Мост Глава 29

Наступило время приятной предсвадебной суеты. Мы подали заявление, и регистрацию брака назначили на начало ноября. Ленка то и дело советовала купить хотя бы традиционное свадебное платье, но мне совсем не хотелось лишнего пафоса и утомительной помпезности. К счастью, Олег не возражал. Решили остановиться на элегантном костюме для него и строгом вечернем наряде для меня, за которым мы и отправились вдвоём с подругой.
Пересмотрев десятки вариантов, неутомимая Ленка отобрала три платья, по её экспертному мнению, подходивших мне лучше всего. Тяжело вздохнув, я побрела в примерочную. Честно говоря, примерки — это занятие, которое я ненавижу больше всего на свете. Но делать нечего: не пойдёшь же на официальную регистрацию в любимых джинсах.
В примерочной воцарилась полная тишина, будто все звуки торгового зала внезапно остались за непроницаемым стеклом. Я взглянула на своё отражение, и в тот же миг по позвоночнику медленно, словно ледяная капля, пробежал холод.
За моей спиной стояла маленькая девочка лет пяти-шести. Слишком неподвижная, неестественно тихая. Она смотрела на меня огромными испуганными глазами, в которых застыла безмолвная мольба. По чумазым щёчкам катились слёзы, оставляя на бледной коже грязные дорожки. Я не сразу осознала, что именно пугает меня в этом хрупком создании больше всего… пока не увидела её лицо. Рот ребёнка был зашит грубыми тёмными нитками, стягивающими губы в неровный, мучительный шов.
Меня будто парализовало. Воздух комом застрял в горле, не давая ни вздохнуть, ни вскрикнуть.
— Малышка… ты как здесь оказалась?.. — едва слышно прошептала я, замерев и боясь даже пошевелиться: казалось, любое неосторожное движение может спугнуть её… или, наоборот, заставить подойти ближе.
Девочка не моргала. Она лишь неподвижно смотрела на меня, и в этом застывшем взгляде читалось нечто большее, чем обычный детский испуг. В нём была кричащая, безмолвная мольба о помощи.
И вдруг видение растаяло.
Она просто исчезла, будто её никогда и не было. Стеклянная стена тишины рухнула, и в примерочную разом ворвался гул торгового зала, музыка и чьи-то далёкие голоса.
Я резко вдохнула и выскочила из кабинки, лихорадочно озираясь по сторонам. Сердце бешено колотилось где-то в горле, мешая дышать. Взгляд метался по залу, пытаясь зацепиться хоть за что-то знакомое и реальное. Люди, бесконечные ряды одежды, яркий свет — всё вокруг казалось слишком обычным.
Никого.
И в этот момент меня накрыло осознание — холодное, липкое, пробирающее до самых костей. Малышка пришла за помощью. А значит, её больше нет в живых.
— Лиза, что случилось? — голос Ленки донёсся как будто издалека. Подруга внимательно всматривалась в моё лицо, и в её глазах уже зарождалась тревога.
— Ничего… Просто показалось, — выдавила я, стараясь улыбнуться. Меньше всего хотелось пугать её сейчас, когда она в положении. Но внутри всё сжималось от острого ледяного страха за ту девочку.
Я снова зашла в кабинку, но зеркало было чистым — в нём отражались лишь стены и мягкий свет ламп. Всматривалась в него почти не дыша, ожидая, что девочка появится снова и окажется за моей спиной, но ничего не происходило. В отражении застыло лишь моё собственное бледное лицо с широко раскрытыми глазами. Сделав несколько медленных вдохов, я попыталась взять себя в руки и надела платье.
Ленка придирчиво рассматривала меня, заставляя крутиться в разные стороны. Но все мысли были о девочке. На восторженные возгласы о том, как мне идёт и как прекрасно я выгляжу, я лишь молча кивала. К счастью, подруга, увлечённая примеркой, не заметила моего состояния. Когда пришло время выбирать, я просто указала на платье, которое было на мне.
— О, здорово! Оно мне тоже больше всего понравилось, — обрадовалась Ленка.
Выбравшись с ворохом пакетов на улицу, где заметно похолодало, Ленка придирчиво окинула взглядом мой наряд и произнесла:
— Слушай, Лиза, а ты бы не хотела сменить свой образ на что-то более женственное? Только не обижайся, но ты замуж выходишь, дети скоро будут, а всё как пацанка бегаешь. Твои ботинки только чего стоят, прости Господи!
— Лен, ты опять за своё? Мне просто всё это не нравится, понимаешь, так удобней, да и Олег ничего не говорит — мы ведь с ним так и познакомились.
— Ну да, только…
— Главное — душа, а все эти шмотки только для виду. И больше не поднимай эту тему, пожалуйста.
Разговор с Леной оставил в душе неприятный осадок. Придя домой, я будто другими глазами посмотрела на свою квартиру и на себя. Действительно, мы с Олегом разные. Он вон какой аккуратист, у него всё по полочкам разложено, а у меня — вечный бардак. Нет, конечно, я привожу всё в порядок, но держится он недолго. А в последнее время… Подожди, так Олег, получается, всё потихоньку убирает за мной? Блин, вот засада. И ведь ни разу не упрекнул!
— Ты что-то ищешь, Лиза? — в комнате появился Олег. Я даже не услышала, как он вошёл.
— Нет, просто заметила, что ты сложил мои вещи. Скажи, ты ведь это постоянно делаешь, да?
— Есть такая привычка. Ты не парься по этому поводу, мне не тяжело. Я ведь знаю, что ты у меня творческий человек, и мне это очень нравится.
— А то, как я одеваюсь, тебе тоже нравится? — спросила я, вспомнив разговор с подругой.
— Ну, без одежды ты мне нравишься больше, — он притянул меня к себе и поцеловал.
— Я серьёзно спрашиваю, а у тебя всё шутки.
— Лиза, мне нравятся на тебе платья, но в них ты какая-то другая — беззащитная, что ли, даже немного испуганная. А в джинсах — настоящий кремень и боец, и именно это мне в тебе нравится.
Как же мне повезло с парнем! Я прижалась к нему, и в груди разлилось чувство глубокой любви и спокойствия. Мы стояли, обнявшись, когда до моих ноздрей вдруг донёсся запах тлена.
— Они должны иметь на это право, понимаешь? — прошептала я. Слова сорвались с губ сами собой, чужие и пугающие. Олег просто кивнул и крепче прижал меня к себе — видимо, решил, что я просто переутомилась после шопинга и заговариваюсь от усталости.
Внезапно потянуло могильным холодом. Открыв глаза, я замерла: прямо за его плечом стояла девочка с зашитым ртом. Она стояла совсем близко и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Взгляд был неподвижный, тяжёлый — казалось, она боится даже моргнуть. По её испачканным щекам тянулись светлые дорожки от слёз. Губы были сшиты толстой грубой ниткой. Стежки врезались в кожу, и в местах проколов темнела запёкшаяся кровь. От этого зрелища внутри всё сжалось, словно холодная рука стиснула мне грудь. Длинные спутанные волосы висели сосульками, прилипая к лицу. Платье, когда-то нарядное, теперь было покрыто копотью и рваным, будто его долго таскали по земле.
Не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как даже самая малая попытка дышать дается с огромным трудом, я замерла и смотрела ей прямо в глаза, наполненные невыносимой болью и чем-то еще — пугающим, застывшим ожиданием. Медленно повернув голову, будто подчиняясь чужой воле, девочка растворилась без следа. Воздух с силой ворвался в мою грудь, заставив судорожно вздрогнуть и окончательно прийти в себя.
Олег, моментально уловив перемену в моем состоянии, отпустил меня и посмотрел с тревогой:
— Что случилось? Ты как будто призрака увидела, — он попытался улыбнуться, надеясь обернуть всё шуткой, но в голосе уже не было прежней легкости.
— Да… ты угадал, — едва слышно прошептала я, чувствуя, как голос всё еще дрожит от увиденного.
Замолчав на мгновение, любимый продолжил изучать мой взгляд, будто пытаясь увидеть в нем отражение того, что напугало меня до смерти.
— Чего он хотел? — наконец спросил он, не решаясь обернуться к той части комнаты, в которую я только что смотрела.
Я лишь покачала головой, всё еще стараясь унять внутреннюю дрожь и с трудом обретая почву под ногами.
— Честно… не знаю, — выдохнула я, наконец заставляя себя отвести глаза от того места, где только что стояла девочка. — Они молчат.
— Они? Их несколько? — Олег резко оглянулся по сторонам, тщетно пытаясь разглядеть кого-то в пустых углах комнаты.
— Призрак уже ушел. Это была вторая девочка за сегодняшний день… — я невольно понизила голос, почти переходя на шепот. — Нужно подождать, пока они заговорят. Иначе я не смогу им помочь. Любимый смотрел на меня долго, вглядываясь в моё лицо с какой-то новой, незнакомой мне до этого смесью тревоги и восхищения.
— Я удивляюсь тебе, Лиза. Ты стараешься помочь каждому… совершенно не думая о себе, — произнес он, мягко касаясь моей руки. — Я бы так, наверное, не смог.
Слабая улыбка коснулась моих губ, но внутри снова шевельнулось знакомое гнетущее чувство.
— А кто, Олег, кроме меня услышит их? — спросила я, невольно сжимая его пальцы. — Каждый из них — чей-то ребёнок, чей-то родной человек… Они оставили всё позади, а их близким нужно как-то жить дальше без них.
На секунду прикрыв глаза и словно собираясь с последними силами, прежде чем договорить, я едва слышно произнесла:
— Моя задача — просто помочь им закончить то, что они не успели. Они имеют на это право… понимаешь?
В ответ не прозвучало ни слова — лишь короткий кивок, и меня крепко обняли, словно пытаясь отгородить от невидимой угрозы, хотя я всё равно чувствовала на себе чей-то чужой, тяжелый взгляд, неотрывно следящий за нами.