Трикстер. Глава первая. Перфоманс или инсталляция?

Небо. Его спонтанность, буря красок чередующихся друг за другом, танцы островков облаков. Красное как один из цветов завораживающей картины «Прыжок в бездну», оно превращается в ничто, стоит посмотреть на него через призму другого света.

Отсутствие света – тоже свет, просто убранный милостливым богом почти до нуля, и под этим углом краски становятся неразличимы,а дни единообразными, тоскливыми. Мы смотрели в ночь как на что-то, что плясками огней машин дает нам смысл, красоту, эстетику. Я смотрел на ночь через призму сигаретного окурка, деревянной рамки балкона, сквозь голубые, грязные тапки.

Блеск цвета был, но не на небе, не на этом чертовом одинаковом небе, которое уже начинало медленно сводить с ума. В нем не было ничего, свет далеких промышленных теплиц, полеты самолетов, неприятные кучки облаков, все это было фантазией, матрицей для романтиков.

Безжалостное и скучное чувство усталости сковывает каждый день, что я мечтаю стать кем-то, стать чем-то. Завтра – собеседование в редакцию. Творец? Фотограф? Писатель? Забудьте об этом, фоткать недовольных мамаш, плачущих детей, погорельцев и тушителей – вот что точно я призванием назвать бы не хотел.

Это не начало пути, лишь очередная чешуйка в бесконечном множестве серебристых доспехов Уробороса. Все будет идти кругами, бесконечно возвращаясь к дерьмовой работе, к тому дню, когда я потерял то, чего не было никогда, а именно семью.
Что-то должно было измениться, и это что-то ненадолго обязано было разорвать порочный круг, и запихать в глотку жадному змею не его хвост, а кляп из эротической игрушки. Пожалуй, моя жизнь... Она заслуживала перемен.

Докурив уже вторую сигарету, все никак не сумев обуять страсть к никотину, я вернулся в свой дом. Пустым назвать его нельзя было. И тут и там лежал различный фотографический мусор. Объективы, бумажный скотч, гелевые фильтры в нарезке – налетай, сейчас по акции, хватай быстрее пока края не заветрились.

Общий бардак, с незаправленной двуместной постелью, парой банок из-под энергетиков. Стол, с какими-то скомканными бумажками, полотенцами-сопливчиками, ворох подушек на полу, одеяло, все это уже молчало. Молчало, черт возьми! Не требовало уборки, не принуждало к порядку, не угнетало и не давило!

Я взял свой ноутбук-трансформер. К сожалению, это нечто было сложно назвать последним писком технологической моды, но если покопаться в настройках системы можно было перевернуть изображение, чтобы удобно было использовать экран лежащий отдельно от клавиатуры, соединенный лишь двумя тоненькими проводочками – красным и черным.

И я, такой же, в красной толстовке, в черных шортах, запустил эту пыльную магическую арифметическо-логическую машинку. Мне пришла мысль, что было бы неплохо собрать свое портфолио, упаковать в портфельчик флешку с фотографиями, камеру – штучку со вспышкой для того чтобы останавливать время на кусочке волшебного кода, что отображается в экранах смартфонов как селфи, портрет, пейзаж или натюрморт.

Едва ли я могу назвать свою коллекцию богатой. Пара косплееров, один бэкстейдж со съемок клипа, самодельные портреты-селфи с приятным светом диодной ленты. Фотографии мелькали перед уставшими глазами, кодом проносясь сквозь мое сознание, формируя время, маленькую эпоху моих художественных шалостей.
 
Оно текло, рассказывая о том, как моя модель чуть не ушла вместе с волной своеобразного девятого вала, и как в тот же день, я залил свою камеру водами Оби. Колкое чувство страха, переживаний пробежались по коже, пощекотав позвоночник в районе шеи, отдалось бойким запахом мутной, грязной воды, которой вдоволь нахлебался я, пытаясь отловить нечто прекрасное.

А здесь моя ладонь вновь приложилась к пламени бумаги. Без мази для пиротехнических работ, все напрямую, выставив задержку в фотоаппарате, я фоткал сам себя, загадывая желание на Новый год. Мне было весело по-своему, с нотками садизма над собой, которые вообще-то называются иначе.

Я ухмыльнулся припоминая о пламени. Даже внутри мозга, можно хоть целую вечность смотреть на всепоглощающую плазму.

А время все шло и шло, я оторваться не сумел. Листая все воспоминания, давно своим сознанием ушел куда подальше.

Так наступил рассвет. С ноутбуком около ног, я лежал и слушал сквозь сон музыку будильника. Ночь наконец закончилась, во мне совсем не было сил для дня, но стоило подняться, встретить что же мне уготовил этот солнечный очередной виток по ленте бесконечных дней.

Наскоро собравшись, съев сигарету жаренную зажигалкой, я отправился на собеседование. Промокшие, наполненные разными людьми улицы скакали взад-вперед, композиции в наушниках переключались на нужную волну, пытаясь изменить эту реальность подле меня. Я ехал на метро, слегка зажмурив воспаленные глаза. Одна пересадка, в целом в этом месте единственная, еще две станции, и здание редакции встало передо мной.

Красное, как солнце пробивающееся сквозь холод осенью в закат, кирпичное, весьма обычной формы, оно стояло, и в целом не ждало меня.
Я остановился покурить возле столба. Попутно, как любой нормальный человек, я поглощал гору рекламы, развешанную на светофоре. КЛОПЫ! РАБОТА! ВОЛОСЫ! «ЧЕРЕПАШИЙ СУП». Стоп, что?

Немного нахмурив брови, я подошел поближе, ведь не каждый день тебе большими буквами предлагают отведать очень дорогое лакомство. На металле, намертво приклеенная клеем висела бумажка, с черно-белым портретом мужчины с ирокезом и большими ушами, с черным прямоугольником вместо глаз, а ниже красными буквами было выведено

"ЧЕРЕПАШИЙ СУП"

Опустив глаза пониже, я прочитал надпись помельче, обычного черного цвета

"Суп из четырех за***
Отведайте же лакомство годов
Справедливости заруб
Наш ласковый притон всех городов
Обращайте внимание на окружение. Оно следит за вами.
Здесь, там, и даже в церкви. Свободна одна лишь «Крыша». Там встреча каждому готова, кто устал, кто магию видал, кто больше всех страдал.
По промокоду «ЧЕРЕПАШИЙ СУП» вас ожидает теплый прием, скидки на напитки и фирменное угощение."

Ни адреса. Ни телефона. Очень странная реклама была настолько антуражной, что мои руки сами потянулись за тем, чтобы нежными, неторопливыми движениями совершить акт мародерства, похищения макулатуры. У меня появилось такое чувство, будто я уже где-то видел этого мужчину, но все припомнить никак не мог. Может это одно из тех лиц «пророков смерти», что постоянно крутятся в интернете с заголовками «ВЫ ТОЖЕ ВИДИТЕ ЭТИ ЛИЦА ВО СНЕ. СМЕРТИ МОЖНО ИЗБЕЖАТЬ, СТОИТ ТОЛЬКО... Читать далее»
Сорвав бумажку, и засунув ее в сумку, переброшенную через плечо по соседству к камере, я отправился внутрь здания. В кирпичной многоэтажке находилось множество других коммерческих недвижимостей, офис «Арго», салон «Виктория», магазин тату «Астек» и в конце концов почти под крышей, висел скромный банер «Весточки города N».

Весточки. Мда, надеюсь как в тюрьме, через нас по коням будут проходить записки заключенных с сомнительным содержанием из разряда «Если поцеловать девушку, делавшую минет, будешь ли ты попущенцем?».

Я зашел внутрь. Маленькая будочка охраны с затонированными окнами, кафельный пол, слава богам лифт, выход на лестницу. Все как и везде, с разницей в том, что чаще приходится подниматься на ногах в таких местах. Я подошел к охране, и аккуратно постучал в окно. Ответа не было.

Пройдя чуть дальше, я повернулся на отклик «Куда пошел?!». Из раскрытой двери с другой стороны каморки высунулась щетинистая квадратная морда старика-охранника.

-На собеседование. В редакцию. Можно пройти?, скромно спросил я, хотя и чувствуя подходящее к горлу раздражение от такого резкого вброса претензий.
-А. Ну проходи.

«Можно было и постучать». Бормотание, бормотание, моющий уши компотом дед уже начал покидать мое воображение, стоило мне только зайти в лифт и нажать на кнопку «5». Случай вывел меня из равновесия ровно настолько, чтобы наконец улыбнуться этому дню. Странный панк с рекламы, квадратный охранник, полуночные листания фотографий немного отошли назад, и я вышел в растворяющие двери.

Меня ждала большая металлическая дверь со скромной табличкой «Редакция». Я постучал. Постучал опять. Сегодня абонент недоступен, поставки бабушкиных закаток с фруктовым стоком упали в цене на рынке, а потому стали доступны каждому желающему. Я зашел внутрь.

Передо мной предстал серый, грязноватый пол, габаритный офис,довольно габаритный офис где было множество небольших деревянных столов покрытых белым ламинатом, компьютеры все в тех же весьма неброских красках, светлый потолок с квадратными люмининсцентными лампами. За столами сидели, вы не поверите, люди, людишки, людишечки, и что-то делали. Один повернулся в мою сторону, когда я хлопнул неспециально дверью, остальные как занимались чем-то своим, так и занимались. Считать мне их вовсе не хотелось, но по габаритам офиса можно было смекнуть, что их здесь человек 8. Остальные столики, наверное больше половины пустовали, на них стояли лишь системные блоки с тонкими мониторами.

-Извините, я пришел на собеседование, – неуверенно выдавил из себя мой рот

Тишина. Господь, прошу, дай звук сверчков!

-Куда мне подходить?

Я огляделся по сторонам. Некоторые сотрудники поглядывали на меня, но отвечать не стали.

-Привет, пришел на собеседование?

Этот голос прозвучал так сладко, так спасительно, я думал наконец-то, хоть кто-то мне пошел навстречу. Я повернулся на него и встретил глазами странного чувака. Да, иначе мне не описать его, высокий, я бы выразился даже «длинный», худой, под глазами трещины, натуральные трещины, под ними словно текло что-то черное и склизкое. Они были почти незаметны, но из-за очень необычных глаз на них было невозможно не обратить внимание. Два карих глаза, один подозрительно светлый, а второй не менее странно темный, и зрачки очень большие.

Спустя секунду до меня дошло, что человек, стоящий передо мной носил линзы. Он был похож на гитариста-панка на пенсии, с его длинными волосами, в стареньком пиджаке сером пиджаке, под которым была темная водолазка, в черных джинсах на которых болталась цепь сделанная из ключиков от алюминиевых банок. Панк. Самый натуральный. Хотя по виду и не особо про ориентацию речь.

-Да,- наконец вырвалось из меня. Подскажите пожалуйста, куда идти?
-Да я и сам не знаю, если честно. Может спросишь у кого-нибудь?

Его улыбка была такой чистой и искренней, но глаза, их разрез, его выражение лица, жесты и движения говорили о том, что он меня подстегнул. Ну конечно, я же только что, стоял и мычал там что-то, пытаясь найти свое место в этом мире.

-А может просто пойдем в какую-нибудь из дверей. На них надеюсь написано, где тут главный.

Я поджал губы, выпучил глаза и опустил подборок, как бы бросая свою фразу как если бы я сказал «давай подожжем тут все, а потом сварим суп из семи... А ладно, шучу, умник». Мне хотелось корчить тупые рожи, от этой привычки я не мог отвязаться несколько лет, и не отважусь от нее избавиться наверное еще немало годиков. Однажды я встретил человека с очень динамично меняющейся структурой лица, который за минуту наверное мог сменить с десяток выражений.

-Звучит. Тоже корреспондент?
-Не. Фотограф. Это такой чувак, который с камерой бегает и до людей докапывается
-А я кор. Это такой тип, который СНАЧАЛА докапывается до людей, потом бежит к фотографу

Мне начинало нравится это странное, немного игровое и клоунское общение. Я решил продолжить разгон, пока мы проходили мимо столов.

-Вспомнилась шутка про перфоманс и инсталяцию*. Знаешь такую?
-Да, ты делаешь инсталяцию, а я занимаюсь перфомансом.
-А суммарно получается цирк. Кстати о цирке. Главный редактор. Тут есть заветное слово «главный». Может зайдем?

Мой длинноволосый спутник взял меня за плечо и из подлобья с легкой ухмылочкой спросил меня в ответ, на еврейский манер

-Сначала ты, или я? Или вместе. Или сначала позвоним в звонок, а потом... Ну ты понял.
-Жаль тебя расстраивать, – с легким смешком начал я, но тут только стучать. Поэтому отклоняемся от первоисточника. Давай вместе, мы все равно на разные должности. Кстати, тебя как зовут?
-Гриша, большая шиша. Ну, так я себя называю
-Архимаг, так я себя называю, а так Миша. Гриша и Миша, звучит неплохо-а?

Он рассмеялся и в своем смехе он даже загнулся к полу. Я начал недоумевать, ведь вроде ничего смешного я не произнес. Он все смеялся, и смеялся, истерично хлопая себя по бедру, а я все никак не мог понять ничего

-Знаешь что, Миша. Я шутку придумал. Пришел как-то фотограф Миша...

Гриша опять захлебнулся в смехе. Внезапно он распрямился, выдохнул и с серьезным лицом изрек:

-Пришел как-то Миша в редакцию устраиваться. Был Мишей, стал СМИшей

Я аж поперхнулся. Мое дыхание перекрылось раздрирающим воем смеха. Я не мог выдохнуть ни единого звука, лишь иногда, издавая ослинные звуки, я выражал то, что я еще не умер, а всего-лишь смеюсь.

-Хорошая, брат, хорошая. Ну, пойдем наконец или будем кхм.кхм друг другу?
-Мы в редакции, тут такие вещи лучше не говорить, а то все в очередь выстроятся. Пойдем.

*В чем отличие инсталляции от перфоманса? Инсталляция, это когда ты срешь под дверь, потом звонишь в нее, а перфоманс, когда ты сначала звонишь в дверь, а потом начинаешь срать.

@trickster_book - ТРИКСТЕР в телеграмме. Главы там выходят раньше, множество артов и интереснейших постов со сторонней информацией, касаемой книги - только там, и в первую очередь