Мост Глава 30

Ночной холод, пронизывающий всё тело, заставил внезапно проснуться. Это леденящее чувство не было просто физическим — пробираясь под кожу, оно будто исходило из самой глубины души. Резко открыв глаза, я замерла, вглядываясь в полумрак комнаты, где у самой кровати застыл небольшой силуэт. Приподнявшись на локтях и всматриваясь в темноту, удалось разглядеть детали, от которых внутри всё болезненно сжалось: это была девочка, уже третья, и у неё тоже был зашит рот. Она не двигалась, просто стояла и смотрела, не отрывая пустых глаз, пока в пустоту не сорвался едва слышный, предательски дрожащий шепот: «Ты кто?.. Что с тобой случилось?»
Девочка медленно помотала головой, а затем, подняв руку, коротко махнула, словно зовя за собой. В этом жесте больше не было страха — только пугающая настойчивость, не оставляющая выбора: она не уйдёт, пока не добьётся своего. Пришлось встать и пойти следом, почти не ощущая пола под ногами от сковавшего тело оцепенения. Входная дверь отворилась беззвучно, повинуясь немому приказу, и маленькая гостья скользнула в пустой подъезд. Выйдя за ней, я даже не заметила, как за спиной захлопнулась входная дверь, отрезая путь назад.
Спуск по лестнице казался бесконечным, а холод с каждой ступенью становился всё невыносимее, пробирая до самых костей. Хрупкий силуэт двигался впереди бесшумно, ни разу не обернувшись, пока впереди не показалась ночная улица. Стоило сделать лишь шаг за порог, как видение растворилось в морозном воздухе, оставив после себя лишь мёртвую тишину.
— Лиза! Куда ты в таком виде? — Олег догнал меня и быстро накинул кофту мне на плечи. — Что случилось? Проснулся от хлопка двери, смотрю — тебя нет…
— Я шла за девочкой, она звала меня за собой, — ответила я, лихорадочно оглядываясь в надежде снова увидеть знакомый силуэт, но вокруг было пусто. — Чёрт, из-за тебя она исчезла!
Внутри вспыхнуло раздражение — острое, почти необъяснимое.
— Ты всё испортил, ты только помешал мне! — вырвалось у меня почти злобно.
Олег замер, растерянно всматриваясь в моё лицо:
— Извини… Просто испугался, что с тобой что-то случилось.
Пришлось поплотнее обхватить себя руками, пытаясь унять дрожь.
— Пошли обратно в дом, — вздохнула я, чувствуя, как гнев сменяется уверенностью. — Я знаю, она еще придёт.
Поднявшись на этаж, пришлось остановиться перед закрытой дверью — ключ остался внутри.
— И что теперь? — тихо спросила я, уже заранее зная ответ.
Олег несколько секунд хмуро смотрел на замок, но вдруг оживился:
— Балкон! У нас же балконная дверь открыта, сейчас попробую перелезть.
— Ты с ума сошёл? — вырвалось невольно, но, встретившись с его решительным взглядом, пришлось устало добавить: — Хотя… попробуй.
Он коротко кивнул и быстро сбежал вниз по лестнице, оставив меня одну в пустом коридоре.
Тишина в подъезде вдруг стала густой и вязкой, словно звуки глохли, не долетая до ушей. Холод на кафельном полу под босыми ногами ощущался всё острее, и даже плотно натянутая кофта не спасала — этот леденящий поток проникал гораздо глубже, под самую кожу.
Пришлось опуститься на ступеньку и подтянуть ноги к себе, пытаясь сохранить остатки тепла. Сон подступал незаметно — тяжёлый, дурманящий, заставляя веки смыкаться сами собой. И уже проваливаясь в эту серую дремоту, удалось поймать пугающую мысль: здесь совсем рядом со мной кто-то есть.
Снилось, будто я оказалась в полумраке и наблюдала за мужчиной, стоящим спиной ко мне. Его движения были медленными, сосредоточенными, а руки двигались прерывисто, с заметным усилием. Разглядеть, чем он занят, никак не удавалось.
Воздух здесь казался плотным и сырым, пропитанным запахом плесени. Взгляд выхватил уходящую вверх узкую лестницу — помещение всё больше напоминало подвал: глухой, давящий, лишённый окон. Из такого места невозможно выбраться.
— Помоги же ей… — прошептал голос.
Он раздался совсем рядом, почти у самого уха, и в то же время — словно внутри моей собственной головы.
— Кому? — резко спросила я, и мой голос прозвучал чужим, громким, совершенно неуместным в этой мертвенной тишине. Сердце ухнуло вниз, когда мужчина замер и начал как в замедленной съёмке поворачиваться ко мне, сжимая в руках огромную иглу с продетой в ушко той самой толстой, грубой ниткой, которую я узнала мгновенно. Холод пробежал по позвоночнику, окончательно сковывая тело; я хотела отступить, броситься к лестнице, но ноги словно вросли в сырой пол. Он смотрел на меня в упор, и в этом взгляде не было ни злости, ни спешки — только бесконечная пустота и пугающая уверенность.
Он сделал шаг, потом ещё один, и с каждым движением дышать становилось всё тяжелее, словно воздух вокруг меня окончательно сгустился, превращаясь в свинец. Я попыталась закричать, но звук комом застрял в горле, а в следующее мгновение мужчина оказался рядом и резко схватил меня за плечо. Боль пронзила тело — пульсирующая, дикая, слишком настоящая для сна, — и только тогда из моей груди, наконец, вырвался крик.
— Лиза! Успокойся… — голос Олега разогнал тьму, окончательно вырывая меня из неё. — Пойдём домой, я открыл дверь.
Я резко открыла глаза, жадно хватая воздух, будто вынырнула из ледяной глубины. Сердце бешено колотилось, руки била неуправляемая дрожь. Олег помог мне подняться, и его тепло казалось почти нереальным после того подвального холода. Он крепко обнял меня и повёл в квартиру.
— Ты совсем замёрзла… давай чаю горячего, хорошо? — тихо сказал он.
Я только кивнула, всё ещё не находя в себе сил заговорить.
Пальцы до боли сжали любимую кружку; взгляд застыл на дрожащей поверхности чая, словно в ней можно было отыскать хоть какие-то ответы. Мысли путались, сливаясь в мутный, вязкий поток: напуганные лица девочек, липкий морок сна, тот мужчина и его игла… Олег сидел рядом, не отрывая пристального, выжидающего взгляда.
— Расскажи мне, — тихо попросил он.
И в этот момент меня прорвало.
Слова полились сами собой. Я рассказала всё: про призраки девочек с зашитыми нитками ртами, про могильный холод подвала, про страшный сон... и стоявшего ко мне спиной мужчину с иглой в руках. Чем дольше длился этот сбивчивый рассказ, тем явственнее возвращалось липкое, удушливое чувство, заставлявшее сознание снова проваливаться в ту самую пустоту.
Олег слушал молча, не перебивая и лишь сильнее сжимая губы. Когда голос окончательно сорвался, в комнате воцарилась глухая тишина.
— Знаешь, Лиза… — медленно произнёс он, — мне кажется, это могут быть те самые девочки. Те, которых так и не нашли.
Я задумалась, пытаясь припомнить хоть что-то из новостей:
— Странно… ничего не слышала о пропавших детях. А ты?
— Думаю, стоит спросить моего одноклассника из милиции, о котором я рассказывал, — он может что-то знать, — произнёс Олег, напряжённо глядя на моё лицо.
— Поговори с ним… — выдохнула я, снова опуская взгляд в кружку. — Потому что это кажется не просто исчезновениями, а делом рук маньяка, — слова прозвучали безжизненно, почти глухо.
— Все девочки были примерно одного возраста: длинные волосы… и эти платья, когда-то нарядные, а теперь превратившиеся в лохмотья, — я невольно поёжилась, почувствовав, как по спине пробежал внезапный озноб. — Это не может быть простым совпадением.
Олег коротко кивнул, принимая мою догадку:
— Возможно, ты права. Только вот как нам понять, кто за всем этим стоит…
Фраза оборвалась, застыв в наступившей тишине, которая теперь казалась почти осязаемой.
Наутро, едва проснувшись, я бросилась к ноутбуку. Пальцы мелко дрожали, пока я просматривала архивные сводки, вчитываясь в заголовки и подолгу всматриваясь в лица на экране, — и наконец нашла то, чего боялась больше всего. За последние десять лет бесследно исчезло шесть девочек, и ни одна из них так и не была найдена. По мере того как я открывала снимки, по телу медленно разливался холод: троих я опознала мгновенно. Те самые глаза, застывшие лица — именно они, безмолвные и полупрозрачные, возникали передо мной в пустых комнатах, материализуясь из теней и принося с собой могильную сырость.
— Лиза, ты представляешь! — голос Олега, ворвавшийся в тишину комнаты, заставил меня вздрогнуть.
Беглый взгляд на часы подтвердил худшее: за бесконечным пролистыванием архивных страниц и сопоставлением дат я совершенно потеряла счёт времени, не заметив, как пролетело полдня.
— Ты что-то узнал? — мой голос прозвучал едва слышно.
— Да… — отозвался он, выглядя непривычно мрачным и сосредоточенным. — Оказывается, их семь.
Я медленно подняла на него глаза, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна:
— Что значит — семь?
— За последние десять лет пропало семь девочек, — выдохнул Олег, вглядываясь в моё побледневшее лицо. — Семь, Лиза.
— Семь?.. — я ощутила, как по телу вновь пробежал тот самый пронизывающий холод. — Но во всех сводках значится только шесть имен…
Олег сжал губы, на его лице отразилась болезненная горечь, которую невозможно скрыть:
— Седьмая — Алиса, ей всего шесть лет. Она исчезла две недели назад, но эту информацию пока официально не разглашают.
У меня перехватило дыхание, а в груди стало тесно от подступившего ужаса.
— Как это случилось? — выдавила я, боясь услышать ответ.
— Гостила у бабушки, играла во дворе с подружками, и всё казалось совершенно обычным… — Олег замолчал на секунду, словно заново прокручивая в голове сухие факты из протокола. — А потом она просто исчезла, и когда пожилая женщина спохватилась, внучки уже и след простыл. Ни криков, ни свидетелей. Ничего.
Тишина в комнате стала почти осязаемой, тяжелым грузом оседая на плечах.
— Получается… — тихо произнесла я, сопоставляя в уме даты и чувствуя, как догадка оформляется в нечто жуткое, — все они пропадали осенью.
Мы переглянулись, и в глазах Олега я прочла ту же горькую уверенность: Алиса — не случайная жертва, а часть чьего-то чудовищного ритуала, повторяющегося из года в год.
— Это не совпадение, — добавила я уже увереннее, хотя голос мой всё ещё подрагивал. — Это… схема.
Олег провёл рукой по лицу, не в силах скрыть охватившее его смятение:
— Возможно. Но мы всё ещё не знаем, где искать… и, что самое страшное, кого именно.
Я крепче сжала кружку в руках, чувствуя, как её тепло едва пробивается сквозь холод моих пальцев:
— Нам остаётся только ждать.
— Ждать? — он нахмурился, и в его голосе проскользнула тень непонимания.
— Пока они снова придут ко мне, — слова прозвучали почти равнодушно, хотя внутри всё сжалось от одной только мысли о неизбежности этой встречи.
Олег резко повернулся ко мне, словно только сейчас осознав всю серьезность ситуации:
— Лиза… пообещай мне, — негромко произнёс Олег, и я почувствовала, как его ладонь осторожно, почти невесомо коснулась моего плеча.
Я медленно подняла глаза, встречая его взгляд. В воздухе, между нами, застыло осязаемое, тяжёлое ожидание, в котором каждое слово казалось слишком весомым.
— Если это снова случится, обязательно разбуди меня, — продолжил он, и в его голосе, обычно уверенном, прорезалась непривычная, пугающая меня мягкость. — И никуда одна не иди. Пожалуйста. Это может быть опасно… ты ведь понимаешь?
В его глазах застыло столько тревоги, смешанной с тихой, почти отчаянной мольбой, что мне на мгновение стало трудно дышать. Я выдержала паузу, вглядываясь в его лицо и уже осознавая горькую тщетность этого обещания перед лицом того, что должно было произойти. Но, не желая сейчас разрушать его хрупкую веру в то, что он может меня защитить, я едва заметно кивнула и произнесла, стараясь придать голосу хотя бы тень искренности:
— Обещаю.