СтриптизЬм

Нашего ВИ, командира роты, звали Владимиром Ивановичем. Не Владимиром ИльичЁм*. Хотя, как и тот ВИ, многократно отлитый в гранитах, наш ВИ тоже с большим почтением относился к категориям, оканчивающимся на “изм”. Часто употреблял многообразные измы в своих речах. С одним незначительным, однако, отличием — наш ВИ произносил “изЬм”. Упорно так произносил. Даже несмотря на ржачный, порой до неучтивости, подозревающей неграмотность командира, приём среди курсантов. Только с течением времени его подопечные уловили ноту иронии в этих его “изЬмах”. Ноту иронии, которая намекала на скептическое восприятие командиром всех этих подобострастно-пропагандистских измов.

— Прослушайте ряд объявлений, — начал кэп свою речь перед строем курсантов первой роты.

Внушительный список новостей подлежал оглашению в тот день. Впрочем, как обычно… И курсанты привычно внимали про случаи пофигизма, доходящего до кретинизма, свойственного отдельным организмам, погрязшим в рецидивизме алкоголизма, являющегося атавизмом и паразитизмом! И требующего врачевания клизмоМ.
На странице офицерского блокнота пункты новостной программы командира следовали друг за другом лаконичным списком. Буквально одно слово на новость, из которого, заглянув в блокнот в начале очередного сюжета, на волне вдохновенного экспромта ВИ строил своё выступление. Целый каскад образных цитат, гневных обличений, хлёстких эпитетов...
Очередной пункт списка являл собой конкретную фамилию, но заключённую между знаками вопроса. Очевидно, что подозреваемого следовало сначала припереть к стенке, расколоть, обличить и только затем наказать. ВИ сместился от центра строя к правому флангу, туда, где, браво развернув плечи и выпятив грудь, стояли самые рослые курсанты роты. “Выходит, разговор будет о них”, — выдохнули с облегчением левый фланг и центр. Старшина, стоящий рядом с командиром, успел бросить косой взгляд через его плечо, заглянул в блокнот и, прочитав фамилию охламона, совсем не удивился. Уж он-то знал своих как облупленных.

— Снова и опять! Замечание от дежурного по училищу на нашу роту! — возгласил ВИ. И далее поведал извечную историю, рождённую антагонизмом между офицерами и курсантами Системы. Дескать, дежурил офицер, оберегал периметр училища, обнесённый оградой. А из ночи прут курсанты из самоволки! И лезут, и лезут через забор, и разбегаются по общагам! А один долговязый перемахивал через забор да повис на пиках, зацепился шинелью и клёшами брюк. Только хотел офицер задержать курсанта, как тот вырвался — шинель-брюки в клочья — убежал. Не был пойман. А главная примета нарушителя: высокий рост...
ПРАВИЛЬНО ПАРТОРГ ГОВОРИЛ... ОМЕРЗИТЕЛЬНОЕ ЗРЕЛИЩЕ! КУРСАНТ В РВАНЫХ ЛОХМОТЬЯХ! РОЗОВЫЕ ТРУСЫ НАРУЖУ! СТРИПТИЗьМ, СЛОВОМ! — сколь эмоционально, столь и метафорично подытожил объявление ВИ.

Строй — в лёжку. Ржут над "стриптизЬмом". Ими неслыханным доселе изЬмом. Отсмеялись.
Командир выждал время, продолжил:
— А теперь, вы — первая группа, самые рослые, стройтесь в шинелях!

Началась суета. На самом деле шинели наибольших ростовок были в крайнем дефиците на складе. Наверняка ВИ планировал выявить нарушителя таким образом, через порванную шинель. И выявил. Но не нарушителя дисциплины, лазающего через забор, а лишь того, кто по нерасторопности не успел сгрести свою шинель и оказался теперь без оной.
Строй распустили.
Один паренёк недоумевал:
— Что это было? Никого не наказали? По какому поводу ржака? При чём здесь парторг? Неужто кэп “Малой Землёй” зачитывается на сон грядущий? Книжкой про самого правильного парторга.
— Элементарно, Лопух! — все вопросы мгновенно разрешил его друг Вовка Козловский. — Анекдот есть такой!
«Муж поздно приходит с работы. Жена:
— Ты где был?
— Да, парторг наш приехал из Парижа, из профсоюзной поездки. Беседу проводил.
— А о чём?
— Рассказывал об эксплуатации рабочих в Париже. Какие там недостатки капитализма: о стриптизе рассказал!
— А что такое стриптиз? — интересуется жена.
— Как тебе получше объяснить? Ну-ка, встань на стол. С ногами встань. Раздевайся... Нет, догола раздевайся! Так. Задом повернись. Дрыгни ногой… Да-а-а, прав был наш парторг — омерзительное зрелище!»

Друзья улыбнулись. Улыбнулись советскому юмору анекдота, занятным параллелям логики командира.

А у Андрея Заики до шестого курса, до самого выпуска, так и не было шинели. Не нашлось подходящей на его двухметровый рост. Как какое построение по форме №5, Андрей тут же оказывался с повязкой на тумбочке или ещё где-нибудь. А всё потому, что не успел он тогда схватить шинель с крючка. Разгильдяй оказался проворнее, увёл его шинель. И никто не узнал, кто ж этот самый СтриптизЬм, который на пиках ограды завис, перемахивая через забор. Разве что старшина может знать? Ведь он-то прочитал фамилию нарушителя в списке нашего ВИ.

—---------------------------
* в отношении отчества Ленина, политически грамотные советские лингвисты сделали исключение, назначив писать его через "ё" в творительном падеже.

18 октября 2024 года.