В краю, где тянутся поля

В краю, где тянутся поля — до самого горизонта, до того места, где небо ложится на землю, а земля уходит в небо. Корень живёт отцов, не перерубленный, не перегнивший, не забытый. Здесь традиции, как светлый день, — не выцветшие, не выдуманные, а прожитые, выстраданные, переданные из рук в руки. Процветает наш народ — не в цифрах отчётов, не в сводках новостей, а в тихой, каждодневной, незаметной для чужих глаз работе.

Земля, что кормит нас века, — не рекламный слоган, не лозунг, а сущая правда. Где родников быстрая струя — та самая, что помнит губы прадедов, холодная, чистая, не отравленная. Здесь радость в каждом дне — не громкая, не показная, а такая, от которой по утрам просыпаешься с лёгким сердцем. Тепло в сердцах, как в юности мечта — не остывающее, не выветривающееся, хранимое, как икону, как засушенный цветок между страницами старой книги.

Старики с заботой в лицах — лица, изрезанные временем, как старая карта. Остались в тени далёких лет, но не забытые, не брошенные. Смех детей, как тихий ветер, — не порывистый, не шумный, а ласковый, обнимающий. Их согревает светлый свет — тот самый, что льётся из окон, из печей, из глаз тех, кто помнит, зачем живёт.

На пирах пекут пироги — не по праздникам, а по душевной потребности. Из запасов нежных плодов — того, что земля родила, что руки собрали, что сердце припасло. Собирая семью на круг, опять звучат смех и слова — негромкие, вперемежку с молчанием. Молчание здесь не пугает, не давит, оно — часть разговора, самая важная его половина.

В своём уединённом рае — не в том, что на небесах, в том, что на земле, своими руками созданном. Они живут, храня тепло — тепло печи, тепло ближнего, тепло памяти. И в каждую встречу, как в мечту, пронзают сердца, словно стрела — не больно, а сладко, до слёз, до того самого чувства, от которого перехватывает дыхание.

Так, в жизни близких забот, старцы хранят родные сны — не свои, общие, поколенные. Что будущее раскроет в счёте — не в бухгалтерском, в человеческом: сколько добра накоплено, сколько света, сколько любви. Как звезды в небе во мгле ночной — не считанные, не перечтённые, а мерцающие, живые, обещающие.

Это не восторг, не славословие. Это — тихая правда. Такая, как она есть. Без прикрас, без пропусков. С морщинами стариков, с пирогами на столе, с детским смехом за окном. С землёй, которая кормит. С родником, который не иссякает. С традицией, которую не прервать, потому что она — не обязанность, а потребность. Как дышать. Как любить. Как жить.

И пусть время идёт, пусть меняются порядки, пусть молодые уезжают в города — корень остаётся. Он в каждом, кто помнит, чья он земли, чьей кровью полита, чьими руками взращена. И пока помнят — живёт край. Не на карте даже — в сердце. А это важнее всех границ и гектаров. Вот так. Без шума. Без пафоса. По-солженицынски — правдиво и с болью. Потому что без боли о родном — не расскажешь. Без неё — или враньё, или пустота. А здесь — не пусто. Здесь — жизнь. Со всем её горем и радостью. С пирогами и родниками. Со стариками и детьми. С корнем, который не вырвать. Никаким ветром. Никакой властью. Никаким временем. Корень живёт. И будет жить. Пока есть край. Где тянутся поля. До самого горизонта. До вечности. До правды. Которая — в простоте. В самой главной, самой трудной, самой необходимой. Простоте жизни. Которая — и есть наше всё.

В краю, где тянутся поля,
Корень живет отцов,
Здесь традиции, как светлый день,
Процветает наш народ. 

Земля, что кормит нас века,
Где родников быстрая струя,
Здесь радость в каждом дне,
Тепло в сердцах, как в юности мечта. 

Старики с заботой в лицах,
Остались в тени далеких лет,
Но смех детей, как тихий ветер,
Их согревает светлый свет. 

На пирах пекут пироги,
Из запасов нежных плодов,
Собирая семью на круг,
Опять звучат смех и слова. 

В своем уединенном рае,
Они живут, храня тепло,
И в каждую встречу, как в мечту,
Пронзают сердца, словно стрела. 

Так, в жизни близких забот,
Старцы хранят родные сны,
Что будущее раскроет в счете,
Как звезды в небе во мгле ночной.