В Питере хочется стать кошкой...

 В Питере хочется стать кошкой: тереться о нагретые мягким осенним солнцем колени прекрасных каменных дев в парках,поселиться в уютной кофейне, питаться исключительно пышной молочной пенкой и сахарными крошками, лапой ловить рассеянный шелковистый питерский свет, мягко ступать по паркетам музеев, заглядывая в сияющие живые глаза мертвых принцесс, почтительно любуясь гордой осанкой и мужественной линией подбородка героев, не придуманных, самых настоящих, принюхиваться к полотнам голландских мастеров -от них исходит острый запах дичи, старого дерева, истекающих медом перезрелых фруктов, свежих весенних цветов - они так умопомрачительно хороши, у них есть только один недостаток - они чуть-чуть лучше, чем настоящие!

 Осенью чаши площадей засыпаны золотыми монетками листопада, и так сладко шуршит под лапами сухой лист,и размытая мерцающая осенняя дымка обнимает город, делая его задумчивым мечтателем.

 Весной воздух наполняется будоражащим запахом свежей рыбы и сырого ветра, а зимой хрустящий сиреневый снег укутывает крыши величественных старинных домов, и в каждом окне мерещится хищный профиль Мышиного Короля, и слышится вкрадчивая, чарующая мелодия "Щелкунчика", и щекочет дразнящий запах горячего кофе и карамели.

 В сумерках по улицам скользят тени давно ушедших поэтов, рядом с ними - силуэты их подруг, одни из них сделали поэтов счастливыми, другие - погубили. А впрочем, какая теперь разница?

 Кошачьи глаза с легкостью выхватывают из темноты трости и цилиндры, старомодные пиджаки , - поэты весело подмигивают кошкам и норовят почесать их за ушком...

 Питер соткан из кофейных зерен и тягучего белесого колдовства бессонных ночей, из обрывков старых стихов и танцующего переливчатого света, из контрастов, которые, сверкая, преломляясь гранями, рождают истинную красоту - логичную, утонченную и изысканную, как линии Стрелки или Исаакиевского собора, и непосредственную, живую, изящную -  как трепет солнечных пятен на ушах шаловливых петропавловских зайцев, как размытое серебро влажного питерского рассвета.

 Годы и события не убили обаяния города, не сделали его громоздким и книжным, он юный, яркий, многоликий, строгий, волшебный, парадоксальный и удивительно гармоничный.

 Он философствующий эстет и опьяненный свободой подросток, он загадочный сфинкс, сотней страшных тайн запечатавший уста, и золотокрылый ангел, несущийся к свету мимо перламутровых облаков и удивленно вспыхивающих звезд.

 У Питера есть особенное свойство - он рождает тоску по красоте, вереницу мыслей и желаний, им нельзя насытиться, можно только утолить на время жажду красоты, чтобы потом она стала еще объемней, еще острее и осознанней, и снова потянула тебя в Питер...