Тьма, которая пела. Повесть о ныряльщице

Мистическое фэнтези 12+
Девушка, укушенная змеёй, слышит голоса, находит ключ от затонувшей яхты и оказывается в Китеж-граде, где её никто не видит, — но чтобы спасти два мира, ей придётся нырнуть в самую тьму и научить её петь.

---

Тьма, которая пела: повесть о ныряльщице

Глава 1. Голоса и ключ

— Сколько лет это с ней происходит?
— Ты про «ныряльщицу»? Да давно, лет сто двадцать. Этот сон в её семье передаётся по наследству — от матери к дочке, от бабушки к внучке... так и маются, бедолаги.
— И что, сон никак нельзя отменить?
— Нельзя. Таковы условия договора. В Академии Снов всё строго.
— А как же тогда...
— Как-как... Пока одна из них не вспомнит, куда положила ключ от каюты.

После укуса африканской древесной гадюки Лера сегодня целый день слышала голоса. Они говорили о разном, непонятном и чудном. То, как сейчас, про какую-то ныряльщицу, то про искусство вышивания паутиной, то про кокосовые плантации на Марсе. Чего она только не наслушалась за день. Нет, врач предупреждал, конечно, про галлюцинации, но чтобы так... И понесло её вообще на эту выставку змей. Спасибо Светке!

Хотя идея про сбор росы для чая ей очень понравилась. Что там эти голоса вещали?

«...именно в этой прозрачности самая глубокая палитра вкусов и ароматов. Дыхание ветра и романтика полевых цветов, горная свежесть и нотки утренней нежности, слёзы радости солнца и медовый восторг...»

Вот лучше бы опять про росу поговорили, а то несут чушь про ныряние в сны и потерянный ключ.

— Девушка. Девушка. Девушка!..

Пребывая в своих мыслях и звучании надоедливых голосов в голове, Лера не сразу поняла, что зовут именно её.

Обернувшись, она увидела высокого брюнета лет тридцати, одетого очень странно. Он выглядел так, будто только что сошёл с экрана кинофильма о давно забытых временах: надраенные хромовые сапоги, галифе и рубаха наподобие черкески, но без газырей, подпоясанная широченным ремнём с тяжёлыми серебряными накладками.

— Девушка, вы обронили, — незнакомец улыбнулся и протянул Лере связку ключей.
Всё ещё находясь в лёгком ступоре от его внешнего вида, она машинально протянула руку, даже не поблагодарив и не взглянув на находку. Громко щёлкнув каблуками и повернувшись к ней спиной, мужчина быстро зашагал в сторону остановки и почти на ходу запрыгнул в отъезжающий автобус.

Наконец придя в себя, Лера в недоумении уставилась на связку ключей. Ключи были действительно её. Вот и брелок в виде совы со свежим сколом на левом крыле. Оно отбилось на той неделе, когда она выронила их из кармана, и собака, не долго думая, решила поиграть забавной гремящей вещицей.

Но сегодня она ключи точно не роняла. Они должны были лежать в сумке, в боковом кармашке на молнии. Как они могли оказаться на земле? А ещё вот этот маленький ключик зеленоватого цвета. Откуда он взялся на её связке?

Лера машинально крутанула ключи на пальце — старая бабушкина привычка, от которой она никак не могла отучиться. Брелок-сова привычно стукнул о ладонь. Только вот маленький зелёный ключик она видела впервые.

Притихшие было голоса снова оживились.
— Она нашла ключ от каюты!
— Нашла? Не может быть! И что теперь будет?
— Сон станет реальностью или, может, наоборот.
— Сплюнь! Нам ещё очередного Рагнарёка не хватает, и так всё наперекосяк последнее время.

Глава 2. Сон о яхте

Придя домой, Лера устало плюхнулась на диван. Жутко хотелось спать, но время было ещё детское. Телефон пиликнул входящим сообщением. Светка извинялась, что не смогла проводить, и справлялась о её самочувствии.

— Фиговое у меня самочувствие! — вслух сказала Лера, а в ответ написала: «Нормально. Жить буду».

Запястье распухло, а след от укуса змеи саднил и жутко чесался. Надоевшие за день голоса притихли окончательно, оставив после себя головную боль и какую-то пустоту.

Но свято место, как говорится, пусто не бывает.

И в этой звенящей тишине всплывал недавний сон. Он снился ей и раньше, но поутру растворялся почти без остатка, лишь оседая в подсознании смутными образами тревоги. Но сегодня он неожиданно вспомнился в мельчайших деталях.

Она была на озере и собирала раковины двустворчатых моллюсков. Привычным жестом поправив маску, Лера в очередной раз нырнула под воду. Неспешно плывя у самого дна, она быстрыми и точными движениями выхватывала из песка очередную находку и закидывала в сетку. Солнечные лучи проникали на глубину, расчерчивая пространство на светотени, словно шахматную доску. Вокруг неё сновали стайки рыб, заинтригованные поднятым со дна илом.

Вдруг её внимание привлекло какое-то движение чуть впереди. Она его почувствовала скорее интуитивно, чем увидела. Вода хоть и была прозрачной, но видимость всё равно оставляла желать лучшего. Место, откуда исходило волнение, Лера всегда огибала стороной. Там на дне уже много лет покоилась затонувшая яхта. Нос безвозвратно застрял в песке, бока проржавели, заросли ракушками и водорослями. Только кое-где просвечивала облупившаяся краска да читался кусочек красной надписи «Ксе».

Яхта и сейчас была на месте, но в окне каюты ей померещился свет. Это было невозможно и странно. Внутренний голос настойчиво шепнул: «Беги, не оглядывайся», но женское любопытство вставляло палки в колёса здравого смысла. На её счастье, воздух в лёгких почти закончился, и Лере пришлось всплыть.

На этом эпизоде сна она всегда просыпалась, и дальше действие никогда не продвигалось.

Да и сегодня Лере казалось, что она просто вспоминала свой сон, но усталость дня и укус змеи дали о себе знать — она давно уже спала.

Через несколько минут она опять была на глубине. Подводное течение несло её в другую сторону, но каким-то странным образом она снова оказалась рядом с яхтой. В окне каюты промелькнула чья-то тень, и почудилось странное свечение.

Подплыв ближе — хотя внутренний голос и гнал её прочь, — она дёрнула за ручку двери. Закрыто!

Лера уже хотела повернуть вспять и продолжить собирать раковины, как ощутила тяжесть в руке. Связка ключей от её квартиры возникла сама собой, словно по волшебству, и ей сразу же вспомнился маленький ключик зеленоватого цвета. На удивление, дверь легко поддалась и открылась. Что-то неуловимо изменилось в пространстве, а в душе у Леры шевельнулась тревога. В проёме зияла чернота.

Она решила заплыть внутрь, хотя всё её нутро вопило этого не делать, но не успела. Тьма в каюте, будто живая, всколыхнулась и, оттолкнув девушку, ринулась наружу. На мгновение Лера лишилась чувств — или ей только так показалось, — но очнулась она уже на поверхности.

Трава щекотала ноздри, и солнечный свет бил в глаза.

Глава 3. Китеж-град

Лера в недоумении оглядывалась по сторонам. Только что она была под водой, а сейчас вокруг — незнакомый пейзаж. Опушка леса, на которой она оказалась, граничила с каменной стеной то ли крепости, то ли города. Вдалеке виднелись шпили церквей и слышался шум рыночной торговли. Над ней склонялись сосны и дубы, а дневное светило пробивалось сквозь ветви, играя бликами на траве.

Абсолютно не понимая, что происходит, Лера поднялась на ноги и направилась в сторону города — туда, где заметила открытые ворота.

Белокаменные стены выглядели очень древними. Над аркой ворот ей бросилась в глаза какая-то надпись на непонятном языке, а сами створки были настолько массивными, что казалось, выдержат удар метеорита.

В городе было довольно многолюдно и диковинно. Никаких автомобилей и ярких вывесок, светофоров и высотных зданий — словно она попала в историческое кино. Люди были одеты в чудные одежды. На женщинах длинные платья, расшитые цветами, на мужчинах сапоги, галифе и рубахи, подпоясанные широченными ремнями с серебряными накладками. На их фоне её кроссовки, джинсы и белая футболка смотрелись весьма неуместно.

«Хотя когда это она успела так одеться?»

Но мысль не успела прорасти. Лера вспомнила того типа с улицы — он был одет похоже. Всё безумие началось с него. Или с укуса гадюки? А может, ей всё это снится и надо просто проснуться?

Лера больно ущипнула себя за руку, но город, как и люди в нём, никуда не исчезли. Наоборот, его звуки и движение всё больше увлекали её, неся вслед за толпой в глубину улиц.

Казалось, окружающие не обращали на неё никакого внимания. И действительно: прохожие проходили сквозь неё, не замечая, словно она была призраком. Но это было не так. За Лерой уже давно наблюдал чей-то пристальный взгляд.

Иногда звёзды ведут нас очень странными путями, и нам кажется, что мы заплутали. Но на самом деле всё предрешено уже давно, задолго до нашего рождения.

* * *

В Москве Светка в пятый раз набрала номер Леры. Длинные гудки. Она включила телевизор, чтобы отвлечься. Диктор вещал про уникальное явление: Китеж-град на озере Светлояр. Камера показала толпу у ворот. Светка подавилась жвачкой: в толпе, среди людей в кафтанах, стояла Лера в своей белой футболке.
— Лерка?! — выдохнула она. — Какого лешего?

Глава 4. Ксюша

От родственников у неё была лишь бледная кожа и эксцентричный характер, но все связи с семьёй она давно разорвала. Они были ей всегда чужими, эти кровные родные. Далёкими и приземлёнными.

Она шла своим путём в одиночестве, оставив даже надежду встретить близкого человека.

Под каменными сводами длинных коридоров её жизни много лет не пахло счастьем. Да и откуда ему было взяться, если само это слово означало сопричастность в разделении радости?

Сменив даже имя с привычного всем Совелины на странное и неблагозвучное, по мнению местных, — Ксюша, она всячески отстранилась от людей. Заперев себя в четырёх стенах днём и выходя на улицу только по ночам, девушка жаждала свободы. Но именно это ей не было доступно.

Единственное, что она в себе принимала — родинку под левым глазом, похожую на слезу. Отец когда-то сказал, что это знак того, что она умеет плакать за других.

Мир, в котором она жила, был очень ограничен: всего лишь город, затерявшийся в пространстве много веков назад. За высокими белоснежными стенами не было ничего, кроме нескольких метров земли и кусочка леса. Дальше пройти было невозможно, словно упирался в невидимое силовое поле. Говорили, что такова плата Хранителям Снов за спасение города от нашествия. Время здесь замедлилось, люди жили веками, но никто не мог уйти за стены.

Но сегодня днём что-то проникло с другой стороны. Ксюша ощутила это сразу, будто невидимые колокольчики разнесли свой мелодичный звон по тонким эфирным нитям. И это звучание разбудило её, заставило отдёрнуть шторы и впустить свет в окна.

На улице всё было по-прежнему. Люди спешили по своим делам, не замечая изменений. Из-за угла вынырнула стайка мальчишек и с шумом залетела в соседний двор. Кошка, что сидела на мостовой рядом с открытой дверью в хлебную лавку и беззаботно намывала мордочку, шарахнулась от их криков и метнулась внутрь. Но тут же была выпровождена оттуда хозяином лавки. Вновь стало тихо — насколько это возможно днём в городской суете.

Звон колокольчиков тоже стих, но не пропало чувство, которое всколыхнуло что-то в её душе. И оно заставило Ксюшу одеться и выйти наружу. Щурясь от яркого солнца, она с опаской шла по улицам в направлении городских ворот. Именно туда звал её внутренний голос, похожий на неуёмный зуд, который становился всё сильнее по мере приближения к выходу из города. Она старалась обходить скопления людей и ни с кем не встречаться взглядом. В разгар рабочего дня это было практически невозможно, да и все жители знали друг друга в лицо. Кто-то окликнул её, но она прибавила шаг и почти бегом преодолела несколько метров, что отделяли её от поворота улицы.

Глава 5. Встреча

И тут вдруг Ксюша увидела её — странную незнакомку, которая медленно шла по противоположной стороне. Чудная одежда и растерянный вид, то, как она озиралась вокруг и неуверенно ступала по мостовой, — всё кричало, что она здесь чужая. Но, казалось, никто не обращал на неё внимания: прохожие проходили сквозь неё, словно она была бесплотной тенью. Для окружающих она была невидимкой. Но не для Ксюши! Ксюша узнала её сразу же, едва коснувшись взглядом. И это узнавание — не внешнее, а словно зов изнутри, радость от встречи с чем-то давно потерянным, но таким родным — пробежало мурашками по телу и мурлыкающим котёнком отогрело сердце.

Неожиданно пара чёрных голубей резко спикировала вниз и, почти задев крыльями балкон дома напротив, прямо над головой незнакомки скрылась затем в подворотне. Таких птиц Ксюша здесь раньше не видела. А девушка, тоже отвлёкшись на их полёт, чуть не врезалась в пожилую даму, что неспешно ковыляла ей навстречу и сворачивать с дороги явно не собиралась.

Следуя какому-то неведомому порыву, Ксюша перебежала дорогу и, схватив незнакомку за руку, потянула её за собой в полумрак арки между домами.

— Эй, ты чего?! — девушка выдернула руку и, потирая запястье, с удивлением уставилась на стоящую перед ней Ксюшу.

— Прости... Я сама от себя такого не ожидала, — застенчиво пробормотала Ксюша, но, видя, что девушка не собирается уходить, осмелев, затараторила: — Голуби какие-то агрессивные, да ещё и чёрные. Первый раз вижу таких! А ты... Кто ты?..

— Я Лера. Валерия Леонидовна, если полностью. Но ты можешь звать меня Лера, — она всё ещё держалась за запястье, но потом опустила руки и оправила футболку, спросила: — А ты? И что это вообще за место? Наряды у вас, капец, конечно, диковинные, как в кино...

— В кино?

— Да, как в старое кино попала, говорю. Юбки эти длинные, пояса и сапоги. Так как тебя зовут?

— Меня Ксюша зовут, — она улыбнулась и, слегка наморщив лоб, смущённо добавила: — Я не знаю, что такое кино. У нас все так одеваются. А вот твоя одежда очень даже странная.

Она неуверенно протянула руку, словно хотела потрогать ткань футболки, но, смутившись ещё больше, резко отдёрнула её и нервно заправила за ухо выбившийся локон белокурых волос.

— Так что это за место? — вновь спросила Лера.

Ксюша не успела ответить. В арку, где они стояли, с хохотом ввалилась компания подростков. Обтекая девушек с двух сторон, они благополучно прошли бы мимо, но парень, который шёл последним, замешкавшись, споткнулся. Его качнуло в сторону, и он неожиданно прошёл сквозь Леру, не встретив никакого сопротивления, будто она была пустым местом.

Голоса и смех подростков давно стихли во дворе, а Ксюша с Лерой всё ещё молча смотрели друг на друга, не в силах что-то сказать.

Лера первой пришла в себя и, шумно выдохнув, воскликнула:

— Вот это реально, как в кино сейчас было! — Теперь уже она схватила Ксюшу за руку: — Но ведь ты же меня чувствуешь, да?! Я не призрак для тебя?!

— Нет. Ты живая, — Ксюша отчего-то покраснела и, отстранившись, тихо продолжила: — Вполне себе живая... и тёплая. Только словно тебе не место здесь.

— Спасибо, комплимент. Только вот местные сквозь меня проходят, как через привидение.

— Кстати, про место, — встрепенулась Лера, — что это за город такой странный? Как он называется?

— Да мы никак его не называем обычно. Кроме него здесь и нет ничего больше.

— Как это? — удивилась Лера.

— Я не знаю, как объяснить. Но, кажется, понимаю, о чём ты. Читала в старых книгах, что было название раньше — Китеж. Но это ещё до великого землетрясения было, несколько веков назад.

— Как Китеж?! — ахнула Лера. — Не может этого быть! Я же вообще в другом месте была. Что за бред?..

— Может, ко мне пойдём? — просительно округлив глаза, выдохнула Ксюша. — Мне не очень комфортно на улице сейчас. А дома я тебя чаем угощу. Поговорим и попробуем во всём разобраться.

Глава 6. Чай и картина

Лера задумчиво кивнула и без возражений свернула из арки, где они стояли всё это время, вслед за девушкой. Она всё ещё пребывала в шоке от услышанного про Китеж, но больше от своей невидимости. Мозг отказывался в это верить, и, словно ища опровержение, она сделала шаг в сторону, буквально под ноги высокому крупному мужчине, который двигался им навстречу.

Как и до этого парень в подворотне, здоровяк прошёл сквозь девушку, не то чтобы не заметив её, но даже не почувствовав. «Всё же не показалось», — обескураженно подумала Лера и, ускорившись почти до бега, догнала и поравнялась с Ксюшей:

— Ты была за пределами города?

На улице стояла жара, солнце плавило крыши домов, стекая лучами по каменной кладке стен, по окнам и балконам и сжирая малейшие проявления тени. Несмотря на это, Ксюша шла очень быстро, и девушка с трудом за ней поспевала, задыхаясь от резвой ходьбы.

— Была, но там некуда идти, — отозвалась Ксюша, не сбавляя хода. В отличие от Леры, она почти не запыхалась, но её щёки горели румянцем, а нежная белая кожа шеи и рук пошла красными пятнами.

— Может, воды купим? Пить хочется, — Лера огляделась. Ксюша поморщилась.

— Минут десять осталось. Дотерпишь?

— Куда мы несёмся? Меня всё равно никто не видит. Кроме тебя, что ещё более странно.

Не получив ответа, девушка снова вздохнула и обречённо последовала за неумолимой спутницей. Денег у неё всё равно не было, так же как и телефона. Хотя она не была уверена, что телефон здесь вообще ловит. Этот город, её невидимость, сама вся эта ситуация, в которой она оказалась, взрывали ей мысли и отзывались тянущей болью где-то под ложечкой. Заснув на своём диване, как она могла здесь очутиться? Может, это всё ещё эффект от укуса гадюки или всё-таки сон? Но она проверяла — и по ощущениям сейчас не спала. Да и запястье, совсем не болевшее до этого, пока она во сне ныряла за раковинами, всё ещё выглядело распухшим, и след от зубов змеи тоже был в наличии.

Дверь слегка скрипнула, впуская девушек в прохладу лестничной клетки. На Леру пахнуло ароматом свежей выпечки и чем-то ещё знакомым, но едва уловимым, как воспоминание из далёкого детства. Осознав, что не ела со вчерашнего вечера, — а точнее, почувствовав пустоту в желудке, — девушка сглотнула слюну.

— Может, у тебя и поесть что найдётся, а не только чай? — ляпнула Лера в спину поднимающейся впереди Ксюши и, словно испугавшись собственной наглости, быстро добавила: — Ты не подумай, чай — это прекрасно, просто кушать тоже очень хочется.

— Не переживай! Конечно, я покормлю тебя. Всё, что есть, в твоём распоряжении, — Ксюша улыбнулась и остановилась напротив двери, выкрашенной, как и стены подъезда, в светло-зелёный цвет, и от этого выглядевшей почти незаметной. — Мы пришли, кстати. Давненько у меня гостей не было, — она снова улыбнулась, но на этот раз как-то грустно и немного загадочно.

Пока Ксюша хлопотала на кухне, Лера с наслаждением потягивала из кружки прохладную воду и с интересом бродила по квартире. Небольшой коридор и маленькая ванная, совмещённая с туалетом. Жилая комната была только одна, и в целом места было, надо сказать, маловато. Не то что её московская двушка, пусть и доставшаяся от бабушки, но в сталинской высотке и почти в центре.

От ностальгии по своей квартире девушку отвлекла картина над кроватью. Вроде ничего особенного: в простенькой раме цвета морёного дуба был заключён довольно посредственный пейзаж — парусник на водной глади да пара чаек в небе. Но вот сам парусник, точнее надпись на борту — «Ксения», всколыхнули в Лере странное чувство. Где-то она уже это видела. Только вот где? И почему чайки на картине были чёрного цвета?

Лера заглянула на кухню. Стол был уже накрыт, и от вида овощного салата, вареников в сметане и нарезанного крупными ломтями хлеба её рот наполнился слюной, а желудок радостно заурчал.

— А где вы продукты берёте? Я не видела по дороге ни заводов, ни машин, ни теплиц, — она присела к столу на табурет и с шумом придвинулась ближе, ища взглядом вилку.

Словно прочитав её мысли, Ксюша достала из шкафчика приборы: нож и пару деревянных ложек.

— А вилка есть?

— Я не знаю, что это такое.

— Забей. Ложкой обойдусь. Давай есть, я голодная.

— Овощи мы под землёй выращиваем, кстати, — глядя, как Лера уплетает салат, тоже улыбнулась Ксюша.

— Под землёй? Там же темно, как там может что-то расти?

— Мне казалось, у тебя есть более насущные вопросы, — хихикнула Ксюша. — Но если без информации о способах выращивания овощей ты не сможешь их спокойно есть, то могу рассказать, конечно.

— Нет, ты права, — Лера отправила в рот содержимое ложки и после жевательной паузы спросила: — А что это за картина в комнате над кроватью?

— Ты про яхту?

— Да, там имя ещё на борту «Ксения». Твоё, кстати! Только сейчас дошло!

— Не моё, так-то. Меня иначе раньше звали.

— Как? Ну, если это не секрет...

— Совелина, — со вздохом ответила Ксюша и как-то вся сникла, словно прежнее имя придавило её тяжким грузом и размазало по табурету.

— Ну ты чего? — Лера дотронулась до руки девушки и ободряюще заглянула в глаза.

— Нормально, — Ксюша слегка отстранилась и, отщипнув от куска хлеба маленький катышек, отправила его в рот. — А эту картинку нарисовал мой отец. Он пропал, когда мне было десять. И я не видела его больше семидесяти лет.

Глава 7. Два мира

Светка смотрела через лобовое стекло, как Павел ходит туда-сюда в свете фар, разговаривая с кем-то по телефону. Ей нравился его профиль и то, как он хмурил брови. Эта футболка цвета хаки очень шла к его светлым, выгоревшим почти до бела волосам.

— Надо найти место для ночлега, — Павел взглянул на Светку и улыбнулся. — Всё-таки придётся заночевать.

— А что ответил твой знакомый из органов? Он сделает пропуск?

— Он попробует, но там всё серьёзно. Команда пришла с самого верха, и на всей этой истории уже гриф «Совершенно секретно».

— Но как же новости? Интернет?

— А ты зайди в ленту. Полагаю, там уже нет никаких новостей.

Китеж-град исчез с радаров земли много веков назад, и его неожиданное появление наделало много шума. По легенде его возвращение предвещало Рагнарёк, но это как раз никого не смущало, а волновало другое: жители города словно не видели, что они больше не офлайн. Никто не бежал радостно к воротам, чтобы распахнуть их навстречу новому миру. Однако никто и не прятался, дивясь странным переменам. Наоборот, жизнь продолжалась как обычно, без изменений.

Невидимое силовое поле, что окружало город, оказалось непреодолимым — даже свет и ультразвук были бессильны. И выглядело оно метафорически, как допросное зеркало: ты видишь и слышишь, а тебя нет, только вот входа за зеркало не было.

Кто бы мог предположить, что где-то там, в глубине улиц, на маленькой кухне второго этажа сидит на табуретке девушка из этого мира. Пьёт чай и пытается понять, как она там очутилась.

Глава 8. Семьдесят лет

— Ты поэтому имя Ксения себе взяла? Из-за отца? — понимающе закивала Лера, но, сообразив, что услышала что-то странное, воскликнула: — Постой! Как семьдесят? А сколько тебе сейчас лет?

— Так мы примерно одного возраста, наверное, — смутилась Ксюша. — Восемьдесят будет на днях. Точнее, завтра.

— Но мне двадцать три, — Лера пожирала Ксюшу глазами, словно увидела её впервые. На вид той действительно было чуть за двадцать, но цифра «восемьдесят» всё ещё звучала в голове и никак не хотела там укладываться.

— Так ты совсем ребёнок ещё, — Ксюша с интересом взглянула в ответ и не смогла сдержать улыбку.

— Ничего я не ребёнок, — фыркнула Лера. — Это ты старуха какая-то заколдованная. У нас люди в восемьдесят по улицам-то еле ходят иногда и уж точно не выглядят как ты!

— До старухи мне ещё лет так триста, ну, может, чуть меньше! — хихикнула Ксюша и, посерьёзнев, спросила: — Ты не шутишь?

— Тот же вопрос и к тебе...

— У нас в Китеже время течёт как патока. Говорят, Хранители замедлили его, чтобы мы не старели, но и не могли уйти за стены.

С возрастом, конечно, вышел конфуз. Девушки недоверчиво смотрели друг на друга и молчали каждая о своём. Первой нарушила тишину Ксюша:

— Может, расскажешь, как ты вообще сюда попала? Чужаков здесь отродясь не было, но и ты перенеслась словно не полностью. А ощущение от тебя, как будто мы знакомы очень давно.

— С чего бы ещё начать, я и сама не знаю, как здесь оказалась, — задумчиво отозвалась Лера.

— Начни с самого начала. Ну или просто начни...

Лера наморщила лоб, пытаясь собраться с мыслями. И после паузы поведала хозяйке квартиры о своём сне, странностях дня накануне и укусе древесной гадюки. Когда она дошла до эпизода про брюнета, который вручил ей связку ключей, Ксюша оживилась:

— Как, говоришь, он выглядел? — после повторного описания она соскочила с табурета и скрылась в комнате.

Лера, отхлебнув чай из кружки, не моргая смотрела в окно. На улице уже стемнело, и свет фонаря пытался дотянуться до второго этажа, но растрачивал свою силу по дороге, донося внутрь лишь слабый отблеск. Вернулась Ксюша. Она задёрнула шторы и включила свет. Положив перед Лерой на стол небольшой рисунок, она присела рядом:

— Этого мужчину ты видела? Он вернул тебе ключи?

— Да, очень похож! Хотя здесь он и выглядит моложе, но это точно он. Классный рисунок, кстати. Реалистичный. А кто это вообще?

— Мой отец... — выдохнула Ксюша, и казалось, что она сейчас расплачется.

— Да ладно-о-о?! — недоверчиво протянула Лера, а потом встрепенулась: — Тогда это всё объясняет!

— Ничего это не объясняет, только ещё больше всё запутывает.

— Ну как же, — заёрзала на табуретке Лера, — он отдал мне ключи. Я открыла во сне ту дверь на затонувшей яхте. Она, между прочим, очень напоминает ту, что на картине в твоей комнате. И надпись... Там тоже была надпись на борту, только полустёртая «Ксе», а целиком — «Ксения»!

— И?

— Что «и»? Через неё я сюда и попала! — радостно зафиналила Лера.

— Звучит бредово. И непонятно, чему ты радуешься?! — буркнула Ксюша. — Возможно, там и был какой-то портал, что очень сомнительно... Картина, сон... Но это не объясняет, почему ты как призрак здесь.

— Зато объясняет, почему ты можешь меня видеть...

— Подлить тебе чая ещё? — Ксюша кивнула в сторону пустой кружки и, не дожидаясь ответа, потянулась за чайником.

— Ты говорила, что за пределами города ничего нет, но ведь я из другого мира. Может, попробуем пройти за стену? — Лера придвинула кружку ближе и забарабанила пальцами по столешнице.

— А знаешь, мне откликается эта идея, — Ксюша зависла с чайником в руках, так и не донеся его по адресу. — Есть вероятность, что сработает!

Глава 9. Ночной город

Тьма сгущалась над городом. Словно грозовая туча, она набухала и разливалась по ночному небу, сминая звёзды и само ощущение высоты.

Девушки бесшумно продвигались по спящим улицам, шарахаясь даже от собственной тени, что иногда возникала под ногами и тянулась к стенам домов в свете фонарей.

— Почему так тихо и пустынно? — шёпотом спросила Лера. — У вас не принято гулять по ночам?

— Да, — также тихо ответила Ксюша, — ведь по ночам выходит на охоту зверь, и все, кого он встретит на улицах города, канут в забвение.

— Что за зверь? — Лера испуганно округлила глаза и с опаской огляделась по сторонам.

— Невидимый, но от этого не менее ужасный и голодный, — зловеще прошептала Ксюша, а потом расхохотавшись, участливо хлопнула Леру по плечу: — Видела бы ты своё лицо! Аж перекосило от страха...

— Да иди ты! — огрызнулась девушка и натянуто улыбнулась.

— Откуда мне знать, почему никого нет?! Спят, наверное, — примирительно отозвалась Ксюша, а затем философски изрекла: — И хорошо, что нет прохожих. Чем меньше любопытных глаз, тем нам же лучше.

— Особенно мне, — хихикнула Лера, — учитывая, что меня и так никто не видит.

— Ха-ха-ха! Мы почти пришли, кстати! Сейчас проверим твою теорию.

Ночной лес казался живым. Каждый куст, каждый ствол дерева дышал темнотой, и девушки шли почти на ощупь, держась за руки. Лера удивлялась: Ксюша вела их уверенно, словно знала дорогу с закрытыми глазами.

— Откуда ты знаешь, куда идти? — шепотом спросила Лера.

— Я здесь выросла, — так же тихо ответила Ксюша. — И много раз пыталась уйти за стену. Но всегда упиралась в неё, как в стекло. А сегодня… сегодня что-то изменилось.

Они вышли на поляну. Луна, наполовину скрытая тучами, освещала странное мерцание в воздухе — будто дрожащая пелена, отделяющая лес от пустоты. За ней, в нескольких метрах, Лера различала очертания настоящего леса — с машинами, палатками и огнями оцепления. Там был её мир.

Глава 10. Тень в лесу

Павлу не спалось. В голове крутилась куча мыслей про пропавшую Леру и странный город Китеж. Он никак не мог понять, как так вышло и действительно ли его ненаглядная сейчас там. Проворочавшись в кровати битых два часа, он укрыл одеялом Светку, которая во сне странно стонала и всё время норовила забросить на него то руку, то ногу, и вышел покурить. Девушка тяжело вздохнула ему вслед.

Она тоже не спала, но по другой причине. Так удачно сложилось, что в доме, который они сняли для ночлега, оказалась только одна кровать. Павел хотел лечь на полу, но она настояла, чтобы он не глупил. Кровать была большая, немного скрипучая и с продавленным матрасом, но со множеством мягких подушек и надеждой на близость. Но как бы она ни прижималась к Павлу, ни намекала случайно соскользнувшей рукой и томным дыханием, он игнорировал все её поползновения. Да ещё и одеялом заботливо прикрыл перед уходом. «Что за идиот?» — зло подумала Светка. — «Хотя идиотка здесь только я! На что я вообще надеялась?»

Она накрылась с головой, и короткие тяжёлые вздохи вырывались из её груди.

Хозяин дома тоже вышел на крыльцо и присел рядом с Павлом на ступеньки. Не спеша достав из кармана старенького кафтана пачку сигарет, он ловко вытянул одну:

— Огоньком угостишь?

— Конечно, — Павел щёлкнул зажигалкой и с интересом вгляделся в лицо своего ночного собеседника. Деду на вид было лет девяносто, но вот его глаза... Он никогда не встречал у стариков таких глаз, да и ни у кого не встречал. Они были настолько глубоки и черны, но полны не мудрости от прожитых лет, а чего-то неведомого и жуткого, вызывающего дрожь по всему телу и порыв бежать без оглядки, но и парализующего желанием остаться, чтобы погрузиться в эту бездну до конца.

— Не спится? — прервал молчание дед. — Девчонку-то чего мёрзнуть одну оставил? Она уж и так к тебе и сяк, а ты словно слепой, — глубоко затянувшись, он выпустил изо рта клубы густого дыма.

— Так я это... — смутился Павел. — Я девушку потерял, а она там... Наверное, там, в том городе. Не знаю точно. Да и как попасть туда — тоже не знаю.

— Ты про Китеж, что ли? — дед опять усмехнулся, но на этот раз как-то сочувственно.

— Вы что-то знаете?

— Хотел бы не знать, да уж поздно, — дед отвернулся, крякнул, в сердцах затушил бычок и притих, глядя куда-то вдаль.

Но Павел успел заметить, как выражение вражды и отчасти испуга промелькнуло в его чёрных глазах, странно загоревшихся под седыми бровями.

* * *

А в это время в лесу, с другой стороны невидимой стены, тень бежала. Она не была ни человеком, ни зверем. Она была сгустком той самой тьмы, что вырвалась из каюты. Луна скрылась, и тень скользила к поляне, туда, где мерцала граница миров. Но в этой тени угадывался силуэт. Он не имел четких очертаний, но двигался, как живой.

Он бежал по лесу так долго, пока луна, похожая на око древнего божества, не скрылась под саваном облаков. Это были даже не облака, а странные клубы небесного тумана, заполонившего небо от края и до края. И эта темнота, затмившая небосвод, сочилась словно сквозь невидимые поры, напитывая собой лес и накрывая землю непроглядным мраком.

В какой-то миг ему почудилось, что эта тьма заполняет и его: втекает в лёгкие, вползает через глаза и уши, растекается под кожей, вытесняя саму суть. Он упал лицом в траву, прижавшись к земле всем своим горячим от бега телом, зажмурился и даже перестал дышать. Но легче не стало. Наоборот, темнота давила на него неуёмной силой и заставляла встать, гнала двигаться дальше — туда, где оставался небольшой просвет между деревьями и слышалось тихое потрескивание, как от горящего костра.

Дикий лес, в котором всегда по ночам много жизни, притих, оглушённый мраком. И в этой зловещей тишине звучал только несмелый звук шагов странной тени, что теперь уже медленно, но верно приближалась к силовому полю, преграждавшему путь в Китеж-град.

Глава 11. Стена и отец

— Это она, — Ксюша остановилась, не отпуская руки Леры. — Невидимая стена.

Лера осторожно протянула свободную руку вперёд. Пальцы легко прошли сквозь мерцание, не встретив сопротивления. Она сделала шаг — и оказалась по ту сторону.

— Ты… ты прошла! — Ксюша смотрела с восхищением и болью. — А я не могу.

Действительно, когда Ксюша попыталась последовать за Лерой, её ладонь упёрлась в невидимую преграду. Стекло, но мягкое, податливое, как студень. И холодное.

Лера вернулась обратно, чувствуя, как мерцание проходит сквозь неё, не задерживая.

— Значит, я призрак только здесь, а там — нормальная? — задумалась она. — Но почему?

— Потому что ты открыла дверь, но не вошла, — раздался голос из темноты.

Из-за сосны вышел тот самый брюнет. Теперь, при свете луны, его лицо казалось вырезанным из слоновой кости — красивое, но неестественно неподвижное. Он смотрел на Ксюшу с такой тоской, что Лера невольно сжала руку подруги.

— Папа… — выдохнула Ксюша.

— Здравствуй, Совелина, — тихо сказал он. — Или ты теперь Ксюша? Хорошее имя.

— Ты пропал семьдесят лет назад! — голос Ксюши дрожал. — Я думала, ты умер!

— Я и умер. И не умер. Я — хранитель границы. Такова плата.

Отец перевёл взгляд на Леру:

— Ты нашла ключ, который я подбросил. Ты открыла каюту. Ты выпустила тьму. Но ты не вошла внутрь, и поэтому ты здесь — ни живая, ни мёртвая для этого города. Видимая только тем, кто связан с тобой кровно или… — он посмотрел на дочь, — или сердечно.

Лера опешила. Ксюша покраснела, но не отняла руку.

— Объясняйте по порядку, — потребовала Лера. — Что за договор? Какая тьма? И почему я?

Отец Ксюши сел на пенёк, жестом приглашая девушек устроиться рядом на траве. И начал рассказ.

— Много веков назад Китеж не исчез сам. Его спрятали Хранители Снов, чтобы уберечь от нашествия. Но за это город заплатил: время здесь потекло иначе. Люди живут сотни лет, но не могут покинуть пределы стен. Я был одним из хранителей. Когда родилась Совелина, я понял, что не хочу для неё вечного заточения. И заключил новый договор: я становлюсь мостом между мирами, а моя дочь — ныряльщицей. Она должна была раз в десять лет нырять в сон и открывать каюту, выпуская накопившуюся тьму — усталость города. Но в первый же раз она испугалась и не открыла дверь. Ключ затерялся. Тьма копилась год за годом, все эти десятилетия. А я застыл между, ожидая, пока кто-то не найдёт ключ и не завершит круг.

— Почему я? — повторила Лера.

— Потому что ты — потомок той самой ныряльщицы, которая первой заключила договор. Сон передаётся в твоей семье по наследству. И укус гадюки — не случайность. Змея — посланница между мирами. Она помогла тебе услышать голоса.

Лера вспомнила голоса, которые звучали в голове после укуса. Теперь они обрели смысл.

— И что теперь? — спросила Ксюша. — Тьма вырвалась. Город проявился в реальном мире. Мы все погибнем?

— Нет, — отец покачал головой. — Тьму можно вернуть. Но для этого Лера должна снова нырнуть в сон — на этот раз добровольно — и запереть её в каюте. Навсегда.

— А что будет со мной? — Лера почувствовала, как сердце ухнуло вниз.

— Ты станешь новой хранительницей. Останешься здесь, в Китеже. Сможешь выходить в свой мир, но только во сне. Наяву — будешь невидимкой, как сейчас.

Лера посмотрела на Ксюшу. Та сжала её руку так сильно, что побелели костяшки.

— Нет, — твёрдо сказала Ксюша. — Есть другой способ.

Отец удивлённо поднял бровь.

— Какой?

— Мы не будем запирать тьму. Мы её отпустим. — Ксюша встала, и Лера поднялась следом. — Ты говорил, что тьма — это усталость города. Но усталость нельзя запереть. Её можно только принять и… переработать.

— Это опасно, — предупредил отец. — Тьма может уничтожить Китеж.

— Или преобразить, — возразила Ксюша. — Мы и так заперты здесь сотни лет. Может, пришло время выпустить не только тьму, но и самих себя?

Лера вдруг поняла, о чём говорит подруга. Ключ — не металлическая безделушка. Ключ — это выбор. И она уже сделала его, когда открыла дверь. Теперь нужно сделать следующий шаг.

— Где сейчас тьма? — спросила Лера.

— В озере, — ответил отец. — Она ушла на дно, через трещину. Если вы не остановите её, она просочится в ваш мир и вызовет Рагнарёк. Но если попытаетесь её переработать… я не знаю, что будет.

— Узнаем, — решительно сказала Лера и потянула Ксюшу за руку. — Веди к озеру.

Отец встал, сделал шаг к ним, но замер на границе мерцания.

— Я не могу пойти с вами. Моё место — здесь, на границе. Но помните: тьма боится не света. Она боится принятия. Если вы не оттолкнёте её, а обнимете, она перестанет быть тьмой.

Он посмотрел на дочь, и в его чёрных глазах впервые за много лет блеснули слёзы.

— Прости меня, Совелина. Я хотел как лучше.

— Знаю, папа, — Ксюша улыбнулась сквозь слёзы. — Мы ещё увидимся.

Они повернулись и пошли к озеру, которое находилось где-то за городом, там, где лес смыкался с водой.

Глава 12. Озеро и тьма

Озеро Светлояр в реальном мире было оцеплено военными. Но в мире Китежа оно лежало тихое и чёрное, как зеркало, в которое никто не смотрелся. Луна отражалась в воде, но отражение было мутным, размытым — словно сама вода не хотела ничего показывать.

Лера разулась, сняла джинсы и футболку, оставшись в купальнике — том самом, в котором ныряла во сне. Ксюша смотрела на неё с тревогой.

— Ты уверена?

— Нет, — честно ответила Лера. — Но выбора нет. Тьма уйдёт в мой мир. Я не хочу, чтобы из-за меня пострадали люди.

Она повесила связку ключей на шею. Маленький зелёный ключик тускло блеснул.

— А если ты не вернёшься? — голос Ксюши дрогнул.

— Тогда ты будешь помнить меня. И, может быть, когда-нибудь тоже выйдешь за стену. Теперь, когда город проявился, всё возможно.

Лера глубоко вздохнула и шагнула в воду. Она была тёплой, почти парной. Лера поплыла к центру озера, туда, где, по словам отца, была трещина. С каждым гребком вода темнела, пока не стала совсем чёрной. Лера нырнула.

Под водой царил полный мрак. Но Лера чувствовала тьму — она пульсировала, как живое сердце, и тянулась к ней, словно узнавала. Лера не сопротивлялась. Она поплыла прямо в этот мрак, раскрыв объятия.

И вдруг тьма обволокла её, но не душила, а… грела. Лера услышала голоса — те самые, что звучали после укуса. Но теперь они не говорили о чужих вещах. Они пели. Печально, но светло. Это были голоса всех ныряльщиц, которые когда-либо жили, всех женщин её рода, которые передавали сон по наследству. Они не проклинали свою судьбу — они принимали её.

«Ты не одна, — шепнул голос, похожий на бабушкин. — Мы всегда с тобой. Тьма — это не зло. Это память. Это слёзы. Это любовь, которая не нашла выхода. Просто дай ей выйти».

Лера открыла рот под водой — и заговорила. Не звуком, а мыслью:

— Я принимаю вас. Всех. Идите на свет.

Она подняла руку с ключом. Зелёный ключик засветился — и тьма хлынула к нему, впитываясь, сжимаясь, превращаясь из чёрного облака в маленькую сверкающую каплю. Капля повисла на ключе, переливаясь всеми цветами радуги.

Лера вынырнула. Когда тьма превратилась в свет, мерцающая граница растворилась, и оба мира соединились.

На берегу её ждала Ксюша, а рядом — удивлённые военные, Павел, Светка и десятки жителей Китежа, которые проснулись и пришли к озеру, почувствовав перемену.

— Лерка! — закричала Светка. — Ты жива!

Павел бросился в воду, чтобы помочь ей выбраться. Но Лера уже шла сама, держа в руке ключ с переливающейся каплей.

— Всё кончено, — сказала она громко. — Тьма ушла.

Она подошла к Ксюше и вложила ключ в её ладонь.

— Теперь он твой. Ты больше не ныряльщица. Ты — хранительница города. Но не запертого, а живого.

Ксюша посмотрела на ключ, потом на отца, который стоял на границе леса, но теперь уже без мерцающей стены — она исчезла.

— Папа! — Ксюша бросилась к нему, и они обнялись впервые за семьдесят лет.

Лера обернулась к Павлу и Светке. Павел смотрел на неё с облегчением, но… не с той страстью, что раньше. А Светка стояла рядом с ним, и их плечи соприкасались.

— Вы… вы вместе? — удивилась Лера.

— Нет! — одновременно воскликнули оба и покраснели.

Лера рассмеялась. Она чувствовала невероятную лёгкость — будто сбросила груз, который носила всю жизнь, даже не замечая.

Глава 13. Новый рассвет

К утру Китеж-град изменился. Стены остались белыми, но исчезло ощущение запертости. Дороги за воротами теперь вели в реальный лес — и жители робко, но с любопытством выглядывали наружу. Время синхронизировалось: теперь часы в городе шли так же, как в мире людей, но жители сохранили свою долгую жизнь — это стало не проклятием, а просто особенностью.

Лера сидела на скамейке у дома Ксюши и пила чай с травами. Рядом пристроились Светка и Павел, который наконец перестал прятать взгляд и откровенно любовался Светкой.

— Я не понимаю, — сказал Павел. — Ты была в том городе невидимкой, но камеры тебя сняли. Почему?

— Техника видит то, что скрыто от живых глаз, — пояснила Ксюша, выходя с подносом свежей выпечки. — Это свойство перехода между мирами. Теперь, когда границы нет, Лера снова видима для всех.

— И ты теперь можешь приходить к нам в гости? — спросила Светка.

— Могу, — улыбнулась Ксюша. — И вы ко мне. Город открыт. Но мы не хотим превращаться в музей. Мы хотим жить.

— А что с Рагнарёком? — спросил Павел. — В новостях говорили, что появление Китежа предвещает конец света.

— Кончился только старый порядок, — ответила Лера. — Тьма перестала быть угрозой. Она стала частью города — той самой каплей на ключе. Ксюша будет хранить её, и когда городу будет грустно, капля будет петь.

— Прямо как в той песне про «грустную капельку»? — хмыкнула Светка.

— Примерно, — рассмеялась Ксюша.

Отец Ксюши ушёл обратно на границу, но теперь не как страж, а как проводник — он помогал жителям Китежа осваиваться в новом мире. Он обещал вернуться через неделю.

Вечером Лера попрощалась с Ксюшей и вышла за ворота. Павел со Светкой остались в городе — им хотелось побыть здесь ещё. Лера дошла до опушки, легла на траву и закрыла глаза. Когда она открыла их, то лежала на своём диване в Москве. За окном было темно, а на подоконнике сидела белая птица. Лера улыбнулась. Теперь она знала: чтобы вернуться в Китеж, достаточно просто захотеть и заснуть. А проснуться — снова в Москве. Два мира, два дыхания. И нигде больше не было чужих голосов.

лава 14. Белая чайка (эпилог)

Прошёл месяц.

Лера сидела на диване, перебирая связку ключей. Зелёный ключик исчез — на его месте висела маленькая белая чайка из слоновой кости. Подарок Ксюши.

Телефон пиликнул. Светка прислала фото: они с Павлом на фоне Китеж-града, обнявшись. Подпись: «Спасибо, что исчезла. Без тебя мы наконец заметили друг друга».

Лера улыбнулась и набрала ответ: «Я всегда рядом. Просто иногда в другом измерении».

Она закрыла глаза и провалилась в сон. Но это был не тот тягучий, наследственный сон про ныряльщицу. Это был обычный, спокойный сон без сюжета. Только ветер и свет.

А на стене в её квартире появилась новая картина: парусник «Ксения» на волнах, и над ним — стая белых чаек.

Чёрных птиц больше не было.

Голоса, если и звучали где-то на границе миров, говорили теперь совсем другое:

— Ныряльщица свободна. Договор исполнен.

— А новый ключ?

— Его больше не существует. Кто не ныряет — тот не тонет.

Лера спала спокойно. И ей снился Китеж — солнечный, открытый всем ветрам, с белыми стенами и смеющимися людьми. А на причале у озера стояла Ксюша и махала ей рукой.

Глава 15. Спустя год (послесловие)

Ровно через год после тех событий Лера снова приехала в Китеж-град. Теперь это был не сон, а самая настоящая поездка на машине — вместе со Светкой и Павлом, которые наконец перестали отрицать очевидное и съехались.

Город жил своей размеренной жизнью, но теперь в нём появились туристы, маленькие кафе с wi-fi и даже сувенирная лавка, где продавались фигурки белых чаек.

Ксюша встретила подруг у ворот. Она ничуть не изменилась — всё те же белокурые волосы, лёгкая улыбка и загадочный блеск в глазах. На шее у неё висел тот самый ключ с застывшей внутри радужной каплей.

— Ты стала популярной, — усмехнулась Лера, кивая на туристов с фотокамерами. — Как думаешь, скоро у вас откроют «Макдональдс»?

— Не дождётесь, — рассмеялась Ксюша. — У нас своя кухня.

Они пошли по знакомым улицам, и Лера с удивлением заметила, что кое-что изменилось. В арке, где они впервые встретились, теперь висел фонарь необычной формы — он переливался всеми цветами, как та самая капля.

— Это память, — сказала Ксюша, перехватив её взгляд. — Чтобы никто не забыл, что тьма может стать светом.

Они свернули к озеру. Оно было спокойным, прозрачным, и на его глади отражались облака. Лера присела на берегу, опустила руку в воду — и вдруг почувствовала лёгкое, едва уловимое движение на глубине.

— Ксюша, — позвала она. — Посмотри.

Из глубины поднималась тонкая серебристая нить, похожая на переливающуюся струну. Она тянулась к поверхности, извивалась, словно живая, и на её конце что-то блестело.

Ксюша наклонилась, присмотрелась и побледнела.

— Это ещё один ключ, — тихо сказала она. — Зелёный. Такой же, как был у тебя.

Лера переглянулась с подругой. В воздухе повеяло холодком, и на мгновение им обеим показалось, что из глубины на них смотрит чей-то знакомый, но давно забытый взгляд.

— Думаешь, это не конец? — спросила Лера.

— Думаю, — медленно ответила Ксюша, — это только начало.

Серебристая нить дрогнула и скрылась в глубине. Но теперь они знали: где-то там, внизу, снова кто-то ждал. Ждал, когда его найдут. Или когда он сам найдёт выход.

Лера достала телефон и набрала сообщение Светке: «Кажется, нам снова понадобится твой Пашка с его связями».

Та ответила почти сразу: «Только не говори, что ты опять куда-то провалилась».

«Пока нет, — написала Лера. — Но чутьё меня не подводит».

Она убрала телефон, посмотрела на озеро, а потом на Ксюшу. Та улыбнулась, и в этой улыбке была не только радость встречи, но и тревожное ожидание.

— Ныряльщица? — спросила Ксюша.

— Ныряльщица, — кивнула Лера. — Но теперь не одна.

И они вместе пошли обратно в город, оставляя за спиной тихую гладь озера, под которой дремала новая тайна.