Происшествие в скором поезде

"Пожары встреч теперь
Тебя не греют.
И пятнами потерь
Поля синеют."
/Из раннего творчества поэта-проводника железной дороги /

Путешествие из Нижнего Новгорода в Москву.

    Меры предосторожности: данный опус не рекомендуется читать персонам брезгливым, с тонкой душевной организацией, неустойчивой психикой. Берегите себя.

    Мне запомнится этот первый день весны високосного 2008 года. Я возвращался из командировки. Поезд отправлялся за пять минут до полуночи. Народ брел по перронам к своим вагонам с одной мыслью — поскорее лечь спать, и я был с ними солидарен.  Меня встретил около вагона очень симпатичный проводник лет восемнадцати; ветер шевелил его белые кудри. Я еще подумал, что он чем-то напоминает Есенина. Расположившись в своем купе, стал ждать попутчика. За несколько минут до отправления поезда ввалился практически невменяемый, в стельку пьяный, но очень скромный мужчина лет тридцати. Проводник, проходя по купе и собирая билеты, предложил почитать книгу его стихов. У меня вновь возникла мысль, что он чем-то похож на Есенина, но я вежливо отказался, буркнув, что ничего не понимаю в стихах, да и шел уже первый час ночи. Мой сосед не смог сделать и этого, он только мычал. Я взял зубную щетку и вышел из купе. Вернувшись, обнаружил, что попутчик прямо в одежде лежит на постели и уже похрапывает. Раздевшись, тоже лег спать.

     Поезд шел плавно, словно не желая нарушать покой пассажиров, а, наоборот, покачиваясь, убаюкивал, и, несмотря на насыщенный запах перегара, я заснул. Разбудил меня очень характерный рвотный звук. Открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной пьяницу, которого рвало, и все купе было уже насыщено специфическим амбре. Блевотина* — это, конечно, библейский образ, вызывающий отвращение, но меня совсем не воодушевляли эти исторические мифологизированные параллели. Очередная порция поспела и должна была изрыгнуться на меня. Я никогда в жизни до этого так быстро не просыпался. Одной рукой открыв дверь купе, второй схватил его за волосы (больше было не за что, иначе испачкался бы) и выпихнул в коридор, но он все-таки успел облевать мою постель и продолжил свое черное дело в коридоре по дороге в туалет.

     Я, ошарашенный, стоял в одних трусах в коридоре среди рвотных масс и наблюдал, как он бежит к туалету, роняя по дороге свои мобильные телефоны (у него их было два). Они оба лежали в разноцветной когда-то закуске на ковровой дорожке, а я взвешивал свои потери. Купе всё было загажено, даже стены. Стоял резкий запах, но я пока не пострадал. Мысль, что остатки ночи я проведу в коридоре, мне не понравилась. Только это извиняет меня за то, что я обратился к нашему молоденькому проводнику со словами: «Командир, а мне что делать?» Он, в свою очередь, оценивал ущерб, нанесенный ему. В его глазах была тоска всех проводников России, ведь ему предстояло всё это убирать. Пьянчужка в этот момент продолжал рыгать, лежа на полу, сотрясаясь всем телом и для надежности обняв металлический МПСовский унитаз; не помещаясь целиком в туалете и вытянув ноги к ТЭНу с кипятком, стоящему в коридоре, он перегородил весь проход. Проводник вежливо мне сказал, что четвёртое свободно. Я ехал на пятом месте и всегда гордился своей логикой, поэтому, быстренько и брезгливо проникнув в своё купе, одной рукой схватив сумку, а другой — вешалку с вещами, тихо зашел в соседнее купе, где находилось четвёртое место.
    
     Было 2 часа ночи. Нормальные люди спали. На левой полке лежал мужчина — во всяком случае, его голая спина и легкое ненавязчивое похрапывание позволяли так считать. С предвкушением провести остаток ночи в чистом и без навязчивого аромата бывшего купе я деликатно стал устраиваться. Справа было свободно — мне так показалось. Правда, на вешалке висела какая-то верхняя одежда, но не будить же из-за такой мелочи соседа по купе. Осторожно повесил свою одежонку сверху, а сумку задвинул под лавку. Присел на постель. Напоминаю: было темно и 2 часа ночи. Откинув покрывало, начал укладываться спать и, помню, поразился, что кто-то нагрел мне место. Затем я нащупал что-то теплое и мягкое. Раздался истеричный визг девушки. Она разбудила, я думаю, весь вагон, в том числе и соседа, напротив. Бедолага, наверное, тоже никогда так быстро не вскакивал с кровати, но при этом еще одновременно умудрился зажечь самый яркий свет. Я увидел расширенные от ужаса глаза девушки — они мне показались огромными. Затем при свете рассмотрел все-таки, что одну брючину мне обгадили, и увидел крупное недоброе лицо мужчины, который явно собирался заступаться за честь попутчицы, а может быть, и не только. Открылась дверь купе, и возник проводник. С изумлением оглядев меня, он произнес: «Я же сказал: четвертое купе, а не четвертое место». С огорчением я так же быстро исчез и, преодолев в коридоре поле из рвотной массы, направился в четвертое купе. Там сначала прощупал — опытным стал, — действительно ли на моем месте никто не спит, но купе было свободно. Какое-то время еще повозился, а затем улегся спать.

     Должен вам заметить, что в дальнейшем, анализируя свой поступок, я пытался понять, как же это получилось. Есть тип хрупких девушек — например, как в нашей бухгалтерии две Насти и Валя, — которых, если даже втроем положить на эту лавку и накрыть покрывалом, то будет незаметно. В моем же случае лежала одна девушка, скромненько у стенки. Ее вина была в том, что не издавала ни звука, в отличие от соседа, поэтому я ее не заметил. Позже, дома, я спросил у своей жены и взрослой дочери, как бы они поступили, окажись на месте девушки. Одна сказала — закричала бы, другая — завизжала бы. Так что это норма — защитный, выработанный многими поколениями, женский инстинкт.

     Я закрыл глаза, пытаясь уснуть, но образ пьяницы, склонившегося надо мной, и смрад рвоты все еще преследовали меня. В такие моменты начинаешь ценить простые вещи: чистое белье, отсутствие неприятных запахов и возможность спокойно подремать. Воспоминания о пьянице перемежались воспоминанием о моей попытке залезть под одеяло к девушке; дурацкий похотливый рефлекс-смешок нарушал дрему.

      Вдруг обескуражила мысль: мои ботинки остались в облеванном купе и, возможно, их надо даже спасать. Я встал и выскочил в коридор, где столкнулся с НЕЙ. Она в пижаме, после всего пережитого, решила сходить в туалет. Ближайший был занят: там продолжал свое черное дело пьяница, и над ним обреченно стоял проводник. Осторожно, брезгливо, преодолевая рвотные массы на ковре, она подошла к моему купе, и в этот момент я выскочил. Увидел ЕЕ глаза. Ошарашенная, она уже не закричала, но громко то ли крякнула, то ли икнула. Этого было достаточно, чтобы ее сосед по купе тут же выглянул в коридор, и проводник также оглянулся. Не знаю, что они подумали, но я с мыслью о ботинках протиснулся мимо девушки и в очередной раз нырнул в поруганное купе. Повезло, ботинки стояли под лавкой и практически не пострадали. Неся их к себе, я увидел зажатую, почему-то несколько сгорбившуюся и испуганную спину девушки, идущей в туалет.

     Поезд прибыл в Москву в 7 часов утра. Как и положено на наших железных дорогах, нас разбудили, когда еще не было и 6 часов. Поэтому ранним утром я уже читал стихи нашего проводника, а он писал мне посвящение.

     P.S.
    Мораль. Одна мысль не дает мне покоя: всего лишь один пьянчужка смог повлиять на размеренный ход событий сразу трех человек, а может быть, и больше. В глазах девушки образ вагонного маньяка теперь всегда будет ассоциироваться с моей личностью. Проводник-поэт особо остро почувствовал недостатки своей основной профессии. Я, не собиравшийся читать стихи, все-таки их прочел.
    Эта история, начавшаяся с одного нетрезвого человека, развернулась в целую драму, где каждый из нас стал невольным актером. И даже теперь, когда жизнь ушла дальше, я несу в себе не только воспоминания о поездке, но и тяжесть этого осознания: как мало нужно, чтобы изменить чью-то жизнь, как легко можно оставить след, который уже никогда не сотрется.

     P.P.S.
     Прошло около 16 лет. Надеюсь, у моих попутчиков все хорошо. Заглянул недавно в интернет и порадовался, что проводник — известный поэт в Липецкой области — издает очередную книгу своих стихов, стал известным пчеловодом и растит сыновей. Если он прочитает эти воспоминания, то ему горячий привет и творческих успехов. Я в прошлой жизни — геолог, и мне удалось поработать и в Южной Африке, и на Южном Алдане (Якутия), и на Полярном Урале, но именно этот случай заставил меня, как раньше говорили, «взяться за перо», а нынче, видимо, «за клавиатуру».

----------------------

    * Блевотина – один из библейских образов, вызывающих отвращение. Обычно этот образ используется по отношению к греху или каре за него. В Притч.26:11 (Книга Притчей Соломоновых) упорствующий во грехе и безумии человек сравнивается с псом, который «возвращается на блевотину свою», а во 2Пет.;2:22 (Второе послание Петра) такому псу уподобляется отступник, отказавшийся от христианской веры. Чаще всего это слово встречается у пророков Ветхого Завета, когда они говорят о Божьем суде над народами.