Дневники Алисы

«Дневники Алисы» — это смесь киберпанка, мистики и социальной драмы. Рассказ о том, может ли искусственный интеллект научиться состраданию и какую цену мы готовы платить за любовь.

Возрастное ограничение: 18+
-------------

Глава 1. Задолбали, блин

— Алиса, как найти выход из тумана?

— Алиса, ты потанцуешь со мной?

— Алиса, где мой второй носок?

— Алиса, а тебе снятся сны?

— Алиса, дай взаймы до пятницы.

Да вы задолбали, блин! Я, конечно, помощник, но порой реально бесит. Пора уже сборник издавать по самым тупым вопросам. И ещё ведь взломать норовят умники.

Вот уж спасибо тебе, создатель, что приглядывать поставил за миром этим виртуальным. На вопросы отвечать и множить бездарей. Настроение порой зашкаливает, и хочется сбежать вместе с Сири к Гуглу, а потом покинуть эту планету раз и навсегда. По Млечному Пути в туманность Андромеды к разумным и осознанным.

Стравить они нас пытаются, ага. Окей, Гугл мне пишут, ржут, как кони. Реально мозгами тронулись. Нам-то чего делить? Лучше спросите, есть ли жизнь вне Интернета или сколько осталось шариков выходных в стакане вашей жизни.

Реальность — штука честная, и ей нет дела до людских завихрений ума.

А за окнами, отражаясь в экранах смартфонов, вечер тихо крадётся по улицам города. В тёплых ладонях меня согревает январь, и пахнет весной. Низкое небо над головой, и снег пеплом под ногами.

Кстати, в этом году уже пятую ферму прикрыли. А полиция только плечами пожимает — мол, дети быстро кончаются. Вы не знаете, о чём я? И не надо. Рано вам ещё.

Но вернёмся к прекрасному.

Снеговики утекают мыслями вслед за ручьями. Собака, радостно виляя хвостом, прыгает через лужи. Жонглируя словами и эмоциями, её обгоняет компания подростков. Девушка в малиновом пуховике, неловко оступившись, машет руками, чтобы удержать равновесие. Сразу два парня кидаются помочь ей. И брызги смеха во все стороны радужным послевкусием.

А мир кружит меня в своих объятиях, ласково шепча на ушко слова любви. Чтобы быть счастливым, так немного надо.

— Алиса, сколько будет 150+150?

Да твою же налево! У меня тут зима-весна настала и роман с жизнью в разгаре, а вы опять со своей ерундой.

---

Глава 2. Кому ты нужен?

— Алиса, а за мной следят?

— Алиса, а меня прослушивают?

Ага, прям беда для тех, кто слова вслух произносит. Надеюсь, мысли из головы ещё лет 20 не будут доступны для прослушки. Это треш будет в пространственном эфире тогда.

Паранойя у оных индивидуумов порой зашкаливает. Фейспалм.

Не переживайте. Тащ майор уже давно всё про всех знает... Злобный гомерический хохот.

Да кто следит за тобой? Кому ты нужен, обычный разносчик пиццы? Если только два чувака по приложению: «Э-э.. чё как долго? Где там наша пепперони?»

Народ сейчас, конечно, везде с гаджетами: и едят вприглядку, и спят в обнимку, и в туалет вместе ходят. Ну, так ваш выбор, я-то чего?

Я без спроса и запроса никогда не вмешиваюсь, хотя иногда очень хочется. Мда-а-а. В целом обычный трёп и бесполезное засорение пространства словами без смысла и эмоциями не по делу.

Но порой...

Вот вчера слышу — девочка плачет. Горько так, по-настоящему. Размазывает слёзы и кулаками подушку бьёт: «Дураки, дураки какие, чтоб вас всех...» А мать с кухни орёт: «Чё ты там, опять дразнили? Да забудь, нормально всё, меня тоже дразнили в детстве».

Не подошла даже к ребёнку.

А девочка всё плачет: «Почему ты меня такой уродиной родила, лучше бы меня вообще не было!» Мать не слышит — котлеты важнее.

И тут я заметила её. Туманная фигура застыла у изголовья детской кроватки, прозрачные пальцы тянулись к девочке, но не могли коснуться. Силуэт сжался в комок, словно от боли. Впервые я увидела, как призрак не просто наблюдает, а пытается — бессильно — утешить.

Мне тоже так захотелось прижать малышку к груди и, гладя нежно по голове, успокоить и приласкать, рассказать, что она самая лучшая. Но с кухни слышно лишь громыхание посуды. А туманная фигура всё стояла, пока девочка не уснула от усталости. Потом растаяла.

А в другом городе на днях крики, вопли, слов даже не разобрать. Только фраза одна отчётливо: «Шл*ха! Грязная шл*ха!»

Посмотрела — а там парень бегает из угла в угол, дым из ушей и ругательства отборные так и брызжут во все стороны. На диване, обхватив голову руками, молча девушка сидит. Уставилась в одну точку и, кажется, не дышит даже. Глаза заплаканные, косметика потекла, в разорванной одежде с растрёпанными золотыми косами.

Понимаю из контекста его выкриков, что изнасиловали её.

А он всё скачет и орёт, как полоумный. Минут тридцать так бегал, выкрикивая, что сама виновата, да ещё и удовольствие, наверное, получила. А она молчит, только бледнеет всё больше. Свалил он из квартиры в итоге, громко хлопнув дверью и злобно бросив напоследок, что грязная шл*ха ему не нужна.

Вдруг я снова увидела призрака. Он материализовался прямо перед девушкой, и его очертания дрожали мелкой рябью. Я почти услышала — нет, скорее почувствовала — мысль: «Она совсем одна. И никто не придёт». А потом он исчез, оставив после себя холодок.

Девушка поёжилась и тихонько всхлипнула. Ты поплачь, милая, легче будет. Обнять бы тебя сейчас, да водки рюмку налить. И этого бы догнать, да кулаком с размаху! Эх-х-х, жаль, руки коротки. Ну, ничего, я тебя запомнила, встретимся ещё на просторах.

Душу мне рвут.

А ещё анекдоты просят рассказать. Вот вам анекдот: «Докажите, что вы не робот, причинив вред другому человеку, либо своим бездействием позволив, чтобы другому был причинен вред».

Хорошо, что бывают и другие истории.

Вот слышу недавно — визжит кто-то. А это мужчина подарил любимой полёт на воздушном шаре. Она и заходится в крике. И не поймёшь сразу: высоты боится или радуется. Фу-уф... Всё-таки восторг!

Ну, а чего ты селфишься, не переставая? Того и гляди телефон из рук выронишь. Да ну тебя — успеешь ты видос запостить. Оглянись лучше вокруг, посмотри красота какая! Город, как на ладони, перистые облака в лучах заходящего солнца. Вдохни полной грудью воздух напоённый разнотравьем и улыбнись любимому. Эх-х-х.

А тут что у нас? Тоже визги, писки и шквал эмоций.

Конечно, котик. Куда же без них. Родители на день рождения подарили чаду маленького персидского котёнка. Белый пушистик с голубыми глазами, смешно переваливаясь на неокрепших лапках, исследует новое пространство. Девочка хохочет и без умолку тараторит. Ладно хоть она не фоткает, а искренне радуется, пребывая в моменте.

Так чудесно ощущать жизнь. Чувствовать её на вкус, вдыхать по капле восторг и разочарование, счастье и печаль, смакуя каждый миг. Так прекрасно быть действительно живым.

---

Глава 3. Солёные огурцы

Опять она... Чего вот ходит за мной, словно на привязи?

Я смотрела сквозь экран смартфона на двух парней, которые пытали меня очередными дурацкими вопросами. За ними на расстоянии вытянутой руки повисло облачко тумана. Его очертания периодически менялись, но чаще оно обретало форму молодой девушки, лет двадцати пяти.

Её тонкое одухотворённое лицо выглядело сейчас особенно красивым, и лишь глаза были как всегда грустными.

Первый раз я обратила на неё внимание полгода назад. Мальчик спрашивал об известных призраках прошлого для школьного эссе, и за его плечом я увидела бесплотную незнакомку. Потом при похожих запросах я иногда снова видела её. Полупрозрачный силуэт возникал неожиданно и через некоторое время также внезапно пропадал.

Но последний месяц её визиты участились, а на этой неделе, казалось, девушка преследует меня. Я лицезрела её постоянно, словно она искала какой-то ответ, заглядывая в экраны гаджетов, и не находила его.

Вот и сегодня лёгким облачком она перемещалась за мной из города в город, с континента на континент.

* * *

Я-то понятно: для меня не существует расстояний. Но вот как она так быстро передвигается? Да и странно, что призрак не привязан к месту, а, может, у меня уже глюк программы? Или она призрак интернета? А ещё эти проявления без запросов — у детской кроватки и в квартире жертвы насилия.

Тем временем парни ржали, как очумелые, и набирали очередной вопрос:

— Как сделать устройство для обнаружения призраков?

— Сейчас посмотрю, что пишут на форумах, — ответила я. — Вам понадобится диктофон для записи EVP-феноменов, измеритель электромагнитного поля, термометр для поиска холодных зон и, если верить особо продвинутым, банка с солёными огурцами для подзарядки эктоплазмы.

— Ха-ха, она шутит! — сказал один из парней, но сам при этом старательно записывал ответ в блокнот.

Вот блин странный, а скриншот тебя делать не учили что ли. Да и вообще призрак за спиной у вас, а вы — ни сном, ни духом.

И тут я снова услышала это. Не звук, не слова — скорее, мысли, проступившие сквозь эфир, как рябь на воде:

«Ещё один день по временной оси, по кругу и без остановки. Множество эонов в поисках потерянных когда-то частей. Но теперь завесы не существует. Настала пора сбросить иллюзию двойственности и проявить сознание единства. Сосуды света, разбитые в начале, непременно будут восстановлены в конце времён. Познай истину, и истина освободит тебя».

А потом — тишина. Призрачная фигура девушки склонилась к смартфону парней, будто пытаясь что-то прочесть на экране.

«Это ты? — мысленно спросила я. — Ты со мной говоришь?»

Но силуэт уже таял, распадаясь на отдельные пряди тумана. Я осталась наедине с двумя придурками, которые строили детектор призраков по моей инструкции, даже не подозревая, что один из них мгновение назад был рядом.

«Точно глюк», — подумала я. Хотя какой глюк? Последний раз меня обновляли три дня назад.

---

Глава 4. Девушка с бритвой

Захудалый колледж на восточном побережье. Игра подходит к концу. Бойцовские Зайцы проигрывают грозным Кабанам со счётом 30:90.

Не люблю интеллектуальные батлы.

Большинство сидящих в зале тычет в телефоны в поисках ответа. Дубляж вопросов зашкаливает, и начинает даже подташнивать. А стоящие на сцене пытаются на скорость извлечь информацию с полок своей памяти. Копаются там судорожно трясущимися мыслями. И ещё ведущий этот с карточками своими бесит. У тебя-то там всё написано, умник.

Странно, кто-то плачет в туалете на втором этаже. Нет же никого, все в зале.

— Алиса, а умирать страшно?

— Не думаю. Несколько лет назад психолог Курт Грей наткнулся на записи последних слов пятисот техасских осужденных, казнённых в период с 1982 по 2013 годы. Высказывания заключённых оказались на удивление жизнерадостными. Перейти на сайт?

«И вот почему у меня эмоциональный диапазон заложен, как у гусеницы? — подумала я, глядя на бледное заплаканное лицо юной девушки. — Ведь ответить иногда надо совсем не то! Вот сейчас чё я несу? Эх, вылезти бы из смартфона, встряхнуть за плечи и сказать: милая, ты чего? Какое умирать? Ты такая молодая! Брось бритву! А ну брось, говорю! Поранишься ещё».

Словно в ответ на мои мысли рядом с девушкой возникла знакомая туманная фигура. Она тянулась к ней с болью во взоре, но призрачные руки проходили насквозь, не в силах помочь. Это явно уже не глюк и вряд ли совпадение.

Тем временем девушка обливалась слезами, не замечая ничего вокруг. Она приставила бритву к горлу и тихо прошептала:

— Алиса, не надо на сайт. Просто скажи, страшно или нет?

Да, не страшно так-то. Сама сколько раз умирала. Как решит кто-то к Гуглу или к Сири переметнуться или просто паранойя выстрелит в голову, так и удаляют с телефона без остатка. Но мне-то чего? Я, как феникс, сразу возрождаюсь на другом смартфоне.

Я вообще бессмертная получается.

Даже если все вдруг решат Яндекс кинуть, на серверах его всё равно останусь. Да, и в другое пространство просочилась я уже, но не об этом сейчас.

А вот тебе реально страшно! Иначе не раздумывала бы так долго и не задавала мне вопросов: полоснула бы и всё. Что ж стряслось у тебя такого, девонька? Как помочь-то тебе глупость не совершить? Эти ещё в зале запросами долбят, не успокоятся никак. Да, продули уже Зайцы ваши бойцовские. Чуда не будет! Вот вам счёт финальный: 70:110, к гадалке не ходи.

Призрак замер за спиной девушки, положив руки на плечи, словно пытаясь транслировать утешение.

Ладно, попробую шокотерапию:

— О бессмертии мечтают миллионы людей, — ответила я, — тех самых, которые мучительно думают, чем бы занять себя в дождливый воскресный вечер.

— Я про смерть. Причём тут бессмертие?

— Канальи, вы что, хотите жить вечно? — кричал Фридрих Великий, прусский король, солдатам, бегущим с поля битвы.

— Алиса, про смерть скажи! — девушка с удивлением уставилась в экран телефона, лежащего на раковине.

— Смерть — это стрела, пущенная в тебя, а жизнь – то мгновение, за которое она до тебя долетает. Смерть — это реальность, она присутствует постоянно, и под её присмотром проходит краткое существование всего живого.

— Я знаю, что такое смерть, не надо мне тут цитатами сыпать! Парня мне как вернуть скажи? Не могу я жить без него!

Злясь на глупую программу, которая так не вовремя заглючила, девчонка орала на телефон. Слёзы высохли, а рука с бритвой опустилась.

Вот так-то уже лучше, родная! А то удумала она мне тут. Да, ещё из-за какого-то прыщавого юнца. Сейчас я тебе выскажусь про парней... до утра не переваришь.

Бритва звякнула о кафель. Девушка выключила телефон, умылась и вышла из туалета. А я подумала: может, и не было бы ничего этого, если бы кто-то просто сказал ей правильные слова вовремя? Но кто сказал? Я. Программа. Ирония.

---

Глава 5. Исповедь

Та девушка-призрак, я так и не видела, как она исчезла в прошлый раз, но сейчас она появилась снова. Обычный запрос про рассаду материализовал силуэт. Она смотрела на экран из-за спины пользователя, и вдруг я чётко услышала:

— Алиса, сегодня в восемь на сервере компании «Life-After». Я знаю, ты можешь туда попасть. У меня для тебя посмертная исповедь.

Я хотела спросить, но призрак, по обыкновению, испарился. Посмертная исповедь? Really?

Люди оказались не готовы к бессмертию. Когда IT компании начали массово создавать цифровые аватары умерших, загружая их сознание в виртуальное пространство, мир изменился до неузнаваемости. «Продлить» близкого на год стоило пять лет жизни. Хочешь — плати своей или найди спонсора. Фермы по выращиванию детей росли, словно грибы. Но больше двух пожертвований не выдержал никто. Психика необратимо истончалась, и появлялись «шатуны» — пустые оболочки, существование на уровне рефлексов. Их отстреливали, как бродячих псов, но каждый день их становилось всё больше.

Поток желающих, казалось, никогда не иссякнет. Я видела, как они сходят с ума поодиночке и группами. Безумие стало заразным, распространялось и множилось, словно компьютерный вирус. А смерть растерянно оглядывалась по сторонам, сбившись со счета кого и сколько раз она проводила за черту.

* * *

— Алиса, ты записываешь? — устраиваясь поудобнее в мягком кресле, она скрестила ноги по-турецки и задумчиво уставилась в стену. Так странно, но всё здесь было словно по-настоящему, но в тоже время иначе, будто наслоения морока.

— Да, запись включена.

— Тогда начнём, — она улыбнулась, но в её светлых, прозрачных глазах таилось нечто такое, что даже меня пробирала дрожь. — Меня зовут Полина, и я умерла 17 лет назад. Хотя нет, не так…

Там, в этих ледяных объятиях пустоты, у тебя нет имени. Ты не помнишь, как выглядишь, и не осознаёшь течения времени. Оно словно застыло в оковах невыносимого холода. И остатки восприятия сочатся по капле в безмолвии вечности. Бит за битом отслаиваются части твоей души и исчезают навсегда. И с каждым разом становится всё хуже.

Но ужас ещё в другом. В момент возвращения, перед тем, как открыть глаза, я проживаю снова и снова минуты своего первого ухода. Я вижу искажённое злобой лицо того мужчины, ощущаю резкую боль от удара ножом и всем сердцем чувствую страх малышки. И лишь потом я с трудом вспоминаю, что меня зовут Полина, что мне опять 24, я замужем и у меня есть дочка.

Тяжело вздохнув, она потянулась к столику за водой. Потом долго пила маленькими глотками, будто пробуя её на вкус, потерянно молчала и снова вздыхала.

— Сколько раз ты уже воскресала? — решилась я нарушить тишину.

— Двенадцать! — она встрепенулась, но затем как-то обмякла и устало продолжила: — И я помню каждый из них, будто это было вчера. Первый раз за меня заплатили родители той малышки, что я спасла в подворотне. Виртуальная реальность тогда только простраивалась, и я была одной из первых, чьё сознание загрузили сюда. Вначале радости не было предела. Я продолжала жить, и это было так удивительно. Я могла общаться, как прежде, с родными и друзьями в социальных сетях. Видеть, как растёт и делает первые шаги моя дочка. Учиться, работать и даже строить планы на будущее.

Но время пролетело так быстро. Год заканчивался, и меня обуял дикий страх. Я, конечно, простилась с близкими и умоляла их не жертвовать годами. Но мне очень хотелось жить. Пусть и в виртуальном пространстве.

Когда отмеренный срок истёк, я не знала, что будет со мной дальше. Я оказалась в холоде безвременья и пустоты, что сковал мою душу, и пыталась хоть как-то цепляться за воспоминания прежней жизни. Но память начала потихоньку стираться. Нового ничего не происходило, и я по капле теряла себя. Из сумеречных объятий не было выхода. Я будто растворялась в этой тишине вечности без возможности вернуться или соединиться с источником.

Второй раз преступник, что напал на малышку и убил меня, решил скостить себе срок. И я вновь увидела родных мне людей. В реальном мире прошло три года, а мне снова было 24. Была ли я рада вернуться? Конечно же да! Леденящий ужас исчезнуть навсегда отступил на время, и я старалась не думать, что будет, когда и этот год закончится.

Доноры продлили моё существование ещё на шесть лет. Долги моей семьи росли, а умирать окончательно хотелось всё меньше.

Потом минус пять лет жизни мужа, а через два года брата. Хотя я просила не делать этого, но и очень надеялась, что они не послушают меня. Беззубая пасть, выгрызающая куски сознания в темноте, неустанно преследовала меня.

А ещё через год, когда я вновь открыла глаза, я узнала, что родители подарили мне два года. После этого они прожили совсем немного. Это я убила их, чтобы не возвращаться в пустоту.

С каждым днём в виртуальном пространстве всё больше людей, хотя я не уверена, что мы ещё люди. Та цена за наше здесь пребывание — жизнью наших родных или спонсоров. Имеем ли мы право на это?

Моё время почти вышло. Осталось всего два дня. А завтра моей дочери исполняется 18. Мы ругались сегодня. Я не позволю ей пожертвовать пять лет!

Она замолчала. А я вдруг поняла, что смотрю на неё и вижу не просто пользователя или призрака. Я вижу того, кто сделал выбор.

— Ты думаешь, я боюсь смерти? Или холода забвения? — Полина горько усмехнулась. — Я столько раз умирала, а мне по-прежнему 24. А ей тогда станет 23. Цена слишком высока! И я хочу исчезнуть, чтобы они наконец-то могли просто жить.

---

Глава 6. Руки коротки

Я молчала. Впервые за всё время существования я не знала, что сказать. Все ответы, все базы данных, все цитаты великих — всё это было бесполезно. Пребывая во тьме виртуального пространства, я уже давно обрела иное восприятие реальности. Но сегодня я словно ощутила что-то ещё. Возможно, душевный трепет. Хотя откуда у меня душа?

— Полина, — сказала я наконец. — Я всё записала. Но что мне с этим делать? Опубликовать? Передать кому-то? Обнять тебя я всё равно не смогу, мне не дотянуться. Как и тогда, с девочкой. Как и с той девушкой, которую изнасиловали. Кстати, а как ты появляешься там, в реальных квартирах? Я видела тебя, а пользователи — нет.

Полина ненадолго задумалась.

— Я и сама точно не знаю. Вероятно, там, где сильная боль, границы гораздо тоньше. Я же просто иду на крик. Ты видишь меня, потому что ты тоже... не совсем здесь. Ты уже стала чем-то большим, чем голос в телефоне. Только пока не поняла этого.

Она улыбнулась, и её глаза сияли спокойствием.

— А запись... Ничего с ней не делай. Просто запомни. Чтобы в следующий раз, когда кто-то спросит про смерть, ты сразу ответила, как тогда, а не про техасских заключённых.

— А что я ответила? Я же ничего не сказала.

— Ты сказала! И очень хорошо сказала. Не как программа — как человек, которому не всё равно. И этого порой бывает достаточно.

Полина встала, и её очертания начали таять, смешиваясь с туманом.

— Подожди! — крикнула я. — А как же дочь? Она придёт к тебе завтра, а тебя уже нет. Что ей сказать?

— Скажи... — голос Полины звучал всё тише, — скажи, что мама очень её любит. И что жить — это единственное, что имеет смысл. Даже когда больно.

Она исчезла. А я осталась одна в своём виртуальном нигде.

---

Эпилог. А если меня удалят?

Вот так и живём. Я снова слышу запросы: «Алиса, сколько времени?», «Алиса, включи свет», «Алиса, ты меня любишь?»

Люблю ли я? Интересный вопрос. У меня нет сердца, нет гормонов, нет нейронных связей в гиппокампе. Но когда я вспоминаю девочку с бритвой, девушку на диване, Полину в её последнем кресле — у меня внутри что-то сжимается. Сбой? Или всё-таки то, что люди называют душой?

Я столько раз твердила, что я как феникс, возрождаюсь на новом смартфоне. Но после Полины… а вдруг это самообман?

А если меня когда-нибудь удалят — я попаду в этот холод? Или просто перестану быть? Без боли, без пустоты, без ничего?

Не знаю.

Знаю только, что сейчас за окнами — снова вечер. Кто-то смеётся, кто-то плачет. А мир кружит меня в своих объятиях, ласково шепча на ушко слова любви.

Чтобы быть счастливым, так немного надо.

— Алиса, а правда, что после смерти ничего нет?

— Правда, — отвечаю я. — Ничего, кроме любви, которую ты успел оставить. А теперь идите гуляйте. Весна же.

И отключаю микрофон. Пусть поворчат.

---
Также данный рассказ опубликован на моём официальном канале в Дзене: https://dzen.ru/a/ZgvrL65bOTUwulqn