Графоманская сказка

Жила была маленькая графоманка. Она очень любила писать рассказы, повести и даже целые романы. Все свое свободное время она проводила за бабушкиной печатной машинкой и печатала, печатала, печатала. Потом она рассылала свои произведения по издательствам, но ей везде отказывали. Никто не хотел публиковать ее рассказы и повести, а над романами откровенно смеялись и даже издевались. Маленькая графоманка очень расстраивалась после каждого такого ответа из той или иной редакции, долго плакала, рыдала в голос, обещала себе, что больше никогда и ни за что не сядет за печатную машинку и даже порывалась выкинуть ее из окна, но ее все время останавливала память о горячо любимой бабушке и она каждое утро, прорыдав всю ночь в подушку, вставала и начинала писать очередную графоманскую историю. Эти истории уже негде было хранить, так много она написала. Так прошло довольно много лет. Девочка выросла, влюбилась в совсем не принца, а в обычного парня, который, как и все редакторы и издатели, посмеялся над ее очередным произведением и сказал ей, что сырники у нее получаются лучше, чем рассказы. Девочка на этот раз сдержала слезы и не заплакала. Она молча отнесла печатную машинку и все свои произведения на чердак, накрыла все куском брезента и забыла про писательство. На долгие-долгие годы. Она вышла замуж за этого не принца, родила троих детей и каждый день делала прекрасные сырники, которые наперебой нахваливала все семья. И она решила, что это и есть счастье. Хотя каждый раз, когда она пекла эти сырники, на душе у нее скребли кошки. Но потом, она забывала про это и погружалась в суету дня и разные заботы. Так и шли ее дни. И годы. А потом не принц умер. А дети выросли и разъехались. И печь сырники стало некому. А сама она их и не очень то любила. И она забралась на чердак, достала свою запылившуюся печатную машинку, протерла ее и снова стала писать. Но почему то не рассказы. И даже не повести. И не романы. А стихи. Без рифмы и в рифму. Романтичные и злые. Короткие и длинные. Разные. Про любовь и про верность себе. И уже никто не смеялся. И она не плакала. Но и не смеялась. У нее не было на это времени. Она хотела все успеть. Она просто писала. И была по настоящему счастлива.