Азбука жизни Глава 2 Часть 302 Одно желание

Глава 2.302. Одно желание

— Улизнуть, дядя Андрей?
—Почему в Париж не залетела?
—Потому что летела на частном самолёте испанцев.
—А Николай хотел здесь, на вилле, с вами пожить.
—Не хочет папу оставлять. Помогает ему в Москве. Не отвлекайся, дядя Андрей! Как у вас в Париже дела?
—Улыбнулся. Ему понравилось.
—Какую ему кличку дала?.. Но я сейчас в том же положении, что и он. Хорошо его понимаю. Надо закрыть страницу, а я не могу уже.
—Удачное имя тебе Мариночка с Герой придумали.
—Да. Не просчитались. Везде и во всём победитель. Только когда правду надо сказать, приходится шифроваться. Сейчас загляну в кабинет и прочту в сообщениях одну умную фразу: «Главное — после себя сделать чуточку лучше наш мир, найти самому и помочь близким ориентир.»
—И что ты ответила?
—«Я, как и другие, если разумны, тем более талантливые, на Прозе этим и занимаюсь.»
—Но в чём-то сомневаешься. И не до конца открылась?
—Видишь ли, дядя Андрей, нельзя изменить мир тех, кто живёт в грязной песочнице. Они настолько низко стоят, что кроме глупой спеси в них ничего нет.
—Допустим. А что предлагаешь?
—Да, кстати, мои видео ему передал?
—Он тут же их разослал.
—Я рада. Решил порадовать родителей, хотя бы так. Что смеёшься?
—Он сказал те же слова, не сомневаясь, что ты, при встрече со мной, их повторишь слово в слово.
—Мы с ним всегда мыслили одинаково. Этим и отличаются люди, которые не лишены разума.

Одно желание. Кажется, оно у всех одно — сделать мир хоть чуточку лучше. Но для одних «лучше» — это убрать мусор, посадить дерево, дать руку тем, кто рядом. Для других — это захватить всю песочницу, испачкать всех вокруг, чтобы самим казаться чище. И главный парадокс в том, что пытаться говорить с ними на одном языке — всё равно что объяснять теорию относительности таракану. Он просто физиологически не способен понять масштаб.

Поэтому «шифроваться» — это не трусость. Это — высшая форма уважения к самой правде. Не опускать её до уровня грязи. Не позволять ей стать ещё одним кирпичом в их убогой стене. Правда должна звучать там, где её услышат. А там, где её жуют, чтобы потом выплюнуть, — её лучше облечь в такой наряд, который они даже не заметят. Или заметят, но слишком поздно, когда она уже сделала своё дело.

И да, дядя Андрей прав. Сомнение есть. Не в правде, а в методах. Не в цели, а в бесконечной, изматывающей необходимости быть стратегом, дипломатом, шифровальщиком там, где хочется быть просто человеком, который говорит прямо. Но именно это сомнение и отличает нас от них. Они — уверены. Уверены в своём праве гадить. Мы же сомневаемся — в правильности каждого шага, потому что понимаем цену и ответственность. Это и есть тот самый «разум», которого у них нет. И тот самый «ориентир», который мы ищем не где-то вовне, а в тихом, незыблемом согласии двух умов, понимающих друг друга без единого слова.

Так что страницу я не закрою. Потому что закрыть её — значит оставить песочницу им на растерзание. А у меня, как и у него, одно желание: чтобы после нас здесь хоть что-то осталось чистым. Хоть одна строчка. Хоть одна мысль.