Химия

Митяй скучал на уроке химии. Он пялился в потолок и никак не мог понять, почему Машка Глазунова выбрала Петьку Власова. Эти голубки ворковали без устали, совсем как попугайчики неразлучники, только серые мышки. Возникшее в Петькиной голове странное сравнение одноклассников с животным миром, удивило его самого. Сидели «мышки-норушки» всегда за одной партой, на переменках жевали вкуснячие пирожки из школьной столовой, бесконечно что-то обсуждали и хихикали. А ещё этот дрыщ Петька всегда провожал Власову домой и носил её тяжелющий портфель. Как только не надорвался? Что она в этом Петьке нашла? Мелкий, тощий очкарик! А если хулиганы? Вот как этот воробей недоделанный собирается защищать Власову?
— Да ну их! Сами разберутся, — в конце концов девчонок полный класс! Выберу потом, кому портфель таскать, — Решено! — Фиг с ней с этой Власовой и нет в ней ничего особенного!
— И всё-таки! Как же у них всё слаженно получается, ни разу, ни одной колбы не разбили, — Митяй наблюдал и, что называется, диву давался.
Химичка Анна Николаевна Пшеничная по прозвищу «Пшено» была сумасбродной. Никто с ней не связывался и не спорил. Вероятность заиметь неприятности от встречи с ней, стремилась к бесконечности, отчего «Пшено» обходили стороной. Митяю казалось, что эта женщина с необъятной грудью и коконом на голове, больше походившем на гнездо, при желании могла сожрать заживо любого, а если не сожрать, то задушить точно.
В кабинете химии всегда царила идеальная чистота, за кафедрой имелась небольшая потайная комнатка — лаборантская. Вход в святая-святых был запрещен. «Пшено» на переменах курила у окна вонючие сигареты и пила крепкий кофе. Надо отдать должное рассказывала Анна Николаевна интересно, аж глаз горел, но и спрос держала по всей строгости.
Очередной урок химии заинтересовал Митяя. Ещё больше его увлек лабораторный опыт. Митяй чувствовал себя в некотором роде индикатором среды. «Как интересно», — размышлял он, — В зависимости от кислотности лакмусовая бумажка окрашивалась в разный цвет. Целый спектр от красного до синего. Кислая среда давала красный цвет, вот и Митяй, чем больше злился, тем больше наливался красным цветом. А уж, когда видел воркование Машки с Петькой, то вообще становился пунцовым.
Щелочная среда давала синий цвет. Синий у Митяя ассоциировался с надеждой, с чем-то прекрасным и бездонным, как синее море. Кстати, о море. Море не только море, но и море приключений, и обязательно рыбалка со спиннингом.
— Эх, спиннинг, отец так и не купил, хотя обещал, ещё на прошлый день рождения, — размышляя, Митяй немного расстроился.
Мечта так оставалась мечтой. «В конце концов вырасту, куплю всё сам, что захочу! И спиннинг тоже!» — резюмируя, Митяй для себя решил, что щелочная среда — это страсть, азарт и удовольствие.
И только нейтральная среда давала спокойный зеленый оттенок.
— А, что? Логично! Зеленый умиротворяет, вполне разумно! Как всё продумано и устроено.
Опуская одну за другой лакмусовые бумажки в колбу с чистой водой, Митяй неизменно получал зеленый цвет, испытывая при этом странное чувство безмятежности.
Состояние невозмутимого спокойствия притягивало и манило Митяя. Он прочувствовал и осознал это именно на уроке химии. Митяй не любил химичку, но полюбил химию, а химия полюбила его.