Маяки добра

Наверное, каждому в жизни встречаются люди, которые как бы светятся изнутри. Это «маяки добра». Они что-то подсказывают нам, чему-то учат, и во время таких встреч чувствуешь какое-то волшебство, влияние которого осознаешь лишь спустя время.
В октябре я познакомилась с тремя такими "маяками". Все они люди творческие, разные и самобытные. Объединяет их не только то, что все они проживают в республике Беларусь, в городе Витебске, но и долгая, крепкая дружба.

Свободный художник

С одним из них я познакомилась в арт-пространстве на улице Толстого.
Музей небольшой, но довольно - таки необычный. Обожаю смотреть на работы современных авторов и впитывать их особое отражение мира.
Не смотря на то, что света для меня было недостаточно, я много фотографировала, порой заостряла внимание на определенных вещах. Было ощущение, что я знакомлюсь с художниками через их произведения.
Пребывая в состоянии познания и погружения в этот мир искусства, наткнулась на отзыв, оставленный после посещения выставки одной из посетительниц: "Не удивляйтесь внезапным встречам. У них всегда есть продолжение".
Фраза изрядно зацепила меня и, закрепившись где-то в подкорковой зоне, осталась жить.
Щёлкая то и дело, всегда хочется продлить очарование. Как-то сама собой получилось, что я набрела на полуоткрытую дверь. Заметив небольшую афишу с портретом автора следующей выставки, которая непосредственно ожидала меня в скором времени, сфотографировала не только на телефон, но и взглядом.
Меня позвали, и вскоре я очутилась в полумрачной комнате. Она манила. Казалось, здесь посетителя ждёт много нераскрытых тайн.
Первое, на что обратила внимание, - огромный экран с движущимися фигурами. Пространства было много, лишь по сторонам стояли обычные стулья, но это я заметила не сразу, а лишь во время второй встречи с фотохудожником в дневное время суток.
- Проходите, садитесь,- услышала я спокойный теплый голос.
- А это вы, с афиши!? Я вас зафиксировала! - звонко нарушая мистику происходящего, сказала я.
- Да, я, - ответил он, не меняя своей интонации, - проходите, садитесь.
Признаться, я не очень хорошо разглядела его. Обворожительная музыка и сменяющие друг друга фотографии казались живыми. Я не сопротивлялась происходящему. Умиротворенно погрузилась телесно на диван, внутренне - в мир хореографии и фотоэкспрессии.
Это было бесподобно! Я не знаю, как долго (будто магнитом приклеило) находилась в медитационном процессе.
Мастер, а его имя я поначалу не запомнила (зрительно сканировала портрет, а описание решила почитать позже) периодически оглядывался. Видимо, наблюдал, как зрители воспринимают его работы и презентацию в целом.
Невольно я ловила боковым зрением его полуобороты, вскоре не выдержала: мельком посмотрела, что же он делает…
Мастер сидел за компьютером. Он подолгу и скрупулёзно рассматривал одну из фотографий, сделанных им на улицах Витебска.
- И чем заинтересовали его грязные ботинки и мятые джинсы трудяги-мужика? -  спрашивала я себя. Хотелось почувствовать, что же фотограф увидел там особенного и что его не отпускает.
И только после того, как он то увеличивал, то уменьшал часть уличной фотографии, я увидела резкий контраст мужчины и женщины, разных стилей, осанки, образа жизни, но это были всё же люди одного времени, исторического момента, который может быть больше никогда не повторится.
Может быть, мастер видел там гораздо больше направлений и задач, но что-то интуитивно, по-женски, как-то сразу породнило с этим человеком.
Я тут же решила уговорить его сделать уличную фотосессию со мной. Волновалась, лукавить не буду.
Он сказал, что понедельник - вторник занят, а в среду может быть. Телефон для связи в кармане, но не было уверенности в том, что фотосессия состоится: не хватило большей уверенности в голосе, каких-то пары - тройки слов.
Через сутки в назначенное мастером время я позвонила. Не знаю почему, но задавать кучу вопросов, как это я обычно люблю делать, мне было не по себе. Казалось: мэтр подобно  мудрому льву и так всё уже знает, продумал все детали до мелочей.
Тогда он стал задавать их сам. Вместо среды встретиться договорились на день раньше: сработала логика и прогноз погоды (в среду обещали дождь).
Такой растерянности я не испытывала давно. Подбирала комплекты одежды и тут же их скидывала, примеряла и вновь всё меняла.
- Да…Всё, что есть, принесла, - сказал он, когда я стала раскладывать одежду, предназначенную для съёмки, на диване.
Действительно, антураж при желании был бы разнообразен. Было видно, что мастер немного озадачен, но он поступил этично. Периодически произносил лишь одну фразу "Вера, идите, что-нибудь поменяйте" и тем самым предоставил мне возможность выбирать и нести ответственность за свой выбор.
Я старалась компоновать одежду гармонично, насколько это позволяли условия. Мастер быстренько оглядывал меня, отсеивал лишнее или просил добавить какой - либо аксессуар.
Все корректно, без спешки, обдуманно. В моей жизни было много фотосессий, но здесь мне почему - то не особенно хотелось прыгать, разве что для того, чтобы снять первое напряжение при съёмке.
Осень, томность вечера и листья под ногами, впрочем, как и я сама, вторили мастеру.  Мы не бежали, а поднимались, не радовались, а улыбались, параллельно вели разговоры про жизнь и где-то ловили точки соприкосновения.
Как оказалось, Игорь Гусаков фотографом стал не сразу. Как порядочный советский человек, отслужил в армии, получил профессию инженера, но вскоре в ней разочаровался.
Определиться с новой работой помогли рассудительность и детские воспоминания о первых опытах в фотографии. Ряд психологов, кстати, так и советуют определять свое предназначение: отталкиваться от того, что человек любил и умел делать очень хорошо, будучи ребенком.
В Советском Союзе не было практики регулярно посещать психологов и психотерапевтов. Человек сам искал выход, а уж находил или нет, у всех было по-разному
Игорь определился верно для себя, устроился на работу в одно из учреждений культуры Витебска. По-моему, он счастливый человек: оказался практически в обществе свободных художников, благодаря которому смог расти и развиваться.
Сейчас он работает в музее, творческая стезя стала его смыслом жизни. Люди приходят смотреть на его фотографии, а заодно излечиваться от чего-то тяжёлого и затяжного. Так, с помощью его работ, они вновь обретают себя.

Сеятели доброты

На следующий день дорога добра привела меня в выставочный центр имени известного художника-авангардиста Александра Александровича Соловьева.
- А ковры рядом находятся, - попытался нас остановить бородатый мужчина.
Он не привык к частому приходу посетителей и оттого предположил, что мы ошиблись и вместо магазина, где продают белорусские ковры, зашли на выставку.
Узнав, что мы пришли именно сюда, он оформил билеты и с упоением стал рассказывать о художнике, ради картин которого мы и пришли.
Как оказалось, Юрий Ребров – один из тех, кто был хорошо знаком с Александром Соловьевым: считает своим учителем, делал совместные выставки. По его словам, Сан Саныч (именно так называет его Юрий) оставил значительный след в истории театрального искусства Беларуси. В качестве сценографа он нес ответственность за каждое свое слово: знал всех актеров, разрабатывал костюмы, в каждом проекте учитывал мимику актеров.
Прожил 94 года, работал до последнего. Недавно в Витебске открыли выставочный зал, где представлено несколько работ художника. В планах – демонстрация картин на большом проекторе, размещение личной библиотеки на втором этаже, проведение занятий для взрослых и детей по изобразительному искусству.
По словам Юрия, Соловьев не любил выставляться. Персональная выставка состоялась, когда ему было 85 лет. Если верить стереотипам, то искусство того или автора оценивается по тому, как его покупают. Не раз частные коллекционеры, которые приезжали в Витебск, приобретали только его работы. У Соловьева почти нет холстов. В основном, доска. Что найдет, на том и работал. Быстро-быстро изображал. Как поэт работал: пошло вдохновение, он тут же за кисть.
Авангард – домашнее, личное искусство, оно по большому счету не для стен и не для залов. Если взять любую работу Соловьева и повесить дома, то можно подолгу на нее смотреть. «Это постоянный поток, который всегда будет тебя пробуждать к просмотру. Это как икона, которая живет, и ты меняешься. Рамы - это взгляд в мир. Не ты для мира, а мир к тебе», - рассказывает Юрий.
Сан Саныч всю жизнь свои работы раздавал, а свое художественное наследство посвятил городу Витебску и центру современного искусства.
Остаться собой и в то же время иметь перспективу в мире художественном очень трудно, а сейчас еще труднее. С детства закладывается, сколько что стоит. Не так давно приходили на выставку шестиклассники, и кто-то из них, посмотрев на картину, спросил: «А сколько стоит?"».
- А сколько ты стоишь? – тут же поинтересовался у школьника Юрий.
По его словам, ничего нельзя оценить. Этого мнения придерживался и Соловьев.
В жизни невозможно без сюрпризов. Ничего не приходит просто так. Столько в жизни таких ярких, неповторимых и основополагающих моментов!..
Современное искусство - это искусство здесь и сейчас, это минута, которая сейчас здесь, и она может никогда не повторится. Вот и мы, пришедшие на выставку Соловьева, были в эти моменты одними, а после возвращения в Россию – другие, но в нас осталось послевкусие встречи, и оно определено именно теми минутами.
К Соловьеву относились неоднозначно, о чем свидетельствует книга отзывов. Были и те, кто считал его творчество мазнёй. Сам Александр Александрович скромничал, он не называл себя художником. Порою рассуждал: «Рембрандт - художник, Пикассо – художник, а я что? Тоже художник в этом ряду? Нет, ребята. Я красочки мешаю».
Рассказывая нам о своем наставнике, Юрий Ребров в чем-то невольно и сам его напоминал. Во всяком случае, в скромности и открытости к миру. Юрий – журналист, фотограф, моряк и, как еще оказалось, священник. В 90-е годы много снимал известных актеров, работал в институте фотографии в Москве, сотрудничал с Юрием Ростом. Спустя время московские товарищи помогли ему организовать персональную выставку.
«Я сеятель, говорит он. - Делаем, творим, а взойдет что-то или нет, покажет время. Нужно всё делать искренне. Что посеем, то и пожинать будем».
В своей жизни я не встречала человека чище, чем мой собеседник, о чем свидетельствуют и его видеоработы. Одну из них он посвятил глухонемым детям из местного интерната. Сколько безусловной любви и тепла?! Не передать!
Да и в обычной жизни он по сути Экзюпери. Судите сами. Юрий в этом выставочном зале как хранитель, философ и деятель, да и еще в качестве священника за копейки работал в учреждениях здравоохранения. Считает, что жизнь без мытарств не интересна: «такие вещи открывают человека».
В болезнях, по его словам, он видит много любви. Так, в одной из семей супруги были на грани развода, но болезнь сына помогла им вновь воссоединиться. Для девочек-наркоманок, приходящих из закрытого учреждения к нему в молельную комнату раз в неделю, встреча с Юрием - это тридцать минут свободы: «На колени становятся, обнимают, плачут. Их никто не любил, поэтому это в их жизни это случилось. Это духовно больные люди».
Для всех приходящих к Юрию, вне зависимости от места, будь то храм души или искусства, найдётся капелька добра, которую можно унести с собой в сердце. И я в этом ряду тоже не исключение.

Луч света в темном царстве

Уже перед самым отъездом из Витебска выяснилось, что мы, побывав в  художественном салоне – галерее «Стена», не заметили ещё одно замечательное место, которое местные художники рекомендовали для посещения. Наш промах всё же был скорректирован. Всего лишь один телефонный звонок Игоря Гусакова, и мы в семь часов вечера мы уже были у необычного входа с философскими надписями. «Ты родился оригиналом! Не умри копией…Творчество – это выход за рамки», «Неприятности давят на плечи? Попробуй встань на голову. Они сами отпадут» - разве можно пройти мимо такого просто так?! Я, к примеру, застыла на несколько минут.
«Да он не только творец, но ещё и психолог», - подумала я, перешагивая порог мастерской Александра Вышки. И не ошиблась. Вместо планируемых 60 минут пробыли в этом волшебном месте более трех часов. Некоторые, по словам художника, приходят к нему не единожды.
Во-первых, все работы, представленные на выставке, необычны: ломают шаблоны сознания сразу и безоговорочно. На мой взгляд, сюда приходят за переосмылением своих жизненных ситуаций да и трансформацией в целом. Здесь много «хранителей» - символичных образов, дающих возможность представить абстрактные вещи в виде более простых и конкретных.
Во-вторых, за счет своего ноу-хау – светодинамической живописью – художник как бы погружает посетителей в разные состояния. Это своего рода медитация, во время которой мозг обывателя проходит разные пласты мироздания. По-моему, индивидуальное восприятие каждой работы – это отдельное произведение искусства. Оно может противоречить либо дополнять замысел автора.
В-третьих, сам художник – великолепный рассказчик. По его признанию, он даже пишет рассказы. Нам посчастливилось послушать один из них. Это, скажу откровенно, ещё один волшебный прием. Александр Вышка прекрасно владеет не только кистями, но и голосом. Подобно практикам аутотренинга, ведет за собой. В воображении как-то сами собой рисуются предметы, образы, сюжеты. Предполагаю, что следующим этапом развития для целителя уставших душ станет создание аудиозаписей своих литературных текстов. По крайней мере, именно это я посоветовала сделать в ближайшем будущем…
Обнимаю мысленно каждого из представленного мною творческого трио. Благодарю за доверие и чуткость. Пересматриваю фотографии и вдохновенно танцую с ветром под музыку дождя. Да! Эти встречи были внезапны, но я очень надеюсь на их продолжение!..