Девушка на мосту

Смотрю вниз, червяк поезда ползёт по блеклому металлу льдистых рельсов.

Шершавая поверхность поручня, зимой

выбьены в бетона, покрытые ржавчиной

плотной сбитый мужчина проходит по этому мосту в таких же серых шортах, как и у меня - инь и янь.


 Я смотрю на две полоски рельс на чудовищного серого червя поезда и напряженная думаю, как мое тело лежит на дне этой замёрзшей канавы, где сейчас медленно порхает бабочка - как лепесток белой розы, переливчато смеются птицы и нити кустов, заросшие зеленью цветут на фоне ржавой перекладины пешеходного моста напротив.

Я понимаю, что мысль убить себя было уродливой, чудовищной попыткой сбежать.

Но, часть меня, что породила эту мысль о самоубийстве, что со смертью до сих верит, что так было правильно.

Тело всего лишь оболочка - этого жуткого уродливого мира, - это мысль разъедает сознания подобно ржавчине.


Люди спешно идут по мосту, не оглядываясь, погружённые в собственные проблемы и заботы. Я на этом мосту тоже никогда не стояла, я все время его пересекало быстрым стремительным шагом, только мелком бросая взгляд на рельсы.

*****

Женщина чуть старше сорока читала в беседки, локти её чуть опирались  о стол. Она читала белую покрытую вереницей чёрных точек книгу перед собой и весь её силуэт в приглушенном,  сером от дождя дневном свете, выглядел по-домашнему уютно.


На душе было горько, и я пыталась унять подступающую к горлу тревогу, сублимированием собственных мыслей о природе, погоде, состоянием финансовой системы и последствиями Ковида для всех нас - всё лишь бы не думать о том, что мучила меня по-настоящему.


Что курс что я взяла по писательству вызывает больше стресса, чем положительных эмоций, что меня вчера буквально вырвало словами моего синопсиса по роману, что я разбита, у меня нет энергии. И попытка попросит о честном мнение о моем романе, это всего слабая отговорка, чтобы не признавать собственную бездарность, лень и не способность написать сейчас, что либо интересно и полезное для других. Я разбита - вот, что так упрямо хотела донести до меня мое тело, но я отмахивалась от этих мыслей, как от надоедливых мух.

Если бы не те заботы, что бетонными кирпичами висели на моих плечах, я бы могла полюбить и серое, прозрачное небо с отливами серебра и тёплый прохладный воздух. Атмосфера: живая атмосфера жизни скользила вокруг меня, касаясь моей кожи, обволакивала мое тело. Я представляла как воздух мягко вальсирует внутри моих лёгких и мое дыхание на миг сливалось…но вот только с чем? Раньше, я думала это некая вселенная, мир, а теперь?

Мне все ещё хотелось, жить, мечтать, но тяжесть верхней части спины, влитый в неё металл страдающих от кислородного голодания мышц и болей в пояснице, каждый миг напоминавших мне как сильно мои ступни в рваных кроссовках, легки, что каждым шагом ноги  в  слишком узких тюбиках джинс не подтверждают, но отрицают  силы гравитации под до мной.

Я в своей ярко оранжевой куртке больше всего похожу сейчас на шарик, качающийся на ветру вот-вот готовый сорваться со своей нитки судьбы и улететь. Но, куда?  Куда теперь? В атмосферу? К Богу? Во Вселенную? К центру галактики ? Куда?

***

Шарик подхватывал ветер, он мягко поднимался и опускался над землей, доверчиво-нежно.

Нити ветвей покрытой темно-зелёной листвой и чуть тронутые салатовый свежестью отдельных веток звали:

- Иди за нами…

***

Собака шла по направленную ко мне. Так хотелось потрогать её за мягкие ушки и убедится, что они настоящие.

Хозяин предусмотрительно остановился, видимо, чтобы уступить мне дорогу. Его глаза скрывали оранжевые линзы очков:

- Здравствуйте, - сказал он.

Я тоже тихо поздоровалась, одними губами, и пошла дальше унося в воспоминании образ собаки, расцвеченной игристыми золотыми лучами вечернего солнца с шерстью цвета шоколада,  похожей на мягкий плюш.