На полпути к мечте

Лихие девяностые были не только трудными и жуткими, но и весьма весёлыми для кого-то, а порой даже нелепыми и абсурдными. Только сильные и мужественные люди в эти годы не теряли лица, самообладания, оптимизма и чувства юмора. И истории, которые из уст в уста передавались на заре демократии, частенько были за гранью реального и понятного для обычных россиян. Казалось, что некоторые истории, даже если очень постараться, их выдумать специально, всё равно было невозможно, невозможно было такое даже предположить… а они были. Были на самом деле. Вчерашние советские люди, иногда были просто в шоке от того, что происходило вокруг них и того, что они видели, слышали и наблюдали изо дня в день. Если всё рассказать, Зощенко и Довлатов, нервно курят в сторонке! Конечно, молва что-то приукрашивала, добавляла, для красного словца и пущей правды, но новая жизнь, предлагала, такие истории и сюжеты, с такими неожиданными поворотами и  такой замудрёной драматургией, что в правдоподобность их очень трудно было поверить.
Так, в канун Нового девяносто третьего года, из Шереметьево вылетел самолёт с пассажирами на борту Москва – Бангкок. Рухнувший железный занавес, словно космический или временной портал, мгновенно открыл абсолютно для всех новый мир, где летом на недельку можно было смотаться в Турцию или в Египет, на любые выходные в Испанию,  слетать и без сожаления потратить деньжат на распродажах в Милане, на Новый год сгонять в жаркое лето на Кубу, в Таиланд или в Доминикану, на машине прошвырнуться по Европе, махнуть в Нью-Йорк на хоккей, или на баскетбол в Лос-Анджелес, одним словом, наши люди, резко начали навёрстывать всё упущенное, за предыдущие семьдесят лет.
Кирилл, подающий надежды молодой и талантливый журналист, целый год копил и откладывал деньги, чтобы на Новогодние праздники со своей девушкой Татьяной слетать в Таиланд и там, на рассвете, или на закате, он ещё не решил, на берегу океана сделать ей предложение.
Они встречались уже два года. Познакомились на весёлой Новогодней университетской вечеринке в середине третьего курса. Это была старая, давняя университетская традиция, с незапамятных времён, в главном корпусе университета за пару дней до Нового года, в окурат сразу после зачётной недели, собирались все факультеты: лучшие команды универа шумно и весело играли в КВН, университетский студенческий театр показывал Новогодний спектакль, собственного написания и такого же, собственного, исполнения, старшекурсники показывали театральный капустник, где по первое число доставалось всем факультетам без исключения, и особо отличившимся преподавателям, делалось это интеллигентно, тонко, с юмором, но так, что лежал весь зал… Тут же, неподалеку, выступал студенческий сводный хор с современными мировыми хитами и шлягерами, рядом, симфонический студенческий оркестр всех радовал заводной классикой и новогодними темами Штрауса и Чайковского, все мероприятия и действа шли одновременно, на разных сценах и этажах главного корпуса, но когда культурная программа заканчивалась, в районе девяти вечера, все спускались на первый этаж, в главное фойе университета, где начинались танцы и настоящее веселье с вином, шампанским, ёлкой, дедом морозом, новогодними масками и костюмами. Новогодний бал-маскарад – это была самая грандиозная вечеринка в университете и входной билет на неё, была зачётка без троек. Это тоже была давняя университетская традиция. Классно было танцевать и веселиться в огромной толпе молодежи, осознавая, что здесь собраны самые лучшие и прилежные умы университета, и ты один из них, один из тех, кто очень скоро по жизни пойдет уверенно своей дорогой! Но это позже, а пока…
Татьяна училась без троек на историческом, Кирилл на журфаке, вообще, был круглым отличником, поэтому ни он, ни она, не могли пропустить главное университетское событие. Татьяна на вечеринку за компанию пришла с подругами, Кирилл с большой и шумной ватагой «журналистов», и, естественно в фойе, будущие акулы пера, не смогли пройти мимо красивых, стройных и элегантных «историчек», девчонок с истфака в красивых коротких платьях, на каблуках, с шикарными причёсками и все как одна в масках лисичек…
  Их роман начинался красиво. И продолжался красиво: Кирилл изыскано ухаживал, был всегда подчёркнуто мил и нежен, баловал Татьяну подарками и вниманием, на перемене мог запросто заявиться к ней в группу с большим букетом цветов, с удовольствием всегда проводил с ней вечера, во время подготовки к сессии, в библиотеку частенько ходили в одни и те же залы, любили вместе гулять, вмести ходить в гости к общим друзьям, никогда не ссорились, везде были вместе, как настоящая пара, однако, при всём, при этом, Кирилл продолжал учиться на одни пятерки, и еще умудрялся успевать уверенно делать свои первые шаги в журналистике. Уже год он работал на телевидении. Татьяна с удовольствием по телевизору наблюдала за его «карьерным ростом» и, не стесняясь, хвасталась им перед друзьями и подругами, репортажи Кирилла каждый вечер появлялись в выпусках теленовостей и он потихоньку превращался в знаменитость местного масштаба - его узнавали в метро, и иногда даже здоровались совершенно незнакомые люди. Ему это всегда было неловко и слегка неудобно, но, в, то, же время, чертовски приятно! Закончив третий курс, они вместе поехали в организованную истфаком летнюю археологическую экспедицию на самый север Уральских гор и там, на лоне полудикой природы, в окружении горных хребтов и перевалов, в большой и развесёлой компании молодых, задорных и загорелых ребят и девчат, где всё было пропитано, каждый день, каждый завтрак, каждый полевой выход, каждые вечерние посиделки у костра, абсолютно всё было пропитано романтикой и оптимизмом, и,  именно там, Кирилл понял, что Татьяна лучшая из женщин, и он сделает всё, чтобы они стали семьей, большой и счастливой. Он к этому отнесся очень серьезно, начал больше снимать и работать, накопил денег, в начале пятого курса съехал от родителей в съемную квартиру, в новогоднюю ночь решил красиво сделать предложение и осенью сыграть свадьбу.
О поездке в Таиланд Кирилл сказал Татьяне еще в ноябре, её радости и счастью не было предела, она еще никогда не летала из зимы в лето. Поездку ждали и к ней готовились. За день до отлёта были шумные и весёлые сборы, бессонная ночь, проводы и застолье с друзьями, спонтанная репетиция новогодней ночи, ведь в этом году, они точно уже не увидятся… В шесть утра, прямо из-за стола, уставшие, но счастливые, они приехали в аэропорт «Шереметьево».  Их, радовало всё, и морозное, совсем не московское, раннее ясное утро, и разговорчивый таксист, который не унимался и веселил их всю дорогу, и суета аэропорта с прибывшими, встречающими и провожающими, и сияющая улыбками, уже по-новогоднему, в приподнятом настроении, очередь на посадку, молодые, красивые и, подчеркнуто вежливые, улыбчивые стюардессы, не по делу суетливые и одновременно серьёзные попутчики, добрая часть из которых уже тоже начала «отмечать» и Новый Год, и начало путешествия и просто прекрасный грядущий день… Всё вокруг говорило им о том, что новогоднее путешествие будет сказочным, волшебным, ярким и незабываемым, видимо и впрямь, красота в глазах смотрящего!
Когда самолёт оторвал шасси от бетонной полосы и уверенно взлетел, салон не сговариваясь, взорвался дружными аплодисментами. Атмосфера в самолёте была предпраздничная и очень тёплая, все были в предвкушении Нового Года, отпуска и отдыха на море. Всегда здорово из морозной и снежной зимы улететь в жаркое и знойное лето, ещё и под новый год.
Минут через тридцать, под гул турбин, после шумной и весёлой ночи, Кирилл, начал проваливаться в сон и крепко заснул. Татьяна тоже, прильнув к нему, устроилась поудобней и решила поспать. Впереди ждал восьмичасовой полёт, поэтому поспать, было прекрасное решение, чтобы скоротать время в дороге. Проводы и весёлое застолье, для того и затевались, чтобы уснуть в самолёте и быстрее оказаться в теплых краях на море среди пальм.
Самолёт мирно спал. Часа через два народ начал потихоньку ходить по салону, кто в туалет, кто со скуки решил размять ноги и постоять рядом со своим креслом в проходе, а кто-то, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, ходил в тесные кабинки туалетов покурить…
Кирилл проснулся от шума, криков, мата и возни, которые были прямо рядом с ним. Когда окончательно пришёл в себя, то понял, это никакая ни возня, а в проходе салона самолёта идёт жестокая драка, в которой в общей сложности участвует человек пятнадцать. Все дерущиеся были подозрительно друг на друга похожи: молодые, лет по двадцать пять – тридцать, тренированные, подкаченные, все, как один в спортивных костюмах, в легких черных кожаных курьках и с короткими причёсками, практически под ноль. У некоторых лица и кулаки были уже в крови. Парни дрались  методично, хладнокровно, молча и жестоко. Крик и хаос вокруг них создавали рядом сидящие пассажиры, которые были просто в шоке, от массовой драки в самолёте, на высоте десять тысяч метров. Бледные худенькие стюардессы даже не пытались разнять или успокоить дерущихся быков.
Кирилл посмотрел на Татьяну.
Та тоже бледная и перепуганная сидела рядом.
- Что здесь, давно не спишь? – спросил он.
Татьяна, почти вжимаясь от страха в своё кресло, быстро начала рассказывать:
- Девчонка в туалет пошла, а на обратном пути, один из этих, вон тот, который перед нами сидел, ее по ноге погладил. Она и говорит, в чём дело? А рядом с ним,  ну, который её погладил, сидела другая девушка, она ей и говорит, ты чё кобыла, мой муж на тебя внимание обратил, ты должна быть счастлива. Та ничего не сказала и, молча, ушла, а через пару минут к ним два парня подошли, типа, кто тут руки распускает и моей жене грубит? Ну, этот урод, с которого всё началось, встал, начал хамить, борзеть, бросаться на них, он оказался не один, с ним еще несколько парней встали, а тот, что за жену вступился, тоже был не один, его братва встала и подвалила, ну тут и началось…
Кирилл внимательно посмотрел на дерущихся парней.
- Ты Тань, права. Это братва, и с одной стороны, и с другой. Я коего кого из них знаю, точнее кое-что о них слышал. Очень опасные люди…
Кирилл не договорил. Вдруг на них прямо из прохода держа друг друга за грудки, завалились двое крепких парней, каждый был килограмм по сто, и сильно придавили им ноги. Татьяна даже вскрикнула.
- Макар… Макар!? Ты что ли!? -  лёжа на коленях у Кирилла и Татьяны, вдруг один из бойцов который оказался сверху, и цепко держал своего оппонента за воротник олимпийки, с недоумением спросил у того, что оказался внизу и был им основательно подмят.
- Я тебя сука, щас рвать буду, - сказал, задыхаясь «Макар» и попытался вырваться из крепких рук своего «обидчика».
- Хорош, Макар! Это я, Костя Смола, вы чё, вообще берегов не видите, вы чё тут устроили?
Макар присмотрелся, рефлекторно попытался еще раз вырваться, но его крепко держали.
- Всё Смола, отпускай. Вижу, что ты. Всё, закончили.
Парни встали. Никто из них даже не взглянул и даже не подумал извинится перед Кириллом и Татьяной. В проходе самолёта продолжалась лютая драка, где никто не щадил никого. Со стороны всё выглядело так, как будто с цепей посрывались немые бешенные псы и совершенно без слов, криков и лишних эмоций рвали друг друга. Зрелище было просто кошмарным. Летали кулаки, ноги, мелькали колени, и всё молча. А сколько ненависти и призрения было в их глазах друг к другу…
- Всё пацаны, хорош! – заорал Макар, перекрикивая гул турбин, - Хорош, говорю, это Афганцы, Витькины пацаны, всё хватит, закончили, - крикнул Макар и сам начал разнимать самую близкую к себе пару, - Закончили, я сказал! Хватит! – рявкнул он, и словно по команде, драка, так мгновенно вспыхнувшая, так же быстро и прекратилась.
Кирилл взглянул на Татьяну, та по-прежнему была бледной, подавленной и напуганной.
- Всё Танюш, успокойся. Не бойся, больше ничего не будет. Видимо братки признали друг друга.
И впрямь, братва собралась в проходе в центре самолёта, перетёрла, виноватая сторона, видимо, принесла извинения и в качестве морального ущерба выставила весь алкоголь, какой у них имелся с собой. «Потерпевшие» тоже достали бутылки и уже совершенно спокойно, словно нормальные люди, братки, рассосались по самолёту и начали, кто зализывать раны, кто выпивать, кто-то нашёл общих знакомых, кто-то с кем-то был знаком заочно, в целом, жуткая бойня перешла в русло спокойного теплого дружеского «базара».
- А что с Коляном? – вдруг услышал Кирилл голос, уже знакомого Смолы.
- Смола, он здесь лежит! – заржал кто-то из парней, - Колян, подъём, хорош ночевать, - засмеялся тот же голос.
Колян не пошевелился.
- Так, я вижу, что лежит. Потому и спрашиваю.
Смола подошёл к нему и потормошил. Внимательно посмотрел на него пару секунд, и рывком перевернул его с живота на спину. В области сердца была колотая рана, а вся спортивная кофта на груди и на животе была в крови. Смола приложил два пальца к шее Коляна, где проходила артерия, поморщился и спокойно сказал:
- Пульса нет…
Тут конечно снова началась суета, подорвалась вся братва, давай тормошить и приводить в чувства бедного Коляна, подключились стюардессы, в салоне нашелся сонный и полупьяный врач, который и поставил точку, в этом инциденте, сказав, что «пациент» умер.
Естественно, всё доложили командиру экипажа, тот связался с землёй, ему дали команду сесть в Душанбе. Двое суток весь салон самолёта провёл в закрытой погранзоне душанбинского аэропорта, двое суток пассажиры злополучного рейса Москва-Бангкок провели на сидячих креслах в аэропорту. Там же встретили Новый год, а вечером первого января из России, из Москвы прилетели плохо похмеленные и злые сотрудники прокуратуры. Ещё сутки велось следствие и допросы свидетелей, и к концу четвёртого дня всех без исключения пассажиров, этим же рейсом вернули в Москву для дальнейших разбирательств.
Кирилл до последнего верил, что пусть и с опозданием в несколько дней, но они с Татьяной все, же попадут в свой отель на берегу океана, но когда понял, что до Бангкока им не долететь, на обратном пути домой, прямо в самолёте, он достал кольцо и сделал Татьяне предложение. Не берег океана на рассвете, конечно, но тоже, весьма необычно и романтично. Татьяна, конечно же, сказала да, добрые стюардессы налили им шампанского, а по прилёту домой, измученный, но совершенно спокойный Кирилл, прямо в «Шереметьево», впервые в жизни раздавал своим коллегам журналистам интервью, поражая всю пишущую братию подробностями и деталями происшествия. Имён он никаких не назвал, Афганцев даже не упомянул, про пацанов из второй братвы, тоже не сказал ни слова, потому, что все пассажиры с неудавшегося рейса «Москва – Бангкок» за четыре дня проведённых в Душанбе стали если не семьёй, то уж точно сплоченной бандой и товарищами по несчастью, а русских, точнее Советских людей, испокон веков учили и воспитывали с самого детства, что своих сдавать и закладывать, западло. То есть нельзя, это предосудительно. Вот, и рассказывал Кирилл в красках про драку, про то, как «сидели» в Душанбе, как встречали все вместе Новый год, причём, было это очень даже весело, даже сотрудники аэропорта к ним присоединились, рассказал, как сделал Татьяне предложение, его естественно все начали поздравлять, вечером дома с Татьяной они с удовольствием посмотрели «Новости» на тех каналах, которым Кирилл давал интервью, наконец-то нормально поели, впервые за четыре дня и уставшие, но довольные, что всё закончилось, легли спать. В целом, поездка их, мягко говоря, не задалась, но им и без этого будет, что вспомнить и рассказать детям. Девяностые были горазды на всякие подобные истории.

2024