Идиллии влюблённых

1. Ночь в музее или код Леонардо да Винчи

Открытие выставки российских фотографов «Особенности субъективного реализма» в старинной вилле Бруньера во Фриули прошло успешно. Было много именитых гостей и просто любопытных посетителей. Из России были приглашены два автора Павел Кузнецов и Илона Суркис. Для них была организована экскурсионная программа знакомства с культурой Италии.

 - Какой город вы бы хотели посетить в Италии?
- Конечно, Венецию! - не задумываясь ответил Кузнецов.
- А я бы поспорила! Меня больше привлекает Рим и Ватиканские музеи, - улыбалась публике Илона.

Местный фотоклуб, который организовал встречу, немного озадачился. Удовлетворить сразу два запроса казалось затруднительно. 
- А что вас привлекает в музее Ватикана?
- Работы Леонардо да Винчи. Для нас фотографов очень важна выработанная им теория «золотого сечения», - настаивала Суркис.

Вечером Илона получила сообщение:
«Жду тебя завтра вечером в Венеции в Галерее Академии изящных искусств. Леонардо».
- Что за шутка?! - она показала смс Леночке переводчице, у которой гостила на время выставки.
- О, как интересно! Завтра в Венеции ночь открытых музеев. А в Академии искусств даже дают оперу «Севильский цирюльник» Россини. Вход рекомендуют в венецианских масках.
- Лена, едем! Это же моя мечта посмотреть что-то подобное Венецианскому карнавалу, - загорелась Илона, уже не вспоминая о Риме и Ватиканских музеях.
- Едем, конечно, но напиши, кто он такой, и как мы его узнаем?
Ответ пришёл сразу: « Узнаешь меня по коду да Винчи в музее и по наколке на плече. Amore mio».
- О, у тебя уже поклонник в Италии появился, да ещё такой замысловатый! - улыбалась Леночка.

Венецию Илона любила по фильмам, стихам, фотографиям. «Единственной вещью, способной превзойти этот водный город, был бы город, построенный в воздухе». Иосиф Бродский так любил Венецию, что она могла бы ему заменить любовь к женщине. -Интересно, а я смогу так влюбиться в этот город? - медитировала Илона, подъезжая через лагуну на поезде к Венеции.

Вокзал Санта-Лючия был прямо в центре города. Сели на вапоретто, это речной трамвайчик, основной транспорт Венеции, кроме гондол и катеров. По Большому каналу отправились к Дорсодуро, где находилась Академия.
 
Илона не выпускала из рук фотоаппарата. Элегантно-вычурные здания венецианского барокко, стоящие глубоко в воде и подсвеченные заходящими лучами солнца, были вожделением для любого фотографа. -Зачем нам идти в какой-то музей? Вся Венеция - это сплошной музей под открытым небом! - опять медитировала Илона.
Вдохнув ещё раз этой красоты с горбатого мостика через Большой канал, девушки вошли в здание Академии.
 
Собиралась интересная публика в масках и в затейливых головных уборах. В большом зале, увешанном маститыми картинами художников Ренессанса, начался первый акт оперы Россини. Актёры в красивых костюмах расхаживали среди публики, и их голоса при хорошей акустике разносились по всему музею.

- Лена, где мы его найдём? Столько народу!
- Он написал, по коду да Винчи, ищем этот рисунок Витрувианского человека.
Наконец-то, они увидели скромный рисунок 1492 года, написанный пером Леонардо да Винчи, изображающий человека с четырьмя руками и ногами. Около него стояла группа мужчин в масках.
- Кто, кто из них Леонардо?

У одного с бородкой мелькнула наколка, а может переводка на плече с изображением квадратного человека. Стиль casuale совсем не портил его, напротив, придавал брутальность. Илона замерла на месте. Мужчина повернулся к ней широко улыбаясь.
 
- Вот оно чудное мгновение, передо мной явилась ты!
- Пашка! - узнала Илона своего коллегу фотографа. - Зачем весь этот спектакль?
- А разве ты не рада увидеть оригинальный рисунок Леонардо да Винчи, создавший гармонию золотого сечения, которой мы фотографы так успешно пользуемся?

В музее звучали красивые голоса артистов, всё соединилось в этом симбиозе искусств: живописи, театра и музыки.

- Ну ты задал задачу, а проще нельзя было?
- Проще?! Илона, я тебя люблю больше, чем Венецию, больше, чем искусство, больше, чем фотографию! Выходи за меня!
И он протянул ей изящную коробочку с колечком. Друзья захлопали, захлопала публика. Опера Россини закончилась воссоединением влюблённых, несмотря на все перипетии судьбы.
 
На них смотрела тёплая желтоглазая венецианская ночь, вздыхая всплесками волн в своих многочисленных каналах, располагая к любви и признаниям.


2.Тень разлуки


Глубокий вечер. Остывший чай в фарфоровой чашке.
Илона сидела в прострации в своей рижской квартире. Разглядывала фотографии.

Полгода прошло после поездки в Италию. Дни промелькнули ярко и быстро как в фильмах Федерико Феллини.
 
Выставка, интервью, мастер-классы, Венеция, ночь в музее и такое неожиданное экстравагантное предложение Павла.

Она всё ещё думает. В который раз примерила обручальное кольцо со скромным бриллиантом, которое искрилось при свете лампы, вызывая пронзительные вспышки воспоминаний.

Как самозабвенно они целовались в гондоле тёплой итальянской ночью в Венеции. Всё казалось так легко, просто и навсегда. Нежный шёпот, плеск волн. Гондольер старался быть невидимым, чтобы не мешать влюблённым.

Павел не звонит, застрял в своём Петербурге. Вспомнила свою обидную фразу: “Два нищих фотографа в семье – это слишком!” Оставил решать ей.

Он свой первый шаг сделал, и так эффектно. Кончилось путешествие в Италию, они разъехались по своим странам. Закончилась выставка в Бруньера. Только вот это кольцо напоминает о ритуале обручения.

Илона открыла компьютер, нашла файл с итальянскими фотографиями.
Главная модель, конечно, Венеция и они, влюблённые фотографы. Друзья итальянцы постарались, сделали шикарный фото и видеорепортаж.

Вот они, дурачась, сели на мраморный тротуар, положив перед собой шляпы для сбора денег, изображая нищих попрошаек. Это так развеселило итальянцев, снимали их со всех сторон.

Вот они целуются на горбатом мосту через канал, как их много в Венеции.

А это уже фотографии её мастер-класса. Модели были великолепные, итальянцы, парень и девушка, чувства и отношения.

Боже, Павел, неужели так трудно позвонить, утешить, помочь принять правильное решение.

Илона выключила компьютер и подошла к окну, открылся вид на площадь. Её фотостудия была в центре города, досталась от родителей, отец тоже был фотографом.

В руке остывала чашка свежезаваренного кофе, крепкого по-итальянски. Телефон молчал, светился экран компьютера с фотографией Венеции. Неужели всё было просто красивой и дорогой шуткой без продолжения. Девушка вздохнула и глубоко задумалась. Решение пришло неожиданно.

“Следующая выставка Артконфессии будет в Риге. Я позабочусь, приглашу Павла и питерских фотографов “.
Воображение стало рисовать их встречу, она улыбнулась в ожидании радостных хлопот, и у них всё получится, она была уверена.



3. Осенний фотопленэр


Осень в Петербурге – самый счастливый и плодотворный период для фотографов.
Павел расцветал осенью и душой и телом.
Клетчатый кашемировый шарф, берет и лёгкая небритость выдавали в нём натуру творческую с налётом романтики. Цепкий глаз фотографа отмечал не только лавандовый цвет любимого Питерского неба на закате, но и меланхоличное настроение людей.
Для кого-то осень – это просто дождь, слякоть и сопли.

“Да, осень – недолюбленное время года. А зря! Красный кленовый лист украсит любую модель: и статую в Летнем саду, и любую из женщин…”

Если вернуться вперёд, то недостатка в моделях у Павла не было. Сегодня он гулял в Летнем саду с двумя милыми девушками, студентками рекламного колледжа. Девушки сами придумали себе осенний образ и хорошо подготовились к фотосессии на пленэре. Одна из девушек с красным носом была простужена, сопливилась и немного комплексовала, но старалась поддержать подругу своим участием.

— Тата, не переживай! Не может человек быть умным и красивым все семь дней в неделю. И на старуху бывает проруха, — пытался подбодрить Павел расстроенную девушку.
— Павел, я что, на старуху похожа?
— Кто тебе сказал? Плюнь ему в глаз!
— Да вы, только что! – засмеялась вторая девушка.
— А вы серьёзно воспринимаете всю белиберду, что несёт фотограф?
— Дык, вы вроде бы маэстро! – улыбалась сконфуженно сопливая Тата.

Парк был усыпан разноцветной падалицей, стояли нарядные клёны, столетние дубы со ржавой листвой,  стройные белоствольные берёзки сорили листиками, как золотыми монетками. Осень играла, танцевала с ветерком, казалось, повсюду слышался вальс Бостон.

Девушки были прекрасны в своей счастливой непосредственности.
Портреты получались один лучше другого. Прдруги сплели венки из ярких кленовых листьев, вплели в них веточки серебристой полыни, сотворили букеты из жёлтой пижмы и пахучих бархатных  хризантем. Вальсировали вдвоём, смеялись и дурачились, разбрасывая осенние листья.

Фотоаппарат Павла щёлкал не переставая. Отслеживая кадры, маэстро остался доволен фотосессией. Фотографии получились яркие, атмосферные со счастливым настроением. Они ещё раз просмотрели кадры и повторили  несколько сюжетов.

— Павел, а вы в кого-нибудь влюблены, скажите честно. Столько интересных женщин крутится вокруг вас, – не унималась хорошенькая рыжеволосая подруга Таты.
–– Представьте себе, влюблён в красивую девушку, она тоже фотограф, только живёт в Риге.
— Как романтично! Любовь на расстоянии. Вы часто встречаетесь?
— Я даже сделал ей предложение по всем классическим канонам, но она всё ещё думает. Наверное, больше любит свою Ригу, чем меня.
— Ой, не прибедняйтесь! Неужели, Рига круче Петербурга?
— А может, это вы любите больше Питер, чем свою суженую?


Девчонки тормошили фотографа и раскручивали на откровенность.
— Ах, милые барышни, я и сам обманываться рад! – балагурил Павел, сворачивая штатив.
— Вы страдаете?
— Не то слово! Умираю от тоски.
— Так, в чём дело? Билет, вокзал и Рига! Она же ждёт!
— Ваши бы слова да Богу в уши!
— Сомневаетесь? Комплексуете, как я с красным носом, – парировала Тата.
— Да отредактирую я твой красный нос, не волнуйся. Будешь как конфетка!
— Нет, пусть будет всё как в жизни: сопливая и с красным носом, – троллила подругу рыжевласая.
— Ну, что вы, я всех женщин делаю таинственными красавицами.
— Павел, а вы выставите наши портреты на выставке? Мне ваш стиль очень импонирует.
— Только с вашего любезного согласия. Кстати, намечается выставка в Риге. Модели тоже участвуют.
— Да вы что! Круто! А ваша суженая там будет?
— Она и главный организатор. Бонус – участие в мастер-классе с Илоной Суркис. И пиар в массмедиа будет обеспечен.
— А вот здесь, пожалуйста, поподробнее! Так ваша суженая латвийская фотограф Илона Суркис? Поздравляю! И когда встреча?

— Ну вот, уже встречу накаркали!
Павел довольно улыбался в усы.



4. Вдыхая жизнь. Осень в Риге



Ах, осенняя золотистая Рига! Закаты и рассветы. Живописные берега Даугавы, высокие шпили башен и церквей, готика, барокко и ренессанс.

Выставка Арт Конфессии “Особенности субъективного реализма”  в галерее Пожарного музея города Рига прошла с шумным успехом. Латвийские фотографы объединились с российскими в соревновании у кого богаче фантазия и элегантней стиль.
Каждый из них обладал своим индивидуальным почерком в визуальном языке фотографии.

Экспозиция была посвящена исследованиям человеческого разума и вызывала у зрителей бурные ассоциации с историческими, мифологическими и культурологическими образами.

— Тата, ты была на этой выставке?
— Конечно, как можно было пропустить, тем более, что мой облик выбрали для главной афиши Арт Конфессии.
Павел пригласил нас с Татьяной как моделей для мастер-класса с Илоной Суркис.
— Как интересно! А Илона с Павлом воссоединились? Помнишь, он признался, что влюблён, и даже предложение ей сделал.
— О, это отдельная история. Наши фотографы произвели фурор своими работами. Это сейчас ИИ тебе нарисует любую идею и образ, только напиши правильно задание.
А в 2013 всё решалось фоторедактором. Это было художничество без кистей, фотография без вспышки, изображение без линейной перспективы.
Рыбы в поле, вишнёвый свет, загадочные письмена на живых лицах, графика неизвестного происхождения… Фотографию с твоим образом просто дорисовывали. Модели часто себя не узнавали, открывались совершенно другими в микрокосме автора.
— С ума сойти, как интригует! И как ты выжила? Стала знаменитостью?
— На какое-то время да! И это было круто. Фотографы с моделями творили чудеса, создавая настоящие полотна, вдохновляясь то фламандскими живописцами, то Арчимбольдо, то Дали.
На минуту зрители забывали, что это были фотографии, а не картины.
— А за рубежом выставлялись?
— Да, так сложилось, что  рижская выставка становилась началом долгого турне по Европе!
— Ну а как же лямур?
— Ты имеешь в виду Павла с Илоной?
Знаешь, как говорят, что два медведя не смогли бы ужиться в одной берлоге, слишком тесно. Так и наши фотографы остались коллегами и друзьями. Каждого ожидал свой творческий путь, который не всегда совпадал с сантиментами. В какой-то период жизни их пути пересеклись и это было феерично.

***
Девушка в голубых джинсах в клеточку и в розовой куртке шла с мужчиной в тёмном берете, через плечо которого был перекинут кашемировый клетчатый шарф, легкая небритость придавала его облику романтический шарм. Они шли, взявшись за руки, увлечённо болтая о чем-то. Иногда он останавливался и делал снимки на фотоаппарат, а девушка в ответ фотографировала его.
— Илона,  где будет следующая выставка? Вангую! Снова в Италии!
— Давай, сначала эту закончим, – улыбалась темноволосая девушка с голубыми глазами.
— Ты не ответила на моё предложение, а я ждал, и готов повторить его снова.
— Венеция была чудесной, благодаря тебе. Я очень признательна.
—  Я тоже очень рад, что ты пригласила нас выставиться в Риге и спасибо за работу с моими моделями, девчонки счастливы.
— “Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся! И нам сочувствие даётся, как нам даётся благодать…”  – неожиданно продекламировала Илона Тютчева.
— Ars longa vita brevis! Жизнь коротка, искусство вечно.
— Павел, опять щеголяешь латинизмами!
— Никому не дано предугадать
крутые судьбы повороты,
Её падения и взлёты
Нам не дано предугадать,
 – с этими словами мужчина протянул девушке букет из красно-жёлтых кленовых листьев. Щёлкнул несколько раз фотоаппарат, запечатлев на память трогательный женский портрет.

Осень сопровождала эту встречу, улыбалась и благословляла их путь небом цвета лаванды и запахом прелых листьев со вкусом полыни.


@veravakhova
https://vk.com/v.vakhova