Азбука жизни Глава 2 Часть 304 Розы на снегу

Глава 2.304. Розы на снегу

После концерта с нашим маэстро мы переместились в зал ресторана отеля. «Вот бы Владимир Александрович слышал, что заказывают нам поклонники после Шуберта!» — Эдик поднял бокал, и мы дружно рассмеялись, представив его лицо. Маэстро там, на своей вилле в Порту, у океана, наверное, уже спит праведным сном человека, который тридцать лет назад променял московскую консерваторию на атлантические закаты и теперь руководит симфоническим оркестром. А мы тут…

Ребята соскучились, особенно жители Порту. Дениска, уже большой, и подросший маленький Димочка собрали своих друзей — тех самых, что иногда заглядывают на огонёк к маэстро, а потом летят за нами в Париж или на виллу к нам под Сен-Тропе.

И вот мы уже играем. То, что маэстро назвал бы «сладкой пошлостью», а для нас — «Розы на снегу», то самое чувство, когда после строгого академического вечера хочется тепла и глупостей. А следом — «Gimme Your Love!», и это уже не песня, а чистый восторг, когда зал, полный знакомых лиц, вдруг становится одним целым.

Я беру микрофон, и зал подхватывает. Браво!

Эдик не сдерживается и пускается в ностальгию — «For Old Time's Sake» летит в партер, и я вижу, как Димины друзья, те, что были на нашем первом концерте в Лиссабоне лет десять назад, улыбаются и подпевают. Я сменяю Эдика за клавишными, и оркестр тут же подхватывает «Lost» — то самое чувство, когда ты растворился в моменте и не хочешь возвращаться.

По просьбе восторженных поклонников я мягко перехожу на «Don't Cry». Но тут Эдик, почувствовав, что мы слишком раскисаем, уже садится за рояль, и звучит «Train at 1:30» — элегантное, чуть насмешливое напоминание: завтра мы летим в Париж. А после Парижа — Сен-Тропе, где в центре города свой ресторан и концертный зал, и поклонники снова будут там. Так что ночь только начинается, успеем ещё и раскиснуть, и собраться.

А из зала уже просят «Johnny». Я спускаюсь в зал, и ребята с радостью подпевают. Друзья Дениса, завсегдатаи португальских вечеров, умоляют его взять саксофон — и вот звучит наше коронное... Тут даже Эдик замирает на мгновение. Красиво.

Но со сцены уже врывается «One Way Ticket». Я возвращаюсь, и оркестранты, и гости — все уже внутри этого музыкального потока, который мы запустили час назад и не можем остановить.

Эдуард Петрович, видя эту стихию, пытается взять контроль и садится за рояль. Звучит «Liberta». И под эту волнующую мелодию я перехожу на «Блеск любимых глаз». Эдик выдерживает паузу, давая нам закончить… Но зал неумолим: они хотят знать, «Кто же сорвёт банк?» («The Winner Takes it All!»).

Мы играем. Конечно, мы играем. Потому что победитель здесь только один — сама ночь. И наша непроходящая, дурашливая, несерьёзная любовь к тому, что мы делаем.

А Владимир Александрович… Ему мы завтра пришлём фото из Парижа. Пусть знает, что его хулиганы снова в деле. И вилла в Порту, и океан — они никуда не денутся. Как и мы.