Трикстер. Глава вторая. Закись азота

На улице медленно собирался дождик. Люди словно не замечая его просто продолжали идти, кто-то удивленно оглядывался по сторонам, будто первый раз в жизни видит такое чудо, с небо водой идет! Что заставляет человека осматриваться воровитым и в то же время напуганным взглядом, никогда не было ясно, но пожалуй я и сам так делал. Особенно сидя в машине, когда льет побольше, не этот унылый впрыск погоды, а настоящее атмосферное явление. Смотришь по сторонам, на пешеходов под зонтиками, на храбрецов с голыми торсами(чаще всего это были странного вида щуплые парнишки, внешностью вроде моей – то есть неформальной). Еще вчера я также как и они ходил по асфальту, когда-то я любил дождь, а пожалуй и до сих пор люблю. Вот только больше не приходится откидывать промокшие волосы назад, прикрывать сигарету пальцами, сдвигать влагу от глаз. Просто и скучно, в тепле, с мягким креслом под жопой.

Я думал о машине. Я люблю метро, люблю ходить ногами, дышать свежим воздухом, а не прокуренным бензиновым прелым ароматом автомобиля, резины ковриков и нейлона обивки. Наверное одно из самых худших и в то же время лучших решений в моей жизни было покупать автомобиль. Но сейчас он был необходим, необходим как никогда.

-Криводановка в качестве тестового полигона, а нам даже транспорта не дали, – начал бухтеть я

Гриша посмотрел на меня взглядом человека, который искренне не понимает, к чему вообще жалобы. Послали куда-то и при этом не на три буквы, и на том спасибо!

-Туда автобусы ходят, можно такси вызвать. Скинемся?

Я тяжело вздохнул. Мне не хотелось ехать за автомобилем. Я словно проиграл, самой интуиции, разуму, чему-то бессознательному внутри. Ну говорил же мне мозг, разогрей двигатель, скатайся, вдруг отправят куда-то! Только при поражении мы вспоминаем, что чутье нас предупреждало о чем-то, зато побеждая никто и никогда не припомнит о работе серого вещества. Потому что ее не было. Интуиции не было, просто я не хотел мириться с тем, что изменил своей машине с общественным транспортом.

-Поехали за моей машиной. Времени у нас все равно еще навалом

-То есть именно сегодня и именно сейчас, ты решил, а к черту эту урбанистскую модель, этот проклятый капиталистический мир, да здравствует экология, да восхвалим же метро? А ты хорош!

Меня очень легко расстроить, и когда главный редактор дал нам задание съездить проведать, чем же занимается патриотический отряд бабушек, к черту на куличики, мое настроение упало, но этот смешной корреспондетишко, этот Гриша, был действительно невообразимым. Невообразимым шутнярой.

-Днем я экоактивист, а ночью – рандеву и дрифт в неположенных местах. Как-то вообще задней мысли не возникло, что машину всегда нужно иметь под задницей. На метро или поедем на другой машине до моей?

Я посмотрел на Гришу с натянутой ехидной улыбкой, ожидая очередной подколки. Но в этот раз ее не последовало, и он спокойно ответил, что мы поедем на метро.

Оставшуюся дорогу в транспорте мы провели тихо, на улице оба синхронно закурили, пройдя несколько минут от остановки и добравшись до Форестера слегка грязноватого и помятого вида мы оба остановились, докуривая до фильтра.

-Слушай, а неплохо выглядит твой агрегат. Почему-то я ожидал что-нибудь от Лады

-Я бы с удовольствием променял бы эту машину на Жигуль, а на оставшиеся деньги пил пиво и катал бы девушек по деревням. Но увы выбрал искусство и нормальный автомобиль.

-Творец хренов.

Перед тем как мы зашли в разблокированную машину, я решил зачитать обычный свод правил, свой обычный ритуал, в большей степени созданный для того, чтобы гость моего дома или автомобиля мог получить удовольствие.

-Курить можно, парить желательно в окно, но не обязательно, пить можно, есть можно, пинать меня нельзя, музыку заказывать можно, даже самую неадекватную. Окна открывать можно, на переднее можно.

-А минусы будут?

-Эх, Гриша, Гриша. Не понимаешь ты кое-чего. Этот набор мероприятий тебе понадобится, потому что ехать со мной тебе не понравится. По-крайней мере восторженных криков и аплодисментов я не встречал еще.

-В превкушении. Надеюсь ты переплюнешь моего отца, который гнал 120 по встречке.

Я лишь повел бровью. Нет, я люблю свою машинку и ценю свою жизнь, но пожалуй я могу себе позволить некоторые шалости. Шалости... Я очень люблю развлекаться, хотя пожалуй часто сдерживаю себя. Но тут какой-то принцип взял надо мной верх. Мне захотелось показать этому человеку, что я такое, как я живу, и как я могу развлекаться. По-крайней мере хотя бы один вариант. Если выживем, то продолжим шоу.

Но реальность была не так радужна. Мы почти сразу встряли в пробку, длинной до горизонта, и моей обиде не было предела. Попутчик спокойно оглядывался по сторонам, и от его ехидства и следа не было.

-Скорость 2 локтя в час, – продекларировал он

Я потянулся к руке и принялся ее измерять ладонями.

-Метр в час где-то?

-Не, это если Локтя положить поперек дороги, вот такое расстояние мы проходим за час. Два Анатолия Евгеньевича в час.

Мне прочно запомнилась эта мысль. Если учесть, что ситуация за последние годы с дорогами стала гораздо хуже, как-то уже не было смешно, но все еще чертяка попал прям в точку. Нужно было развеяться. Времени на самом деле было немного, черт его знает, во сколько эти бабульки захотят разойтись по домам. Не уверен я, что те до глубокой ночи стоят у импровизированных станков и изготавливают, что там нужно. Что они вообще могут делать? Я был так далек от новостей, так далек от сурового реального мира, что почему-то даже представления у меня не было никакого. Платки? Форму?

-Может музыку сменим? Я этот рок слушаю каждый день, хочу послушать что ты предложишь

Гриша поднял глаза из телефона, в котором уже начал что-то записывать. Беглым вглядом я заметил, что тот что-то помечает в блокноте. У меня возникло предположение, что он готовится к выезду, как я это делаю, когда у меня есть время, или я не за рулем

-Мас Корж?

-Макс Корж? Ну как знаешь.

Я слегка расстроился, хотя пожалуй для моих ушей и это было бы раем после тяжелого «i hate you when you done! aaaahhhhhh» и прочих криков под жесткие перегрузы.

-Нет, не Макс. У тебя по Bluetooth?

-Да

-Да погоди ты хмурится, ща все будет... Ща...ща

Так прошла долгая минута. Я почти не смотрел на дорогу, лишь переодически поворачиваясь, переключая рычаг коробки передач и поддавая газку. Смятение меня не покидало, до тех пор пока не начался странный анимешный ритм под какой-то клавесин, и за ним жесткий бит усиленный моим мощным саббуфером. За битом последовал ОЧЕНЬ заавтотюненный голос:

-Я ПОМНЮ П*НИС БОЛЬШОЙ! Я ПОМНЮ П*НИС БОЛЬШОЙ. Я ПОМНЮ П*НИС БОЛЬШОЙ. УОООООААААА!

Песня продолжалась, а я даже не знал как мне на это реагировал. Меня однажды уже поставили с ног на голову показав Сексову, продемонстрировав непорядочные звуки японских борцов замикшированные под музыку*, но это... Пожалуй, это поставило меня обратно на ноги.

-Гриша.

-Да?

-Включи еще раз. Я прибавлю?

-Давай на полную.

И вот, пробка постепенно рассасывается, хотя на нашем уровне еще много водителей. Идет дождь, из машины медленно тянется сигаретный дымок, окна распахнуты настижь, а оттуда на полную выдается

-П*НИС ОГРОМНЫЙ П*ЗДЕЦ. НУ МАЛЬЧИШКА НУ ТЫ МОЛОДЕЦ!

-Слушай, Миша!

-Что!

Мы почти не слышали друг друга, но была необходимость в срочном общении.

-А ты как давно вообще фотографируешь?

-Что?

-КАК ДАВНО ФОТОГРАФИРУЕШЬ?

Я сбавил громкость, потом прикрыл окна, тем более, что шею надуло уже знатно, да и мы в конце концов выбрались из основной колеи и начали петлять и подрезать особенно медленных и уступчивых водителей. Делали мы это нежно, не грубо, скорее они себя давали обгонять, поэтому к нам претензий было ноль, а вот на них сто процентов матерились, также как это делал я, когда видел напротив себя очередного такого «терпилика», который пропускал на поворот.

-Слушай, ну уже года 3. Или 4. Но не могу сказать что очень много в этом преуспел.

Мы наконец-то выехали на трассу. Ограничение скорости в данном случае было лишь здравым смыслом. Я понемногу набирал обороты, скорость дошла до 90, и после пробки это было настоящим наслаждением.

-Однажды у меня был загородный фотосет на Речкуновки. Вот там мне показали мастер-класс как нужно ездить. Показать?

-Если учесть что солнце садится, а негритята наверное хотят уже кости старые приложить к теплому матрасу у телевизора, пожалуй было бы здорово. Валяй! – отмахнулся Гриша.

Я прикрыл глаза собираясь с мыслями. Лишь на секунду, даже меньше, машин впереди не было, но всегда могло быть что-то иное. Затем широко распахнул их и отпустив одну руку от коробки передач потянулся влево, там где был двигатель у этого праворульного монстрика. По руке прошла легкая дрожь. Я почувствовал как кровь внутри начала словно с жгучей болью хлестать по по вене. В голове пронеслись моменты из сервиса, где я смотрел на тот механизм что приводит автомобиль в движение, как я отвалил немалые средства за ремонт машины, хотя это была и простая диагностика и замена колодок, но содрали с меня кругленькую. Элементарные знания физики бомбили мою голову. Закись азота, веселящий газ. Всего пары капель разведенные в миллилитре бензина. И так каждый такт, каждый удар поршня, каждый взрыв внутри колбочки камеры сгорания. Тысячи ударов в минуту, так ощущался мой пульс, пульс в руке, которую слегка окутало зеленоватым сиянием. Никаких задних мыслей, о том, что я так не делал никогда, никаких посторонних отвлекающих факторов, я четко знал, что мне нужно лишь материализовать в топливе немного закиси азота. И тогда мы все повесилимся, хотя возможно и в последний раз.

-Уоу. Брат, ты что делаешь. Тебе резко захотелось поласкать обшивку машины, а ей это начинает нравится?

Я маниакально улыбался. Скорость росла, вместе с тем и росли и обороты. Пришлось переходить с передачи на передачу, концентрировать все внимание на дороге, игнорировать что говорит мой спутник. Глаза вместе с рукой налились зеленоватым свечением и тонкие пленочки линз начали стремительно высыхать из-за того, что я не смачивал их слезой. В этот миг я полностью был поглощен тем, чтобы видеть каждую кочку, каждую машину, каждый такт двигателя, каждый удар поршня, каждый всплеск крови, каждую секунду, все 40...60...70 взрывных реакций в двигателе. Мне было весело, словно веселящий газ покидал мое тело, будто я был его донором, и через мою руку, как через раскалившийся провод он перетекал в двигатель.

Меня привел в чувство громкий хлопок. Это произошло так быстро, что даже в глазах потемнело. Паника сразу подсказала – трансмиссия полетела... Двигатель лопнул... Нет. Стоп. Понемногу сбрасываем обороты, снижаем скорость. Мы бы уже умерли, будь это двигатель. Машина страшно гудела, будто в нее вселились те ночные байкеры, что не дают покоя по ночам очень многим. Она прямо-таки хрипела!

На Грише не было лица. Он сидел молча, слегка синеватый, будто я похитил его кровь силой мысли. И вот, после небольшой паузы, он выдавил

-Что-то отвалилось...

-Не, не похоже на то. – Меня окончательно расслабило. Машина хрипела, но гул доносился словно из-под сидений и немного сзади. Конечно, мое предположение могло быть неверным, но все же. –По-крайней мере есть еще половина крейсера, как говорил один чувак.

Гриша закурил, я тоже. Стрелка спидометра показывала сотню, мы ехали в пределе нормы, и уже приближались к концу пути. Пора было сбрасывать еще сильнее, пока не попали на штраф. Сколько времени вообще прошло?

Остаток пути мы просто разглядывали окрестности Криводановки, курили и пытались найти точку куда нам нужно было. Дом Культуры. Они все дома культуры, где-то просто пониже, с побоями и руганью, а где-то повыше, с балетом и песнями. Нам нужен был между ними, с бабками и патриотами. Вернее бабушками-патритриотами...

Запарковавшись возле точки, куда указывал навигатор, заглушив двигатель, я вышел из машины и сразу пошел за нее. Предположение оказалось верно. Труба выхлопа слегка оторвалась. Теперь у меня будет побочный продукт езды в виде рева на больших оборотах. Гриша вышел из машины и закрыл дверь. Я достал с соседнего сидения фотопринадлежности, и принялся увешивать себя ими, не выпуская сигареты изо рта. Я чувствовал себя великолепно, хотя и рука немного зудела знакомым зудом. Когда сборы были закончены, я закрыл машину, и встал, ожидая пока Григорий докурит и сам.

Он решил заговорить первым. В конце концов произошло не то, что проиходит каждый день. Я уже было хотел начать оправдываться и портить себе настроение этим самым, но то что он сказал, меня удивило

-Ты переплюнул моего батю. 180, содомит, 180! Я вообще даже понять не мог, как ты так ловко всех объезжаешь на такой скорости. И как мы не попали ни на одну камеру. Но это было круто!

И никаких вопрос что я сделал. Я закапал глаза, смочив линзы, которые по ощущениям будто присохли к слизистой оболочке радужки и посмотрел на него. Трещины... Линзы... Я вспомнил про неестественные ожоги на моих руках, которые не проходят никогда, а порой становятся только хуже и они мне напомнили кое-что.

-Ладно, пойдем уже работать, посмотрим что нам там уготовил наш потенциальный новый начальник.

Я все еще был немного растерян. Какая простая реакция. Я ведь сделал то, что обычно люди боятся, с чем люди знакомы, но вживую видело лишь пару-тройку моих знакомых. Мне даже как-то было обидно, но в то же время, чем меньше вопросов, тем лучше. Все смешалось в моей голове. С одной стороны я был доволен как слон, а с другой, как-то теперь неловко.

-Пойдем. Даже уже немного волнуюсь, никогда стариков не фоткал. Да и как-то...

-Да не парься. Они только рады будут нам. Мы молодые, свежие, примут нас за внучков, что их пришли навестить. Нормально.

-Гриш, а ты уже брал интервью у патриотичных бабушек?

-Почти все бабушки патриотичны, эти просто об этом рассказать хотят.

И вправду. Чем взрослее человек, тем больше в нем чувство долга. «И все же почему он ничего не сказал?» так и продолжало крутиться в моей голове, пока мы шли по залитому солнцем тротуару к аккуратному двухэтажному зданию.

Тучи были далеко, возле горизонта, от них шли косые линии дождя, больше похожие на туман с такого расстояния. А здесь было на удивление приятно, глубоко-пурпурного цвета, отделанное декоративной штукатуркой, с барельефами колонн, с резной крышей. Тротуар темно-синеватого цвета свежеуложенного асфальта к сожалению быстро закончился. Но это даже было будто к лучшему, этот переход на большие бетонные плиты, эти магазинчики вокруг, лавочки, деревья, солнце перед дождем. На душе стало спокойно, но с каждым шагом, все ближе к входу меня начинала накрывать новая тревога, от которой хотелось сбежать в туалет.

Фотография, фотография. Я всегда делал кадры своих знакомых или знакомых знакомых. Иногда ко мне обращались совсем незнакомые люди, и я их фотографировал. Но получалось не ахти как... Я снова чувствовал себя новичком. Еще и этот азот. Зачем я вообще это сделал? Мои руки словно двигались сами.

Солнце зашло за тучу, и паника иголками прошла по телу. Я открыл дверь и зашел внутрь, Гриша зашел за мной. На секундочку я потерялся, переход между помещениями ослепил меня.

-Здравствуйте. К кому?

Мы стояли так уже полминуты, все озираясь по сторонам и не решаясь ответить усатому охраннику. Первый был опять Гриша

-Вести города N, приехали в патриотический клуб.

-А, сейчас вас запишу. Подходите ко мне.

*речь идет о гачимучи

@trickster_book - ТРИКСТЕР в телеграмме. Главы там выходят раньше, множество артов и интереснейших постов со сторонней информацией, касаемой книги - только там, и в первую очередь