Отложенная миссия. - 1. Спасатель

Два небритых и небрежно одетых мужика, стоящие  у кабины водителя,  то шептались, то настороженно оглядывались и этим больше всего выдавали  недобрые намерения. Елена Андреевна почти полчаса контролировала поведение заговорщиков: всматривалась в их лица,  по гримасам пыталась предугадать  действия. Она всегда узнавала среди окружающих людей  типов криминального мира. Странные мужики попросили водителя остановить автобус, водитель среагировал – открыл двери,  и пара  выскочила в утреннюю рань. Вслед за ними выскочила  беда - так подумала Елена Андреевна. Она села удобнее, позволив  сознанию отключиться от надуманной проблемы, расслабила плечевой пояс и вдавила усталое тело в кресло.
Автобус бодро  мчался,  разрезая тайгу на две умиротворяющие половинки мира. Благостность только начала свою работу, но тревога  вернулась и обозначила себя  мудрствованием: «Дорога бежит, а за ней память ухабами скачет!». Елена Андреевна очень любила афоризмы, к надобности умела и присочинить. Усмехнулась собственным мыслям: «Старой бабе и на печи ухабы».  Уже который год она болталась, иначе не скажешь, между своим домом и домом дочери. Разные города, разная социальная среда - и  каждая следующая поездка к дочери  давалась всё тяжелее:  и материально, и психологически.
Семь лет назад Ирина, её дочь, приняла важное решение -  вышла замуж по любви. Её избранником стал, казалось, ответственный и инициативный молодой человек. Елены Андреевны всё отчётливее понимала: выбор дочери оказался горькой ошибкой. Скромный, ответственный парень превращался в обузу для семьи: он  упрямо  спивался на глазах у своих детей, разрушая их детство и будущее. 
Прошлым утром Виталик заегозил: набрал воды в разные ёмкости, сбегал в магазин пару раз, а затем таинственно колдовал в сенях. Затем спрятался от всех домочадцев в старой бане – прямо как алхимик в тайной лаборатории, -  несколько часов кряду не ел, не пил, упорно трудился и наконец в  полном одиночестве «произвёл на свет» трёхлитровую банку самогона. Дочки – белокурая шестилетняя Анфиса, похожая на ангела, и любопытная, глазастая «пампушка»  двухлетка Олечка –  часто прибегали к баньке звать отца домой. Но только они появлялись в дверном проёме предбанника, отец  грозно выкрикивал: «Не мешать!», и выталкивал дочек за дверь, не позволяя  подглядеть за таинственным процессом.   
Почему Елена Андреевна не смогла вовремя угадать и предупредить такое развитие событий в судьбе образованной дочери? Пагубные повадки зятя ей самой цену сбивали, а вопросы:  Почему? За что? – давно не давали покоя разуму. Елена Андреевна  напряженно вглядывалась в просеки, словно пыталась высмотреть ответы на эти злободневные вопросы. Просеки  быстро сменялись на разноцветные лесные массивы, и она на какое–то время отвлеклась от невесёлых мыслей.
Елена Андреевна вспомнила вечерний концерт зятя: пьяный Виталик, еле стоящий на ногах, никак не мог дойти до кровати, чтобы, наконец–то лечь и отдохнуть от «праведных трудов». Он  падал,  полз, снова падал, а кровать никак не приближалась. Елена Андреевна хохотнула, а ведь вчера ей было не до смеху. Смеялась дочь, она подходила к мужу, повелительным жестом показывала ему на кровать.  Виталик, нацеливаясь глазами на указующий палец, так напрягался, что способен был встать, но когда настырно выпрямлялся, то самострелом летел в противоположную  сторону. Ирина находила его в углу спальни в вечно разбросанных детских вещах и снова повелительным жестом показывала на недостижимую, но желанную цель – кровать.
Автобус шел плавно по гладкому полотну дороги.  Она   с удовольствием вытянула ноги, монотонно и ровно работающий мотор усыплял, и она отдалась его настойчивому требованию. Отдохнув несколько дней  в своей чистенькой квартире, повидав друзей и соседей, она снова засобиралась к дочери. «Кто поможет, если не я?» – Уговаривала так себя, сев в автобус. Услышала женский требовательный голос: «Товарищ – кондуктор! Автобус по расписанию выедет?»
Расфуфыренная дама лет пятидесяти с полтиной  с копной темных волос  сидела на первом сидении салона без движения. Голос усилился: – Товарищ кондуктор!
«Товарищ–кондуктор» обернулась,  откровенно вызывающий макияж девяностых на её лице окунул пассажиров в это время.
– Какая я вам товарищ? –  бросила она недовольство в салон.
– А кто вы? – Дама  ревизорского вида, даже привстала с сиденья, чтобы себя обнаружить.
«Товарищ–кондуктор» вновь обернулась, макияж на её лице передавал возмущение:– Ну, никак я - не товарищ вам!
– А кто вы? – Дама–ревизор требовала ответа,– Почему вам не нравится такое обращение? – Может вас называть госпожой? Эй, госпожа–кондуктор, можно вас спросить?
Кондуктор оглядела пассажиров, увидев любопытные лица, примирительно высказалась: – Да, просто: контролёр или уважаемая.
– Просто контролёр? – не унималась дама–ревизор. – Что ж вы спесь сбиваете? Вы же слышали, вас назвали товарищем. Про дружбу напоминают, про советскую жизнь. Всё готовы выбросить на помойку?
Дама, инициировавшая сыр–бор,  в спор не включалась, вслушивалась, за неё включилась Елена Андреевна:
– Может, мы неверной дорогой поедем? – сказала и засмеялась.
Пассажир с заднего сидения, увидев заходившего в салон водителя,  привстал и, выбросив руку вперед, картаво выкрикнул:
 – Верной дорогой идете, товарищ!
Открытые рты пассажиров растянулись в улыбке. Пообщавшись с водителем, дама–контролёр пожелала счастливого пути и вышла. На её лице застыла скромная просвещенность.
Товарищ–Ленин на свое место садиться не стал, а прошел вперед и занял  свободное сидение рядом с Еленой Андреевной.
– Будем товарищами? Я – Александр! – провозгласил наигранно бодро, вдавливаясь всем телом в потертое засаленное кресло когда–то вполне определенного бордового цвета.
Елену Андреевну всегда раздражали пробивные мужики, тихони, конечно, еще больше, поэтому она промолчала. За четыре часа они все же успели подружиться. Нашлись общие темы. Они тихонько болтали, успевая наблюдать за сменой пейзажа за окном. Ландшафт завораживал. Тайга отступила, перелески сменялись лысоватыми взгорками. Бросилась в глаза черная, словно бездонная проплешина взгорка.
– Это выгоревшая ягодная поляна,– осведомил новый знакомый,– представьте,  я ехал с поджигателями этой ягодной полянки. Возвращались с тёщей с дачи. Пожар заметили все в автобусе: пламя полностью охватило пригорок.  У дороги на обочине стояли двое мужчин - голосовали.  Водитель остановил автобус. Когда мужики зашли в автобус, сразу гарью запахло. Они тихо переговаривались, но я понял: они подожгли.  Ещё понял, что афганцы. Я позвонил в пожарную часть. Поджигатели на следующей же остановке  выпрыгнули. Везёт  мне на истории - вечный спасатель.
Александр продолжил рассказ о своих доблестях. Елена Андреевна рассеяно слушала сказания, затаив усмешку.
– Соседка баба Маша  сухую траву жгла на участке, чуть баню не спалила. Услышал её крик: «Спасите! Спасите!», конечно, прибежал, потушил. – Александр перевел дыхание, – Другую соседку тоже спас. Её чуть не вдавил в ворота внук – самоучка. Кричу: «Берегись!», а она стоит,  разинув  рот,  и  смотрит, как на неё задком Нива наезжает. Успел вмешаться! – Александр шумнее вздохнул, продолжил  байки, – На лету мужика поймал, тот из автобуса выпадал… Дружок в гараж ушел. Нет и нет его. Пошёл в гараж и обнаружил еле живого. Газом надышался и заснул. Еле вытащил, не пришлось оживлять, сам  на воздухе очухался.
Елена Андреевна выступление Александра приостановила, прищипнув рукав его  куртки.
– Знаете, кажется, я тоже запомнила поджигателей. Три дня назад я с ними ехала. Сразу узнаю бандитов или воров. То ли интуиция подсказывает, то ли от природы способности – будто для разведки рождена.
 Елена Андреевна почувствовала, как витамин (пока ещё она  не дала ему правильного названия), накопленный за время отдыха, настойчиво стучится и просится на свободу. Она позволила ему выйти.
– Господь часто прислушивается к моим оценкам или просьбам и высылает на помощь подвижников…, – Сказав это,  она внутренне удивилась: вот только почему отношения с зятем Главный свидетель жизни не облегчает?
– Нет, Елена.   Эти поджигатели – не бандиты, а. скорее, больные люди. Каждый афганец с причудами. Скоро ведь празднуем День Победы! Приходите в парк  Жукова!
Елене Андреевне и в голову не пришло расценить это предложение как приглашение на свидание, ответила:
 – Вряд ли смогу. На прогулку уйдут дочь с зятем, а мне с внуками сидеть.
Всплывшие картинки памяти о доме и семье заставили Елену Андреевну окунуться в прошлые проблемы. Она пыталась быть добродушней  в отношениях с зятем: не замечала его огрехов в поведении с дочерью и детьми, не реагировала на его хвастовство, на то, как он умело отлынивает от работы по дому. Но с каждым новым приездом убеждалась, что её уступки ещё больше расслабляли отца семейства. 
Дом,  в спешке купленный два года назад  на детский капитал,  требовал основательного ремонта. Зять никак не хотел этого признавать. Он продолжал радоваться – обмывать, якобы, удачную покупку с любыми мужиками, нечаянно оказавшимися в поле его зрения. Елена Андреевна сделала неутешительный вывод: любитель застолий не любил мужицкие дела и после обильных возлияний намеренно с гостями скандалил до буйства. Гостеприимность зятя заканчивалась дракой, а потенциальные помощники с синяками и потрепанной верой в мужскую дружбу стороной обходили дом обидчика. Бывало, что хитрили – заманивали зятя для ответного благодарения. Согласно навязанной им традиции - так отметеливали Виталика, что он надолго возвращался в трезвую жизнь и становился очень обходительным.
9 мая вся семья Елены Андреевны появилась в парке маршала Жукова.   Дочь с мужем ходили по парку, активно болтали, премило улыбались друг дружке и  безобидно дерзили позади идущей Елене Андреевне. Анфиса и Олечка  резвились на зеленых лужайках: словно бабочки порхали, а то отбегали от старших  покачаться на качелях,  поползать на игровых площадках или поглазеть на шустрых мальчишек, лазающих по настоящему танку. Елене Андреевне приходилось оставлять влюбленную парочку, беспокоясь за внучек, следить за их прогулками и играми.
На площадке недалеко от бюста маршала Жукова  девушка - организатор зазывала мужчин на соревнование. Елена Андреевна, прослушав условия конкурса, вместе с внучками оправилась по зеленой лужайке искать зятя.  Милая парочка сидела на скамье с закрытыми глазами, подставив лицо обжигающим лучам. Елена Андреевна  в этот процесс с удовольствием вмешалась.
– А слабо двадцать раз тебе, Виталик, отжаться?
– Да, хоть сто! – «на автомате» брякнул Виталик и открыл глаза.
– Приглашают поучаствовать в отжимании, – миролюбиво пояснила свой выпад Елена Андреевна.
Девочки запрыгали вокруг отца, повисли на руках.
– Пойдем папа! Ты победишь!
По парку разнеслось:
– Принимаем упор лежа!
Зять разнообразно жульничал. Ирина всё время хохотала, зять наиграно сурово посматривал в сторону Елены Андреевны. А девочки активно приседали рядом с отцом.
– И зачем тебе такой слабак? За что ты его любишь? – распалялась  мать, кивая в сторону пройдохи.
– Есть за что, мама! – ответила Ирина. Мать почувствовала в интонации непреклонность.
– Перевыполнение плана не получилось! – Поздравила так подошедшего зятя.
Виталик отмахнулся от всех и пошел в сторону киоска  с напитками.
– Пошел стресс снимать! – Елена Андреевна продолжала задирать зятя, придерживая внучек, которые рвались за отцом.
– Опять ты, мама, всё испортила!
– Испортила? Значит уйду! –  Елена Андреевна торопливо, переместив теплые ладошки внучек в холодные руки  дочери, пошла восвояси.
Ей навстречу шли незнакомые люди с портретами родственников, чудесным образом, приметив в  портретах знакомые черты, она разрыдалась. Всплывшие в памяти лица безвременно ушедших родственников, напомнили о болезненных, тяжело–пережитых утратах. Один за другим ушли из жизни: самые справедливые на свете бабушки, любимый отец – участник войны, чуткая и правильная мама, муж – её стена, опора и советчик во всех делах. Как примириться с этими утратами? Как сердце заставить ровно биться, мыслям не путаться, видеть хорошее, а не жить в ожидании только потерь?
Так, погруженная в скорбь, с потемневшим лицом она подошла к стеле, с устремленным ввысь посеребренным макетом ракеты. Её внимание привлекла толпа колготящихся мальчишек. В центре мальчишеской толпы заметила мужчину средних лет в военном обмундировании. Елена Андреевна приостановилась. Военный активно жестикулировал, заметив её, выбросил руку вперед и прокартавил: «Верной дорогой идёте, товарищ!». Елена Андреевна обомлела,  и слезы сразу высохли. Закатное солнце подкрашивало мундир разведчика, ордена и медали в особенный свет. Александр представал  воплощением  только светлого будущего. Он вышел из толпы мальчишек, блистая всем своим видом, чеканя шаг по  ровной асфальтовой дорожке, подошёл к Елене Андреевне. Рукопожатие  Александр задержал, согревая её похолодевшую руку в своей. Немного смутившись своему, казалось бы, естественному порыву, выкрикнул, привлекая внимание мальчишек:
– Елена! Вы правильно сделали, что пришли!
Они бродили по вечернему городу и болтали, и болтали…
В дом зятя,  она вернулась затемно. В доме стояла тишина, но насторожил и расстроил кавардак.  Елене поняла, что шли бои, но, слава богу, внучки спокойно спали в своих кроватях. Утром, не дожидаясь отрезвления зятя и дочернего терпеливого угодничества перед мужем, Елена засобиралась домой. Написала записку – «Я уехала домой!», осторожно  закрыв за собой дверь, отчитала шесть скрипучих ступенек крыльца.
На автовокзале она купила билет на ближайший рейс, вышла из здания автовокзала и немного побродила по перрону, сомневаясь в своем решении –  уехать.  В получасовом ожидании автобуса присела на широкую желтую скамью. На скамье, что напротив, публика сидела разнообразная, но Елена стала наблюдать за военным. По знакам различия это был полковник – на погонах чётко выделялись три звезды, расположенные треугольником, а две цветные полоски по краям подчёркивали его высокий статус.  Полковник держался с подчеркнутой важностью. Его взгляд, скользящий по окружающим, был холоден и высокомерен.  Он то и дело извлекал из кармана носовой платок и вытирал лоб, успевая делать замечания спутнице - по всей видимости, жене. Внезапно Елена осознала: она завидует этой элегантной брюнетке. На той было бежевое  пальто облегающего силуэта, которое безупречно подчёркивало прекрасную фигуру. На плечи поверх пальто был наброшен разноцветный павловский платок, его узоры оттеняли  миловидное черты лица, подсвечивали глубину карих глаз. 
Напротив полковника остановился неряшливо одетый мужик, загородив собой  его спутницу. Первых слов мужика обращенных к полковнику Елена Андреевна не услышала. Однако догадалась, что эти двое - узнали друг друга. Мужик был огромен. Когда он протягивал руку полковнику для приветствия, то крутил головой - , направо, налево - словно демонстрировал кому–то важность момента.  Во взгляде полковника не мелькнуло и тени радости. Он  не встал, как того требует офицерский этикет, лишь едва кивнул мужику в знак приветствия.
Елена торопилась рассмотреть мужика и прочитать по его виду и разговору  статус в прошлой жизни, даже встала со своего места и приблизилась.  Заметив это движение, мужик развернулся в сторону Елены. Он понял, что зритель есть, начал активно жестикулировать ручищами, обращаясь к полковнику:
– Господин Валюха, а помнишь, как я тебя вытаскивал с поля боя?
Полковник скривился от неудовольствия:
– Да я же, Валера, сам выполз.
– Валя–нах, ты чо – нах, забыл? Я же – нах тебе жизнь спас! А ты, нах…
Елена Андреевна видела, как заволновался мужик:  небритое лицо багровело и тряслось вместе с ручищами от возмущения.
– Ты, нах, теперь гордый, нах! – и обращаясь к Елене Андреевне, стоящей рядом с открытым ртом, начал рассказывать героическую афганскую историю. Рядом сидящие люди, повернули головы в сторону отчаянного Валеры, с любопытством его слушали. Елена время от времени встревала в рассказ, пытаясь образумить рассказчика и уменьшить количество нах – связок.
– Я же, нах, и автомат его не бросил и отстреливался. О камни – нах, все колени разодрал, сам без памяти, нах, был!  Веришь? Вот, что со мной стало, нах? – обратился к Елене Андреевне. Она смотрела на этого небритого, кажется, опустившегося мужика, и  чтобы окончательно утвердиться в своем прозрении, спросила:
– Вы здесь на автовокзале милостыню собираете?
Валера, нахмурил густые брови, внимательно посмотрел ей прямо в глаза, некоторое время молчал. Изобразив улыбку сочными розовыми губами, выпалил:
– Ты, чо, золотце? Я в тайгу с другом!  Валера, показывая кивком головы  на  мужика,  выросшего словно из–под земли,   более небритого,  добавил, – Замуж, нах, отдам за него. Не жалко. Он больше, нах, герой, чем я, нах, - на медведя ходит!
Елена отпрянула, успевая, однако, оглядеть друга. Из–под серенькой фуражки рвётся пышная копна тёмных волос, ниже – густая борода по – грудь. Но главное – взгляд: голубые глаза смотрят прямо, без тени смущения.
Неожиданно для всех любопытных полковник сорвался с места. Елена увидела: он бесцеремонно схватил за руку свою спутницу. Та, виновато улыбнувшись, тут же соскочила с лавки и пошла за ним. Они спешили прочь, натыкаясь на чужую кладь, на её возмущенных хозяев, которые недовольно оглядывались им вслед. «Кто поросёнка украл, у того в ушах верещит». Елене нестерпимо захотелось послать навстречу убегающему полковнику своего зятя Виталика. Зять Виталик повел бы себя более  осязаемо, чем этот могучий Валера. В такой раз она бы согласилась на безудержную реакцию зятя по оценке событий и применению грубой силы. Так и будет - рано или поздно этот полковник нарвётся на своего Виталика. Как бодро-то  с места сорвался, словно в ушах у него заверещало!
Елена только догадывалась о прегрешениях полковника. Мысли о справедливом возмездии отвлекли, она не заметила, как оба друга растворились в толпе. Нахлынуло ощущение потери, до боли ей знакомое. Она ходила по перрону среди потоков  пассажиров, разглядывала  входивших в автобусы пассажиров.  Возможно,  она просто ждала, что за ней на автовокзал приедет зять или дочь. И тогда она простит им бесславно – прожитый праздничный день и вернётся. А, может, её заинтриговали эти двое бородачей - ей хотелось утолить любопытство  чем–то неведомым?
Объявили посадку в автобус, следовавший в Овск. Елена,  как в замедленной съемке, оглядела перрон, понаблюдала за суетными людьми, то и дело застревающими в дверных блоках здания автовокзала.  Взглядом попрощалась с нависающими серыми строениями железнодорожного вокзала и вошла в автобус.  Она по узкому проходу неторопливо прошла к своему месту.  «О!О!О!»-Удивилась, увидев полковника и его спутницу. Парочка разместилась на сидениях ближнего ряда. Елена, пытаясь пристроить большую хозяйственную сумку и одновременно сесть на место, нечаянно зацепилась рукой за синий фартук изголовья сиденья полковника, едва не вырвав его. Парочка никак не среагировала. На соседнее место никто не претендовал. Только автобус тронулся, Елена  сразу же погрузилась  в  сон…
Через четыре часа она входила в свою большую благоустроенную  квартиру, чтобы с удовольствием заняться только собственными делами. Ближе к вечеру созвонилась с подружками. На вопрос «почему так рано вернулась?» Елена каждой подружке отвечала одно и то же: «Жду в гости друга!».  «Где оторвала?» – летел завистливый интерес по невидимым каналам сотовой связи. «А пока не скажу!» – Так разговор закругляла.
Солнечные зайчики гуляли по стене, высвечивая на портретах любопытные глаза завсегдатаев покоя и тишины. Они прыгнули на переносицу Елены, стрельнули светом в ресницы. Словно поддержав задорных солнечных зайчиков, стрелки часов согласованно дернулись и заняли одно местоположение -  был полдень. Активное, требовательное постукивание за окном спальни заставило Елену открыла глаза. Она приподнялась на кровати, пытаясь распознать источник звука. «Ой дружок прилетел!» – вскрикнула, разглядев сквозь оконное стекло, белого голубя. Словно убедившись, что поручение выполнено, голубь оттолкнулся от подоконника, вспорхнул и улетел. Улыбнувшись, подумала: «Вот и не соврала подругам – точно гость просится в дом».
Глухо где–то зазвонил телефон. Она загадала – «Это дочь».  Она вскочила, заметалась по квартире, разыскивая телефон.  Наконец, обнаружила его в кармане куртки. На экране – неизвестный номер. Долго слушала мелодию звонка, не решаясь нажать на клавишу с зеленой трубкой. «Кому чужому она может быть нужна?». Когда решилась,  нажала на клавишу.
– Елена! Вы где сейчас? – Задиристый мужской голос был неузнаваем.
– Вы–ы  кто–о–о? – спросила Елена, вкладывая в голос  напевность,  отчужденность и холодность. «Так огорошить может только новый знакомый Александр!» – сделала быстрый логический вывод. Александр смело плел связующие нити общения:
– Лена, здравствуйте, я только что от твоих.  Думал, что моя помощь тебе понадобится, – поправился, – вам понадобится. Вчера не решился, теперь понимаю – был неправ.
Елена Андреевна прослушала речь, удивление само проявилось:
 – Вы были у моей дочери?
– Несложно было дорогу запомнить! Вы где, Лена–а–а?
– Я у себя дома, в Овске.
–Замечательно! У меня остались дела в Овске и я, пожалуй, завтра двинусь! Жди! Ждите!
Весь день Елена приводила в образцовый порядок квартиру: мыла, чистила, отсортировывала и раскладывала  вещи. Когда чирикала синичка за окном, она вспоминала о другом тоже важном деле – угощении. Она прибегала на кухню, послав  воздушный поцелуй синичке–подружке, принималась за готовку следующего блюда. Синичка иногда меняла позицию – перепрыгивала на другую ветку, то подальше от окна, так зазывая сестричек на кино - "пиньтЮ–пиньтЮ...", то совсем близко к стеклу с любопытством разглядывая всё, что лежало на столе - "цитИ–цитИ...", "циньцитЯ...". «Подожди, миленькая, скоро окно открою и сальцем угощу!»– говорила Елена и, оставляя синичку контролировать процессы, убегала в другие комнаты.
На следующий день Елена встала пораньше, сделав обход комнат, задержалась на кухне. Чирикнула синичка; подружка словно и не улетала. При виде Елены она суетно запрыгала по веткам. Скакнув на подоконник, несколько раз стукнула клювом в стекло, ворчливо застрекотала: “цирреррерререре–твинь...". Елене стало стыдно:  синичка напоминала об обещанном угощении.   «Сейчас, сейчас!» – Приговаривая, спешно открыла морозильную камеру и взяла кусок сала в руку. Увидев это, синичка от счастья впала в состояние анабиоза – замерла. Когда Елена сделала букетик из сальных пластинок, прошила его  нитками и подошла к окну,  синичка тут же ожила и запела.  Все это называется благодарностью. Ты только намерился сделать доброе дело – и вдруг навстречу тебе маленькое чудесное чувство, которое украшает и продляет жизнь.
Редко эйфория посещала земную  оболочку, в которой проживала в ожидании чудес её душа. Нахлынуло! Наконец–то, обожгло и освежило! И поманило на обновление! Из этого колдовского состояния вывел тревожный звонок.
– Лена, здравствуй! Пригласишь? Я в Овске! – Елена уловила волнение в голосе Александра. Объяснив как доехать до её дома, почему–то решила поискать фотоальбомы. Спрятала подальше, чтобы на глаза не попадались и лишний раз не волновали память. «Давно не разглядывала, начала забывать лица», – подумалось в оправдание намерения. Альбомов было много. Прошлая жизнь не кричала, не рвалась с цветных и монохромных снимков, она просто говорила о счастье. Почему раньше Лена не слышала этого голоса? Прошлая жизнь унесла её так далеко от жизни реальной, что она вздрогнула от звонка. Подошла к, висевшей на стене, трубке домофона, все еще находясь совсем в другом мире. Услышала « Лена! Это я!», нажала кнопку и словно проснулась - быстро ответила: «Да, я жду…». Однако подумала: «Чего я жду? Зачем я жду? Мне и так хорошо.»
Гость, снимая лёгкую курточку, еще не оглядевшись, одобрительно погладил Елену по плечу.   Когда он высвободил обе руки, то подошел к большому зеркалу, пригладил волосы, спросив разрешения, и смело двинулся осматривать всю квартиру.  Лена наблюдала, как он сделал несколько шагов по кругу, затем зашёл в гостиную, сел в кресло и внимательно посмотрел на фотоальбомы, беспорядочно разложенные на журнальном столике. Лена села в другое кресло. Они молчали, ожидая друг от друга инициативы. Елена паузу прервала.
– Вы говорили, что в Овске не завершили дела. Какие?
– Родственников ищу, мне даже показалось, что вы – Лена очень  похожи на мать моего отца.
–  Кто Ваш отец? – спросила  Елена ?
–  Кстати, Андрей Михайлович Подтопольников – участник ВОВ, имел награды!
У Елены заколотило сердце - его словно иголками прошила боль. Она вскрикнула.  Александр наклонился над ней, взмахом руки Елена Андреевна показала в сторону кухни. Пока Александр ходил за водой, Елена выбрала самый большой фотоальбом и торопливо затеряла его среди лежащих на нижней полке журналов. Она давно искала сродного брата Кирилла. Последний раз он приходил в дом отца, когда ей было лет двенадцать. Затерялись его следы на необозримом российском просторе. Отец перед смертью стал интересоваться сыном Кириллом, пытался через знакомых узнать о судьбе  первой жены. Раньше этого сделать не посмел – жена Катерина протестовала. Елена пообещала отцу найти Кирилла и передать  ему отцовские награды и картину, которую привез с войны в качестве трофея. Да, она искала Кирилла, но не Александра! «Что делать? – лихорадочно думала она. - Из огня, да в полымя… Господь продолжает меня испытывать. Хоть из дома не выходи! Только за собственные брюки держись».
Александр взял чашку из рук Елены, спросил?
– Может врача?
– Нет, Александр, я в порядке, последствия прошлых дней стрельнули.
Александр, слушал её объяснение, то поднимая брови, то нахмуривал их. Лицо  его передернулось, обнажив красноватую кромку шрама на правой щеке.
– Я ведь немного пообщался с вашей семьей, Лена! Вы меня простите. С Виталиком наметили печь переложить. Со следующей недели начнём.
Елена почувствовала, как её охватывает ступор. В голове только одна мысль: «Может, я сплю?» Временное оцепенение отступило. Теперь – правильные планы: девчонок надо с героем познакомить,  а вслух произнесла:
 – Вы, Александр, посмотрите пока альбомы, а я на стол соберу!
Этим обращением она отстранила Александра на давние позиции – к первым минутам знакомства. Тайм аут был взят своевременно. Информация оказалась слишком неожиданной. Пришла оттуда, откуда её совсем не ждали. Удивилась своему здравомыслию: не вскрикнула, не призналась - почему Александр, а не Кирилл? Ей, казалось, этот  герой не был похож на отца, а первую жену отца Елена никогда не видела. Ей не хотелось рассуждений на эту тему, но состояние, в которое её окунула  встреча, требовало анализа. 
Собирая на стол приготовленные прошлым днем яства, Елена мысленно примирялась с неожиданным известием, с крахом ожиданий. К тому же она окончательно утвердилась в мысли, что Александр – не присланный какими–то недружественными силами мошенник или аферист, а человек со своими тайнами, возможно, болячками. Пригласила гостя в столовую. Запахи теребили носоглотку, Александр чихнул, усаживаясь за стол, успел заметить бойкую синичку за окном. Синичка стояла на подоконнике и вертела головкой, прижимая то один, то другой глаз к стеклу. Эта картинка рассмешила, он снова чихнул, успевая выразиться:
– Лена, похоже, не только я в гости напросился?
– Моя родственница, это она к вам присматривается.
За столом говорили мало, иногда короткими байками про друзей, Александр вкрапливал признания о личной жизни.  Когда пообедали, Елена начала убирать со стола, приказала удалиться в гостиную и там отдохнуть. В её голосе проявились нотки заботы и участия.
– Лена, ты хороший человек!
– Да, неужели? Удивляешь! Плохой человек для чего приглашает в гости? Или заманивает?  Чтобы накормить и спать уложить?
– Лена! На такое я даже и не рассчитывал. Около хорошего человека потрешься, как медная копейка о серебро, – сам за двугривенный сойдешь.  Для меня этот город не чужой, здесь отец жил,  когда я призывался в Армию. Долго  здесь не был – совсем дезориентировался; много перемен плохих и хороших. Видел завод отца, он в руинах. Я очень обрадовался родной душе. Вкусно готовит только человек хороший – вот что я хотел сказать. Александр. Поднимаясь с места, взял руку Елены и поцеловал. Елена вспыхнула и поняла, что нельзя больше таиться.
Александр ушел в гостиную, как велела хозяйка. Когда зашла Елена, он сидел у журнального столика и рассматривал фотографии.  Елена внимательно оглядела столик, поняла, что он делал это без особого интереса.
– Лена, поедете со мной на кладбище? Хочу найти могилу отца. Я был в доме, где он жил до моего отъезда в Армию. Жильцы и соседи рассказали, что в Овске живет сродная сестра. Хотелось бы и её найти.
– Как вы собираетесь сестру найти? –  спросила откровенно с ехидцей.
Александр закрыл следующий - только что открытый  фотоальбом.
– Соседи рассказали, что сестра работала на Гормаше, надо наведаться в отдел кадров. Думаю, с моими знаками отличия, мне не откажут в просьбе.
– И зачем она вам нужна?
Александр даже распознал ревность в голосе Елены.
– Хочешь, вместе сходим, но в другой раз, – ответил только.
Собрались быстро. Елене хотелось выйти, чтобы там – на улице растворились все объявившиеся тревоги. Сосновый бор темной полосой проглядывался с автобусной остановки. Он, словно страж, нависал над серой грядой домов частного сектора, скрывая среди вечной зелени мир иной. Проехали две остановки.  Распахнутые ворота из кованого железа сразу настроили и Елену и Александра на осознание момента истины. Проходя через них, всматриваясь  в  сложные завитки и переплетения, Александр приостановился.  Долго стоял, запоминая рисунок и места сварки,  словно пытался распознать подчерк мастера - умельца. Елена шла, не оглядываясь вдоль центральной аллеи. Услышав «Лена, подожди!», остановилась. Александр шёл неторопливо по аллеи, рассматривал памятники, считывал надгробные надписи.  Не дойдя до Елены, он столкнулся с понурого вида мужчиной и молодой женщиной. Парочка отходила от помпезного памятника,  демонстрировавшего превосходство  ушедших с планеты Земля перед всеми ещё живущими. В мужчине Елена узнала полковника. Александр сначала прошел мимо парочки, резко обернувшись, посмотрел вслед военному.  Дошёл до Елены, взял её за руку, и все же  развернулся, и крикнул вдогонку полковнику:
– Валентин!!!
Тот приостановился, долго разглядывал Александра, держа в руках куртку–ветровку. Наконец, они пошли навстречу друг другу. Елена осталась стоять, похвалив себя за то, что исключительно удачно переоделась – без сомнения, являла собой объект, совершенно неузнаваемый. 
–Кирилл!?
Мужики обнялись. Женщины, узнав одна другую, с места не сдвинулись. Мужчины говорили недолго. Расставались, обменявшись телефонами, с обещанием встретиться.
–Тебе сюда! – крикнула Елена подошедшему Александру.
Александр снял бейсболку, Елену поразила бледность его лица, проявляя интерес, он завалился на оградку, читая таблички.
 – Это мои родители! – сказала Елена дрожащим голосом.  Она поочередно вытирая слёзы ладонями, ими избороздила всё лицо, виновато смотрела.
Александр отстранился, с  горечью произнес:
 – Зачем так?
Елена окончательно поняла, что не была она объектом разведки, - что это тот случай, когда за особые заслуги судьба дарует тебе связующие нити с родовым прошлым. Вернулись домой совершенно уставшие. Елена опять собрала на стол, предложила помянуть родных.
– Моя бабушка говорила: Господь забирает не дожилых, а спелых. Все мы к своему времени поспеем.
Он помог убрать на кухне.  Осмотрел ванную комнату.
– Время выиграно, и я должен остаток потратить на тебя. Всё-таки ремонт какой–никакой сделать надо.
Елена проводила его в гостиную, положила на журнальный столик большой фотоальбом.
 –Посмотри, я сейчас.
Александр присел на край кресла, осторожно открыл альбом. Фотографий отца было немного, Александр, разглядывая фотографии, неожиданно для себя осознал: насколько значимым и уникальным становилось фото с присутствием его отца, насколько непомерной и ощутимой утратой для Елены стал его уход. Та давняя обида - что не с ним жил отец, а с сопливыми девчонками, - ревность, которая до одурения злила и готова была вырваться на счастливых сестер,  теперь отсутствовала. Отец не дарил ему каждодневной любви и участие,  по его жизни прошел просто родителем. Он смирился – более того, отпочковался и возмужал.  Вошла Елена. Она положила рядом с альбомом красную подушечку, на которой лежали несколько медалей.
– Отец завещал награды тебе. Скажи, а почему Кирилл превратился в Александра?
– История  простая. Сначала спрятался за чужое имя, потом за фамилию жены. Я сам себя спас. Раньше ведь только разговоры были о реабилитации, а фактически мы все убогими вернулись в мирную жизнь.
Александр задержался у Елены на два дня. Они сделали ремонт в ванной, переставили шкафы – как хотелось Елене.  «Что еще?» – спрашивал Александр после завершения очередного подвига. Елене даже показалось, что с небес сошел отец – с братом было также  надежно и спокойно. Позвонила дочь, она слезно просила: «Мама! Олечка заболела, а мне на работу выходить! Приезжай, пожалуйста!»
На третий день они отдыхали от трудов, смотрели телевизор, фотоальбомы. Александра заинтересовала домашняя библиотека. Он то разглядывал околыши книг, то брал с полки книгу, листал, вчитывался.
–Хорошие подборки!
– Кто тот военный Валентин, с которым ты на кладбище встретился? – задала вопрос Елена, решив, наконец, это прояснить.
Не отвлекаясь от просмотра книги, Александр ответил:
– В разведке вместе были в Афганистане. Кстати, Валентин очень даже в шоколаде! Полковник! Но наград у меня больше – шестнадцать.
Елена рассказала свою историю про полковника Валентина. Александр, выслушав, как будто расстроился, присел с книгой в руке, спросил:
– Опиши этих двух мужиков.
Елена повторила рассказ, выслушав, Александр с силой  книгу захлопнул.
– Обоих знаю. Ну, что? Поедем с родственниками знакомиться?