Отложенная миссия. - 4. Святое место

 Здесь Кирилл, будто заново родился. Вот и к имени почти привык. Никакой он не Александр. Тёмные места  памяти стали проявляться отдельными фотографическими снимками. Он признал двор - неказистый и потемневший от времени. Его строения ещё держали фасад - помнили своих мастеров и оставались живой нитью, связывающей с минувшим. Молодец, Эльвира! Как могла, сохраняла этот памятник среди других соседских дворов и домов, хвастающих обновлением: ровностью стен и блеском крыш. Среди непритязательной, но узнаваемой домашней мебели выделялись: монолитные, словно вырезанные из древесного ствола, незамысловатые столы и стулья, старомодный комод. Удивительно: сундук  стоял так же на прежнем месте.  В нём бабушка берегла особо дорогие вещи и, кроме того, держала пару бутылок черёмуховой настойки на случай, если нагрянут особые гости. Жаль -  секрет так никто и не выведал у бабушки Марии!  В памяти Кирилла всплыл случай:  брат Санька подбил его, редкого гостя, изъять одну бутылочку настойки и распробовать её.   Они спрятались за баней в лесочке, так распробовали напиток, что там  же и заночевали…
Вечер запахами трав окутал строения и проник в дом. Галина появилась во дворе с трех литровой банкой молока. Она вызвала Кирилла на улицу, налила в бокал молоко и протянула его Кириллу. Тут-то он и вспомнил Эльвиру: в далёком прошлом, где пахло сеном и молоком,  в этом самом дворе стояла девочка Эля и плакала. Рядом с ней стояла её мать – тётка Клавдия. Грубым окриком она воспитывала дочурку: «Почему не смотрела за телёнком? Он же бельё твоё сжевал!»
Сейчас по двору ходила Эльвира – добродушная и покладистая женщина, она старалась успеть во всем, со всеми поладить. Кириллу тоже захотелось стать для всех приятелем. Он поклоном поблагодарил Галину за молоко, погладил демонстративно выпяченный живот. Эльвира с благодарной улыбкой приняла сумку у Галины и ушла с ней  в палисадник готовить ужин. Она так отвлеклась заботами об ужине, что не заметила возвращения Гоши. Его голос доносился из избы, перемежаясь другими голосами. Эльвира ступила на порог избы, удивленной застыла: высокие и крепкие фигуры буквально подпирали потолок.  Ей  подумалось, почему она раньше  не замечала, что изба осела.
 Оказалось: Гоша принёс плиту для печи. Эту плиту Гоша предлагал раньше,  когда  Эльвира после набега хулиганов в первый раз надумала печь восстанавливать.  Тогда она отказалась и купила новую, но плиту снова украли. Мужики стояли поодаль, просто наблюдали, как Гоша мастерски пристраивал плиту с двумя пересекающимися трещинами на почётное  место.  Они не вмешивались, и когда неуёмный помощник пристраивал металлический  уголок. На завершающем этапе  под хлопки наблюдателей Гоша нежно отгладил мокрой ладонью последнюю шероховатость на углах стенок обогревателя.
Мест за столом для присутствующих не хватило, мужики вынесли стол из избы и его приставили.  Галина с Эльвирой расставляли тарелки,  гремели приборами, чем растревожили местных собак; со всех сторон слышался их задиристый лай.  Уже  расселись, стаканы к себе придвинули и замерли в ожидании. Юра осторожно взял в руки бутылку с водкой, также осторожно откупорил её и  стал аккуратно распределять «бульки» по стаканам, не забывая прислушиваться. Минуты три держал бутылку в руках, напряжённо прислушиваясь, – и вот, наконец, залаяла совсем близко собачка. Занятно было наблюдать, как рыжая собачка, похожая на лису, упорно пробивала проход под калиткой: рычала, злилась, быстро–быстро перебирая лапками комочки глины.
– Ещё минута и появится Петя!– объявил Юра следующий кадр.
Лиска подбежала к столу, начала  крутить головкой, – так гипнотизируя каждого.  Действительно, у калитки появился мужичок. Юра хохотнул, крикнул в  его сторону:
–Петро, проползай, Лиска для тебя окоп вырыла!
Новоявленный гость, бурча под нос «сказка–сказка», пытался обнаружить засов. Эльвира молчала, знала, что для Петра нет дверей, каких бы он не открыл.  Сидящие за столом, отвлеклись на свои чашки и стаканы, забыли про Петра,  а он присел неподалёку на стопку кирпичей, сложив нога на ногу, и стал ждать.
– Петро! Если тебе налить, ты завтра по крыше попрыгаешь?
Юра продолжал задираться, Гоша тоже был готов поддеть словцом покрепче, только Кириллу было невыносимо обидно за Петра. Он его узнал.  Кирилл выбрался из–за стола, подошёл к Петру, схватив за руки, поднял с места.
–Петя, здорово, брат!
Пётр сквозь пелену слёз, которые брызнули, смотрел на Кирилла, как говорят, во всё глаза, и недоумевал.  Сообразив, начал трясти Кирилла за предплечья.
– Ты – Кирилл? Ты живой! Сказка! Сказка!
– Потом поговорите, садитесь,– вмешалась Эльвира.
Мужики вели пьяную откровенную беседу до самой ночи. За столом ужу едва различался блеск стаканов. Кирилл с Петром вспоминали афганскую войну, в которой остались живыми. Гоша вспоминал Чеченскую войну, в которой пожертвовал сыном, рассказывал о своих хитростях, благодаря которым выжил в далекие  призывные годы. Юре тоже было о чём рассказать, но Галина увела его домой. После этих разговоров Гоша зауважал Петра – из своего стакана стал ему подливать. Эльвире же думалось: хорошо бы - завтра закончить.
– Гоша, возьми к себе Кирилла. Сам понимаешь, - такой в доме бардак. Я прибираться на ночь не буду, – предвосхищая заботу Петра, обратилась к нему, – а ты, Лиску мне оставь!
Наутро Эльвира никак не могла дождаться работников. Лиска ещё утром по неведомому сигналу убежала и не возвращалась до полудня, наконец, появилась. Она крутилась вокруг Эльвиры и лаяла: то ли еды требовала, то ли помощи просила. Дом Гоши находился за широкой кленовой лесополосой, Эльвира сделала сотню шагов в сторону Гошиного двора. Над массивными зелеными воротами “в елочку” колдовать не пришлось –  были приоткрыты. Посредине двора на кирпичах стояло  почерненное дымом дырявое ведро - «Шашлыки всю ночь готовили». По тому, что ворота не были заперты и дверь на веранду, поняла – были и другие гости. Место нашлось каждому, мужики лежали, похрапывали.  Эльвира решила не церемониться с мужиками, а окатить их холодной водой. Она выходила во двор, черпала ковшом из огромной шахтовой вагонетки воду  и  возвращалась в дом.
Первым открыл глаза и стал возмущаться хозяин дома Гоша: «Ты кто такая?». К дивану, где лежал Пётр, подскочила Лиска, гавкнула на него и отскочила. Петр поднялся и пошёл за убегающей Лиской. Гоша встал и тоже хотел за кем–нибудь пойти, но остановился и начал осматриваться. Только Кирилл продолжал лежать с открытыми глазами, вытирая мокрое лицо широкой ладонью. Эльвира из любопытства разглядывала бардак на кухонном столе:  вперемешку с грязными стаканами и грязными чашками лежали кусочки хлеба, колбасы и хвосты от селёдки. Посредине стола возвышалась кастрюля с отварной картошкой, была открыта.
– А где шашлыки? – над Эльвирой замаячила фигура Гоши.
Эльвира молча с укором смотрела на Гошу и покачивала головой.
– Будут вам  шашлыки и все остальное. Жду!
Вышла с веранды, прикрыла за собой дверь, плотно на засов закрыла ворота. Всю дорогу до самого дома шла и хохотала.  Хоть и не терпелось устроить Лиске взбучку, решила - пусть это сделают другие. На удивленье, мужики вскоре  пришли. Гоша принёс кастрюлю с картохой и поставил на стол. Эльвира поставила перед Гошей и Кириллом: суповые тарелки, с  дымящимися пельменями и стаканы с компотом.  Каждый без труда в тяжёлом взгляде Гоши прочёл немой вопрос - « И все?».
– Нам же другие работники не нужны!? – с укоризной высказалась Эльвира. А про себя подумала: «Даже если, Лиска накормит своего хозяина шашлыками, Петр всё равно услышит звон стаканов, да и припрётся. И уже никакой работы не будет…».
Работа после обеда никак не клеилась, то глина оказалась не та, то крыша выходила хлипкой – не выдержит здорового мужика. Наконец, Эльвира сомнения мужиков осознала.
– Схожу за Петром - он не боится высоты.
До дома Петра нужно пройти метров триста. Вынужденное путешествие потрясло Эльвиру настолько, что она совершенно не помнила: ни как добралась до дома Петра, ни как потом вернулась назад. Что помнила? Как без труда вошла в дом, оглядела жилище – убогость и запустение по-настоящему обескуражили её. Пётр спал на кровати, на голой панцирной сетке; рядом, прижавшись к нему, лежала Лиска - вполглаза следила за вошедшей гостьей, готовая в любой момент вскочить. Как только Эльвира произнесла волшебные слова «А где шампуры?», Лиску словно ветром сдуло с кровати. Она, успев шаркнуть хвостом о косяк  дверного проёма, исчезла. Эльвира тормошила Петра недолго.
– Мужики тебя ждут, уже разливают, – пошутила, когда он глаза открыл.
Двое работников встали из–за стола, тогда только Елена и появилась во дворе. Она опустилась на скамью, рядом с сидевшей на ней Галиной. Обе, не проронив ни слова, не отрывая взгляда, наблюдали, как Гоша с Кириллом  распределяют  между собой работу. Гоша с хитринкой в голосе отстаивал право ходить по земле. Перспектива ломать ноги о покореженные временем кровельные листы железа Кирилла тоже не прельщала. Статус соседа дал Гоше преимущество - и Кирилл вынужден был согласиться на высотные работы: стоять у чердачного окна и принимать подаваемые кирпичи. К работе подключилась Эльвира с Галиной. Они передавали кирпичи Гоше, а он их подкидывал до Кирилла. Тот  играючи - обеими руками – тут же забрасывал кирпичи в тёмный проём чердака. Эта подготовительная, но особо важная работа закончилась. Кирилл, балансируя, как гимнаст на канате, прошёл по самому краю покатой и дребезжащей крыши, присел и ловко спрыгнул.
–Это что за паркур? – возмутилась Галина, Гоша лишь хихикнул. Пётр до этого старался не привлекать внимания, сидя посреди двора на стопке кирпичей. Однако, едва он увидел, как у Лиски от испуга или удивления вытянулись ушки,  - невольно себя обнаружил:
– Сказка! Вы не видели, какие мы паркуры в Афгане вытворяли. Тут всего–то чуть больше двух метров. Скажи, Киря!
Женщины всем видом показывали готовность услышать рассказ о подвигах, но Кирилл смолчал. Он присел на травку рядом с Гошей, захватив руками колени, расслабился. Кирилл больше подтрунивал над Петром, Гоша - больше над  Эльвирой и Галиной. Пётр лишь улыбался.
– Молочко осталось, кто хочет пить? – предложила Эльвира, тем самым завершая задиристую мужскую атаку. Она вернулась с банкой молока и двумя кружками, явно намекая, что благодарить хочет только двух работников.  После того как жажда была утолена, работники – их губы отливали молочным блеском -  поочерёдно сдвинулись с  места и  направились в дом. Там ждал завершающего этапа  работ  печной  обогреватель.
Во дворе остались: Эльвира, Галина и Пётр с Лиской. Петр сидел на излюбленном месте, наслаждался погодой и бездельем. После часа отдыха Петр заскучал, встал с места и направился в дом, Лиска за ним.  По прошествии следующего часа  компания из трёх мужиков вывалилась на улицу. Пётр без лишних слов начал замешивать раствор, заполнять  им ведро. Мужики,  восседая на стопках кирпичей, охотно поддерживали каждый натужный Петин шаг по лестнице  возгласами: « Сказка! Ох! Ох!...».  Лиска металась возле лестницы и тревожно гавкала. Эльвира понаблюдала за её метаньями,  криком напомнила её собственные проделки:
– Лиска! Помнишь, как ты  забиралась на крышу от моего веника? – через паузу вскрикнула,– Куда шампуры девала?
Лиска  пуще того заметалась, выбирая: прятаться на чердаке или вообще утекать со двора. Смех долго не стихал, так же долго в чердачном проёме высвечивалось любознательное лицо Петра. Пётр сам спускался вниз, сам накладывал в ведро замес. Он осторожно поднимался по лестнице, пробирался до чердачной дверцы по железной скатной крыше, ловко вваливался с грузом в низкий чердачный проём.
– А ведь ему ещё по крыше скакать нужно! – Гоша, разучившись жалеть, опять начал подтрунивать над соседом.
– Скакать будем с ним вместе, только не сегодня, – завершила турнир серьёзным голосом Эльвира, подумала: «Успеть бы – прибраться в доме».  Заметно было, как обиделся Гоша: махнул рукой и направился к калитке, Эльвира ему вслед крикнула:
– Гоша, баню истопишь?
Вечерело. Наскоро Эльвира собрала на стол - салаты поставила и бутерброды. Пётр чай никогда не пил, поэтому за столом не задержался. Только он ушёл, во дворе появилась Елена.  Она была возбужденной. Подсела к Кириллу. Через короткую паузу Елена спросила:
–Ты к нам поедешь или домой?
Эльвира тоже пристала с вопросами.
–Кирилл, а где ты живешь? Как так получилось, что живешь в нашем городе, но никак не роднился, никогда на могилку бабушки не приезжал?
Кирилл понял, что Елена успела передать Эльвире его рассказ о себе, продолжил рассказывать историю семьи.
  – Тетка  Розалия обосновалась в этом городе. Во–первых, ушла от Арсения и прихватила большую часть ценностей, это и картины и разные предметы по искусству. Во–вторых, начала работать в горном институте на кафедре аэрологии. Мама списалась с друзьями и её пригласили работать в Каунас в зоологический музей. Ей хотелось вернуться на родину. Здесь в Сибири она часто болела. Отец работал тогда в  Горкоме, отговаривал, но мама была непреклонна. Только начала работать, оказалось, что беременная вторым сыном, сообщила отцу. Он приехал, когда родился Ромас.
– У меня есть ещё брат? – не смогла унять  волнение Елена, – Он жив?
– Да, сейчас живёт у тётки Розалии. Мать замуж не вышла. Нас с братом растить помогали её родители. Им разрешено было вернуться на родину в пятьдесят седьмом году. Мне было лет двенадцать, когда я первый раз  увиделся с отцом. Жил какое-то время у бабушки Марии. Скажи, Эльвира, ты пошутила про клад?
– Да что скрывать, теперь точно продам, пусть достанется новым хозяевам. Может что найдут.
– Мне тоже снился сон про клад. Дедушка показывал два места. Давай начертим, а потом сверим. Очень любопытно!
– Да неужели!? – с восторгом приняла идею Эльвира, она сходила в дом и вынесла чистые листы бумаги, передала Кириллу. Для чистоты эксперимента и большей достоверности каждый расположился в уединенном месте.  Елена с нескрываемым любопытством поглядывала то в сторону сестры, то в сторону брата. Когда чертежи были готовы, собрались за столом, чтобы их сверить. Оказалось: из двух мест совпало одно.
– Как это понимать? – озадачился Кирилл, - Случайность такой не бывает на пятнадцати сотках земли. – Лена, собирайся! Поедем-ка лучше к моей тёще. Интересная тётка. Эльвира! Тебя тоже с ней познакомлю.