НАО «Торайгыров университет»
УДК 82(091) На правах рукописи
НОВОСЁЛОВА ЕЛЕНА АЛЕКСАНДРОВНА
Специфика русской литературы Павлодарского Прииртышья
6D020500 – Филология (русская)
Диссертация на соискание степени
доктора философии (PhD)
Научные консультанты
кандидат филологических наук,
профессор
О.А. Иост
Зарубежный консультант
доктор филологических наук,
профессор
П.В. Алексеев
(Горно-Алтайск)
Республика Казахстан
Павлодар, 2024
СОДЕРЖАНИЕ
3
4
1 ХАРАКТЕРИСТИКА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ПАВЛОДАРСКОГО ПРИИРТЫШЬЯ………………………………..…..
20
1.1 Историко-культурная специфика региона………………………….…. 20
1.2 Периодизация русской литературы Павлодарского Прииртышья… 23
2 РАННИЙ ПЕРИОД РАЗВИТИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ПАВЛОДАРСКОГО ПРИИРТЫШЬЯ (1910-1940-е ГОДЫ)…………..
30
2.1 Характеристика периода…………………………………………..…….. 30
2.2 Творчество П.Н. Васильева (1910-1937)………………………..……… 32
2.3 Творчество А.С. Сорокина (1884-1928)................................................. 41
2.4 Творчество Вс.В. Иванова (1895-1963).................................................. 45
3 РАСЦВЕТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ПАВЛОДАРСКОГО ПРИИРТЫШЬЯ (КОНЕЦ 1950-х-1980-е ГОДЫ) ………………………..
51
3.1 Характеристика периода ……………………………………………….…. 51
3.2 Творчество С.П. Шевченко (1927-2001) ………………………………..... 54
3.3 Творчество С.А. Музалевского (1928-2000)…………………………..….. 58
3.4 Творчество Ж.К. Нуркенова (1940-1997)……………………………...…. 63
3.5 Творчество В.Г. Семерьянова (1937-2021)……………………………..… 71
4 РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПАВЛОДАРСКОГО ПРИИРТЫШЬЯ 1990-2000-х ГОДОВ……………………………………………………………
77
4.1 Характеристика периода ………………………………………………….. 77
4.2 Творчество С.А. Горбунова (родился в 1950 году)…………………....... 79
4.3 Творчество В.Г. Куприна (родился в 1951 году)……………………....... 84
4.4 Творчество Т.Т. Гарипова (родился в 1955 году)…………………..……. 88
4.5 Творчество О.Н. Григорьевой (родилась в 1957 году)………………….. 92
4.6 Творчество И.А. Неустроева (родился в 1964 году)…………………...... 100
4.7 Творчество М.В. Юрченко (родилась в 1970 году)……………….……... 106
5 РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПАВЛОДАРСКОГО ПРИИРТЫШЬЯ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ (2010-2020 годы)……………………….....
114
5.1 Характеристика периода……………………………………………….….. 114
5.2 Творчество Т.А. Зотовой (родилась в 1967 году)……………………..…. 117
5.3 Творчество Е. Лумпова (родился в 1987 году)………………………….... 126
5.4 Творчество М. Кисенко (родилась в 1985 году)………………………..... 129
5.5 Творчество И. Аргентума (родился в 1991 году)…………………….….. 133
ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………….. 141
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ…………………….. 144
ОПРЕДЕЛЕНИЯ
В настоящей диссертации применяют следующие термины с соответствующими определениями:
Локальный текст, городская культура – любой город как «сложный семиотический механизм, генератор культуры», который способен создавать большое количество дискурсов, кодов, бесконечно воспроизводить себя в различных текстах (Ю.М. Лотман).
Локальный текст – «характеристика специфики населения изучаемого города» (Н.П. Анциферов).
Образ места – понятие, формируемое различными источниками: историческими, биографическими, этнографическими, мифологическими, культурными, индивидуально-авторскими.
Павлодарский текст – понятие, под которым понимается картина писательской самобытности как система представлений о значительных фигурах Павлодарского локуса и их произведениях, литературном отображении географического, культурного, исторического материала, личностно-биографическом вкладе в литературный процесс.
Полиэтническое казахстанское общество – общность, формируемая следующими содержательными концептами: гуманизм, патриотизм, художественность, выражение общечеловеческих ценностей» (Т.В. Кривощапова).
Региональная литература – «воспроизведение в художественной литературе особенностей национального быта, пейзажа, языка, свойственных сугубо определенной местности или области» (ЛЭС).
Региональная литература – литературные произведения, объединяемые текстами, «созданными местными авторами и востребованными местными читателями» (А.Н. Власов).
Русская литература Казахстана – «часть общелитературного процесса мультикультурной среды Республики, и в то же время самостоятельный творческий феномен, оказывающий существенное воздействие на духовную атмосферу Казахстана» (авторы монографии «Современная литература народа Казахстана»).
Русскоязычные авторы – писатели-билингвы, то есть этнические казахи, немцы, корейцы и представители других национальностей, создающие свои тексты на русском языке, русские авторы – этнические русские, пишущие на русском языке.
Филологическая регионалистика – понятие, «обязывающее исследователя рассматривать литературное произведение с краеведческим материалом в общем историко-литературном контексте и в контексте творчества самого художника» (Л.В. Полякова).
ВВЕДЕНИЕ
Данное диссертационное исследование посвящено изучению идейно-художественного, жанрового, стилистического своеобразия творчества русских поэтов и писателей Павлодарского Прииртышья как составной части казахстанской литературы. Русская литература Павлодарского Прииртышья, представляя собой уникальное значимое явление, остается до настоящего дня практически неизученной. С данным фактом связана актуальность проводимого исследования, заключающаяся в потребности научного осмысления и выявления специфики литературного процесса региона на основании систематического изучения значимых литературных произведений поэтов и писателей, вписавших Павлодарское Прииртышье в литературную карту современной казахстанской словесности. Диссертационное исследование выполнено в приоритетных направлениях развития науки – изучение локального текста, региональная литература, филологическая регионалистика и в рамках национального проекта «;лтты; рухани жа;;ыру», утвержденного постановлением Республики Казахстан от 12 октября 2021 года №724 в контексте формирования духовно-нравственных ценностей, повышения патриотизма казахстанцев.
В настоящее время изучение региональной литературы имеет важное значение вследствие, во-первых, необходимости осмысления творческих достижений литераторов интересного с точки зрения социокультурного положения региона Казахстана и, во-вторых, введения в учебный процесс вуза итогов литературной деятельности авторов, способствовавших в разные исторические периоды развитию литературного процесса Казахстана.
Актуальность изучения произведений региональной литературы возрождается вследствие становления специфической идентичности, узнаваемости характеров, сюжетов, локусов. Так, А.Н. Власов отмечает, что в региональную литературу объединяются произведения, «созданные местными авторами и востребованные местными читателями» [1].
Исследование региональной литературы в данный момент получает первоочередное значение в научном пространстве. Это выражается многочисленными факторами. Так, Н.Г. Неупокоева отмечает: «Именно региональный масштаб является наиболее удобной стартовой площадкой для изучения взаимосвязей мирового литературного процесса в его комплексе» [2].
В «Литературном энциклопедическом словаре» под термином «региональная литература» понимается «воспроизведение в художественной литературе особенностей национального быта, пейзажа, языка, свойственных сугубо определенной местности или области» [3]. Г.И. Власова подчеркивает необходимость выявления казахстанского евразийского «культурного текста» на материалах региональных источников. Ученый подчеркивает особенность Северо-Восточного Казахстанского текста как феномен цивилизационно-культурного пограничья. Л.И. Абдуллина применяет термин «литературный ландшафт», преобразовывая определение регионального литературного текста с точки зрения диалога культур. Ученым актуализировано понятие «Восточно-Казахстанский культурный текст»: «Восточно-Казахстанский текст как особая единица культуры определяет объем понятия и основные параметры хронотопа, в основе которого – соотношение художественного текста и его природно-ландшафтной, историко-событийной и антропологической данности» [4].
Современное регионоведение включает в себя исследование «локального текста», геопоэтики, мультикультурного контекста. Методология краеведческих исследований в российской литературоведческой науке оформилась в 1920-х годах (методика Н.К. Пиксанова, «Областные культурные гнезда» [5]), в которой ученый идентифицирует русскую литературу с территориально обособленными регионами, имеющими локальные писательские объединения. Теоретическое исследование понятия локального текста представлено в трудах Н.П. Анциферова [6], описавшего символическое поле Санкт-Петербурга. Ученый продолжает изучение тематических комплексов определенного города, устойчивых у писателей, биографически связанных с ним. Цель метода Н.П. Анциферова состоит в анализе взаимодействия писателя с определенным регионом. Данное взаимодействие основывается проблематикой и характером произведений, их поэтикой, топонимическими мотивами, разновидностью и наименованиями героев. В данном случае принимается во внимание местный текст, под которым, по Н.П. Анциферову, понимается «власть места над сознанием и поступками обитателей города», «характеристика специфики населения изучаемого города» [6, с. 16].
Смежным с понятием «локальный текст» становится научное направление, обозначаемое «филологической регионалистикой» [7], которое «не только предполагает сопоставительный анализ, но и обязывает исследователя рассматривать литературное произведение с краеведческим материалом в общем историко-литературном контексте и в контексте творчества самого художника» [7, с. 189]. Цель данного направления заключается в целостном анализе литературных фактов или языкового развития, происхождения, эволюции локальной субкультуры с применением филологической методологии, с осмыслением художественного своеобразия художника. Оно подразумевает исследование обширного спектра региональных этнографических объектов, включая специфику национальной ментальности, межэтнических вопросов, разговорного языка, анималистики, ономастики или топонимики. Филологическая регионалистика, в отличие от краеведения, изучает этническую, психологическую, культурологическую специфику, более локализованно оценивает исторические события.
Локальный текст часто ассоциируется с понятием «городской культуры». Ю.М. Лотман понимал любой город как «сложный семиотический механизм, генератор культуры», который способен создавать большое количество дискурсов, кодов, бесконечно воспроизводить себя в различных текстах [8]. В.Н. Топоров в работе «Петербургский текст русской литературы» впервые осмыслил город в качестве текста [9]. Концепция «локального текста» позже была адаптирована на провинциальные локусы. Выделению конкретного региона (города) способствует выявление индивидуальных мифологем, репрезентующихся в образах онтологического, историко-мифологического характера и местного колорита.
Компонентами регионального текста становятся образы места, такие как ландшафтная геотопонимика, свидетельства исторического развития, актуальные события современности. Согласно В. Коркунову, «происходит соединение дискурсов, создание образа – локального текста, места памяти. Объединяя реальные исторические события, биографии его жителей и тексты – средоточия памяти – мы получаем место памяти» [10]. Посредством выполнения исследования географической, этнографической, индустриальной специфики формируется локальный образ. По мнению Ю. Сорочана, в данном случае, ученый имеет дело не с местом, а с «образом места» [11]. «Образ места» формируется различными источниками: историческими, биографическими, этнографическими, мифологическими, культурными, индивидуально-авторскими. В кандидатской диссертации Ж. Баянбаевой, дающей представление об Алма-Атинском локальном тексте, под термином «локальный текст» понимается «корпус «текстов о месте», благодаря которым само «место» наделяется рядом дополнительных характеристик» [12]. В кандидатской диссертации Смышляева Е.А. предлагается научная рефлексия феномена локального текста Уральского региона, рассматриваются художественные особенности, индивидуальные черты трех поколений современной поэзии Челябинска, анализируется локальный миф в современной челябинской поэзии [13].
В научно-исследовательском Томском государственном университете была образована научная школа, появились многочисленные исследования, включая и диссертационные, городских «текстов». Так, докторская диссертация Чащиной Л.Г. посвящена исследованию русской литературы Горного Алтая в качестве территориально локализованного и эстетически целостного образования – культурного гнезда и своеобразной художественной системы [14]. Кандидатская диссертация Горбенко А.Ю. направлена на комплексное изучение литературных сюжетов, риторических и поведенческих стратегий Г.Д. Гребенщикова, их значения и механизмов реализации в социально-культурном контексте первой половины XX века [15]. В кандидатской диссертации Масяйкиной Е.В. рассматривается литературное наследие сибирского областничества на материалах архивов Г.Д. Гребенщикова и Г.Н. Потанина, выявляется специфика представления Сибири и коренного сибирского населения в художественном и этнографическом наследии сибирских областников на материале русско- и англоязычных произведений [16].
В 2007 году в Томском университете был выпущен сборник статей «Евроазиатский межкультурный диалог: «Свое» и «чужое» в национальном самосознании культуры», посвященный проблемам евроазиатского культурного диалога в коммуникативном пространстве языка и текста [17].
Локальный текст неоднократно становился объектом исследования в науке. Так, в казахстанском литературоведении рассмотрением данной проблемы занимались Г.И. Власова [18], Т.В. Кривощапова [19], Л.И. Абдуллина [20], Е.Ю. Рахматуллина [21], О.А. Иост [22], Ж.А. Баянбаева, Г.С. Суюнова [23], Л.Е. Токатова [24]; в российском – В.Н. Топоров, В.В. Абашев [25], Н. Башмакофф [26], А.П. Люсый [27], Л.М. Гаврилина [28], В.И. Габдуллина [29], В.С. Киселев [30], Н.В. Хомук [31], П.В. Алексеев [32], И.А. Поплавская, Л.В. Демидова [33]; и в зарубежном – Burton Pike [34], Anssi Paasi [35], Lynne Pearce [36], Caren Kaplan [37], Doreen Massey [38].
Проведенное диссертационное исследование позволяет дать характеристику и основание термину «павлодарский текст», под которым понимается картина писательской самобытности как система представлений о значительных фигурах Павлодарского локуса и их произведениях, литературном отображении географического, культурного, исторического материала, личностно-биографическом вкладе в литературный процесс. Исследование подобного сегмента позволяет проследить историко-литературные взаимосвязи авторов, тем или иным образом связанных с Павлодарским Прииртышьем. Особенность павлодарского текста определяется географическим расположением города: он возник на границе Азии и Европы, что повлияло на совмещение в литературе казахских и русских, восточных и европейских деталей и локальных мет. Важная культурологическая составляющая павлодарского текста заключается в том, что судьба Павлодара в творчестве поэтов и писателей выступает показателем значимых и будничных событий его истории, детских и юношеских воспоминаний авторов. Павлодарский культурный текст создают и другие составляющие: указание на его индустриальную и промышленную мощь, провинциальность (понимаемая как эмоционально близкое, искреннее, нравственно чистое пространство), наличие репрезентующих данный локус пространственных образов (памятники архитектуры, река Иртыш, национальный Баянаульский заповедник, набережная, улицы, парки и скверы).
История города Павлодара берет начало с момента основания Коряковского форпоста в 1720 году. Благодаря выгодному географическому положению и близости месторождений полезных ископаемых станица развивается и становится городом Павлодаром в 1861 году. Павлодарская область с областным центром в городе Павлодаре была образована в январе 1938 года. Область находится на северо-востоке Республики Казахстан и граничит на севере – с Омской, северо-востоке – с Новосибирской, на востоке – с Алтайским краем Российской Федерации, на юге – с Восточно-Казахстанской и Карагандинской областями, на западе с Акмолинской и Северо-Казахстанской областями Республики Казахстан.
Географическое положение Павлодарского Прииртышья позволяет говорить о нем как о регионе со сложной социальной и национально-культурной историей взаимодействия Казахстана и России. В современных реалиях усиливающейся эмиграции русскоязычного населения из Казахстана принципиально важно говорить о наличии в Павлодарском Прииртышье русской литературы, играющей все еще значительную роль – как в регионе, так и в Казахстане в целом и отражающей состояние социума.
Значимость исследования усиливается в терминологическом уточнении понятий «русская» и «русскоязычная» литература, в различении которых у ученых на современном этапе не существует единой точки зрения. В качестве составной части казахстанского литературного процесса русская и русскоязычная литература Казахстана входят в предмет изучения следующих исследователей: М. Ауэзова [39], Г. Ломидзе [40], Н. Ровенского [41], С. Сагалович [42], Ш. Елеукенова [43], И. Габдирова [44], В. Гундарева [45], В. Бадикова [46] Ж. Толысбаевой [47], C. Акашевой [48], Б. Джолдасбековой [49], Л. Сафроновой [50], О. Иост [51], С. Абишевой [52], Т. Кривощаповой [53], Г. Власовой, С. Ананьевой [54], У. Абишевой [55], А. Темирболат [56], К. Нургали [57], В. Хомякова [58], Д. Сабировой [59], А. Демченко [60] и других.
Зачастую различие сводится к взаимодействию ведущих и ведомых литератур на основании языка или этнического происхождения автора [61]. Исходя из данных принципов, к русскоязычным авторам относят писателей-билингвов, то есть этнических казахов, немцев, корейцев и представителей других национальностей, создающих свои тексты на русском языке, а к русским – этнических русских, пишущих на русском языке.
Определяя особенности между ними, исследователи сходятся в следующем: русские авторы, как правило, опираются на опыт классической русской и европейской литературы, «очерчивая свои границы в среде иноязычия и инокультурности, … их произведения ориентированы именно на национальные литературные традиции, обладая национальной идентичностью, вероисповеданием. Русскоязычные писатели преломляют события макроистории сквозь национальную микроисторию, данную в личностных переживаниях и действиях персонажей, и стараются актуализировать себя прежде всего в мировом пространстве» [62].
Ш. Елеукенов считает, что в начале XX века тема Востока в русской литературе являлась одной из ведущих; казахская тема, постепенно находя все больший интерес русскоязычных авторов, постепенно способствовала появлению отдельной ветви, получившей название «Русская литература Казахстана» [63]. Авторы коллективной монографии «Современная литература народа Казахстана» понимают русскую литературу Казахстана как «часть общелитературного процесса мультикультурной среды республики, и в то же время самостоятельный творческий феномен, оказывающий существенное воздействие на духовную атмосферу Казахстана» [64]. Таким же «феноменом» авторы называют творчество литераторов, которые, не будучи русскими по национальности, пишут на русском языке.
С. Ананьева и Т. Кривощапова к числу «зачинателей» русской литературы Казахстана относят Ивана Шухова, Максима Зверева, Дмитрия Снегина, Дмитрия Черепанова, Виктора Чугунова и других [64, с. 48]. Б. Джолдасбекова, рассуждая о творчестве русских литераторов, отмечает, что «генетически их поэтика восходит к традициям разных эпох, к опыту мировой литературы, поэтому их произведения перешагнули границы своего времени» [65]. Исследователь считает предысторией русской литературы Казахстана ее омский период. Выходцы из северных областей Казахстана (Иван Шухов, Павел Васильев, Кондратий Урманов, Вивиан Итин, Сергей Марков, Николай Титов) составили первые организации русской литературы. В дореволюционном Омске на начинающих поэтов существенное влияние оказали Павел Драверт, Александр Новоселов, Антон Сорокин, Феоктист Березовский, Николай Феоктистов. Второй этап развития русской литературы Казахстана связан с отъездом казахстанцев по различным причинам из Омска, Новосибирска и других сибирских городов в Казахстан и, в первую очередь, в Алма-Ату. В то же время, определенную роль в развитии литературного процесса имели города Семипалатинск, Усть-Каменогорск, Кызыл-Орда. В Усть-Каменогорске появилось первое ЛИТО русских поэтов и писателей: Павел Бажов, Ефим Пермитин, Николай Анов, Павел Кузнецов создали «Звено Алтая». В 1933 году была сформирована Русская секция писателей Казахстана, в которую вошли И. Шухов, Н. Анов, М. Зверев, Д. Снегин, П. Кузнецов, А. Дубовицкий, И. Калашников, Л. Макеев, В. Чугунов, Н. Титов и другие. В 1933 году в печати появились две книги литературно-художественного сборника «Казахстан», которые правомочно считать родоначальниками журнала «Простор». Особую функцию в объединении творческих сил русских литераторов имели газета «Литературный Казахстан» и альманах «Советская литература Казахстана». Журнал «Литература и искусство Казахстана» регулярно выпускался до 1941 года; в 1946 году возобновил деятельность журнал «Советский Казахстан», который в январе 1960 года стал республиканским литературно-художественным изданием «Простор». В 60-70-х годах XX века в периодическом издании публиковались произведения запрещенных и забытых авторов: С. Есенина, А. Платонова, О. Мандельштама, М. Жумабаева, Ш. Кудайбердиева и других.
Т.В. Кривощапова подчеркивает понятие «полиэтническое казахстанское общество», определяя его содержание: гуманизм, патриотизм, художественность, выражение общечеловеческих ценностей» [66]. В.В. Бадиков употребляет термины «казахстанская литература» и художественный билигвизм, под которой понимает «полинациональную литературу с казахской во главе» [67]. К.Р. Нургали и С.В. Ананьева разделяют термин В. Бадикова «художественный билингвизм», выделяя неполное (одностороннее) и полное (двустороннее) двуязычие. Под первым ученые понимают случаи, когда «автор, скажем, казах, в качестве языка собственного творчества пользуется русским, переводит с казахского на русский, но сам на казахском языке не пишет, хотя знает его» [57, с. 12]. К данной категории относятся практически все казахские русскоязычные авторы. Вторую группу составляют поэты и писатели, являющие феномен двойной литературной принадлежности (Р. Сейсенбаев, частично М. Ауэзов и другие) [57, с. 11-18].
При написании диссертационного исследования автор основывается на положении, что термины «русская» и «русскоязычная» литература не противоречат друг другу. Руководствуясь данным принципом, а также тем, что подавляющее большинство созданных произведений рассматриваемого региона функционирует на русском языке, мы приходим к выводу, что понятие «русская» литература, являясь терминологически и контекстуально более емким, включает в себя и русскоязычную литературу. Данные выводы обусловили правомерность выбора термина «русская литература» Павлодарского Прииртышья.
В настоящее время приходится констатировать проблему недостаточного изучения истории литературы Павлодарского Прииртышья как системы. Подробно рассмотрено творчество отдельных знаковых писателей, в то же время установлено отсутствие упорядоченного исследования «фрагментарных» авторов, чье творческое наследие не настолько многогранно, несмотря на то что маркирует Павлодарское Прииртышье на литературной карте Казахстана.
История Павлодарской литературы становилась объектом изучения ученых и исследователей. В двухтомном сборнике С.Ф. Нуркеновой, Л.Е. Токатовой «Павлодар литературный. Хрестоматия для учащихся школ, колледжей, вузов» (Павлодар: 2009, 2013) авторы не придерживаются цели проследить основные этапы развития литературной жизни региона, включая в сборник произведения поэтов и писателей, в определенное время состоявших «в разной степени «родства» с Павлодаром. В первом выпуске (2009) представлено творчество писателей-шестидесятников, стоявших у истоков литературного объединения имени Павла Васильева. «Одни здесь родились, и вся их жизнь связана с жизнью города (Ж. Нуркенов, С. Горбунов), другие, как Б. Канапьянов, покинули Павлодар после окончания средней школы, третьи – и их большинство – приехали в наш город в 50-60-е годы и навсегда связали свою жизнь с Павлодарским Прииртышьем, обретя здесь вторую родину» [68]. В сборнике представлены отдельные произведения четырнадцати поэтов и писателей, среди которых – О. Григорьева, В. Мухин, В. Семерьянов, С. Горбунов, Ж. Нуркенов, Н. Шафер, С. Шевченко. В предисловии ко второму выпуску (2013) Н. Шафер выделяет поэтов и писателей – зачинателей профессиональной русской литературы Павлодарского Прииртышья (А. Новоселов, А. Сорокин, Вс. Иванов, П. Васильев), внесших значительный вклад в развитие общерусской литературы, а также тех, кто остался в пределах региона (И. Сарафанов, Дм. Приймак), или оказался неизвестным по причине замалчивания его творчества (Г. Бешкарев).
Первая часть монографии «Общекультурный ландшафт Павлодара» (2017) представляет общую характеристику литературного процесса Павлодарского Прииртышья и анализ особенностей творчества отдельных поэтов региона – П. Васильева, О. Григорьевой, Т. Окольничьей, Ж.Нуркенова (авторы раздела – Е.П. Гаранина, Л.Е. Токатова) [69]. Рассмотрению современного литературного процесса (павлодарского литературного общества «Меркурий») посвящены отдельные статьи Е.П. Гараниной, Л.Е. Токатовой [70]; исследованию образа автора в творчестве павлодарского поэта Ж. Нуркенова – статья Е.П. Гараниной «Образ автора как художественное единство (на материале сборника Ж. Нуркенова «Прощальный взмах руки» [71].
Книга Л. Кашиной «Протяни мне, Родина, ладони свои», посвященная 105-летию Павла Васильева, содержит обстоятельное предисловие О.А. Иост, отмечающей вклад автора книги в превращение Дома-музея П. Васильева в «методический центр васильеведения» [72]. В монографии «Современная литература народа Казахстана» С. Ананьева подчеркивает важность функционирования литобъединения и вклад Дм. Приймака, И. Сарафанова, Э. Ваганова в популяризацию региональной литературы Павлодарской области [64, с. 44].
Попытка рассмотрения истории литературной жизни региона была предпринята павлодарским поэтом, прозаиком и журналистом В. Куприным в электронном сегменте proza.ru (http://proza.ru/avtor/wlad51). На основании архивных данных автор охватывает литературную жизнь в Павлодарской области в ранний период (1939-1954), зарождение собственно павлодарской литературы вследствие интенсификации социальной жизни региона в период освоения целинных и залежных земель: «Рабочим жанром стали заметки и зарисовки о трудовых буднях строителей, механизаторов, полеводов, заводских рабочих – всех, чьим трудом поднималась целина в прямом и переносном смыслах. Наряду с ними активно используются вполне литературные формы – очерки, рассказы, рецензии, фельетоны и стихи» [http://proza.ru/avtor/wlad51]. Исследователь детально изучает зарождение (1956) и историю функционирования литературного объединения имени Павла Васильева до наших дней, изучает культурное воздействие литобъединения на литературную жизнь Павлодарского региона и Казахстана в целом.
История появления и бытование современной литературы Павлодарского Прииртышья входят в круг интересов Ольги Григорьевой, поэта, писателя и журналиста, известной далеко за пределами Павлодарской области. В статье «Павлодар на фоне Иртыша», опубликованной в журнале «Знамя», О. Григорьева пишет: «Несомненной поэтической вершиной литературного ландшафта Павлодарского Прииртышья было и остается творчество замечательного русского поэта Павла Васильева, чье детство прошло в Павлодаре, отсюда шагнул он в большую литературу, в бурную и короткую жизнь – к своей ранней гибели» [73]. Исследователь выделяет значимых для истории региона поэтов и писателей, характеризует их творчество. Так, к раннему периоду развития Павлодарской литературы относятся Сергей Шевченко и Сергей Музалевский, к поколению «семидесятников» – Виктор Семерьянов и другие. На смену им пришли представители 90-х, среди которых много новых интересных имен: Ярослав Двуреков, Евгения Скороходова, Маргарита Сюрсина, Владимир Кремер, в настоящее время не проживающих в Павлодарской области. Из ныне активно работающих поэтов называются имена Юрия Мостового, Татьяны Окольничьей, Ивана Кандыбаева, Светланы Денисовой, Талгата Гарипова, Елены Игнатовской; писателей – Юрия Поминова, Сергея Горбунова. О. Григорьева подчеркивает важность уникальных для Павлодарского региона проектов, направленных на сохранение культурно-исторического материала, среди них – действующие областной Литературный музей имени Бухар-жырау, Дом-музей Павла Васильева, Дом-музей Н.Г. Шафера.
Отдельные исследования творчества павлодарских поэтов принадлежат Т.В. Кривощаповой, например: статья «Хронотоп и адресат – этнокультурные концепты поэзии Жанаталапа Нуркенова», опубликованная в сборнике «Идеи евразийства в мировой культуре», посвященном 110-летию со дня рождения П.Н. Васильева [74]; статья «Имманентный анализ стихотворного цикла Павла Васильева», опубликованная в сборнике «Отечественное стиховедение: 100-летние итоги и перспективы развития» [75], и другие. Творчество знаковой фигуры, выдающегося поэта Павла Васильева, художественное наследие которого вышло далеко за пределы Павлодарского Прииртышья, является объектом многочисленных исследований О.А. Иост, В.И. Хомякова, С.К. Шаймардановой и других ученых.
Вопросы локального текста павлодарской литературы рассмотрены в статье поэта И.О. Приходченко, например: «Оппозиции в локальном тексте художественной прозы Павлодара (на материале павлодарской мемуарной литературы 1930-х годов)» [76]. В статье анализируются ментальные оппозиции в художественном локальном тексте Павлодара 1930-х годов на материале мемуаров Абрама Вениаминовича Миля и Геннадия Арсеньевича Бешкарева, проживавших в Павлодаре в конце 1920 – первой половине 1930-х гг.
Известный литературовед, коллекционер, композитор, Наум Шафер, ставший легендарной знаковой фигурой не только Павлодарского Прииртышья, но и далеко за его пределами, много времени посвятил популяризации региональной литературы, став своеобразным «культуртрегером». В Доме-музее Н. Шафера на регулярной основе проводились встречи творческой интеллигенции, презентации произведений павлодарских мастеров слова. Предисловиями, рецензиями, рекомендациями к публикации Н. Шафера сопровождены учебные пособия и хрестоматии для студентов вузов и колледжей, сборники произведений павлодарских поэтов и писателей. «Доверчивые тетради» Н. Шафера – своеобразные очерки о поэзии павлодарского автора Ольги Григорьевой [77]. Книга представляет собой размышления о художественном своеобразии поэзии О. Григорьевой, выделяющем ее на литературной карте Казахстана.
Объект исследования диссертации – «павлодарский текст», представленный в произведениях павлодарских авторов более чем вековой истории региона. Под данным термином понимаются произведения представителей русской литературы Павлодарского Прииртышья в разные исторические периоды.
В качестве предмета исследования выступает идейно-тематическое, жанрово-стилевое, нравственное, философское своеобразие русской литературы Павлодарского Прииртышья как художественного единства.
Цель исследования заключается в следующем: на основе систематизации литературных фактов более чем вековой истории выявить своеобразие литературного процесса Павлодарского Прииртышья в его ретро- и перспективе, и как следствие – определить место данной литературы в казахстанском и мировом литературном континууме.
Гипотеза исследования состоит в следующем: русская литература Павлодарского Прииртышья, представляя собой сложное единство, прошла определенные исторические этапы развития, сложилась в качестве системы творчества разноплановых поэтов и писателей, имевших как длительный, так и эпизодический опыт проживания в указанном регионе, маркировавших ее на литературной карте Казахстана сообразно мировоззренческим, культурным и нравственным установкам, успешно функционирует до настоящего времени, характеризуясь наличием уникальных черт, выводящих ее на казахстанскую, российскую и мировую литературную арену.
С целью связаны следующие исследовательские задачи:
– систематизировать исторический и культурный материал XX – XXI веков, характеризующий Павлодарское Прииртышье как локальное литературное пространство;
– выстроить хронологические рамки возникновения и функционирования павлодарского текста и дать периодизацию русской литературы региона соответственно социально-политическим, культурным, идеологическим процессам, проходящим в региональном, казахстанском и шире – мировом пространстве;
– составить реестр имен авторов, наиболее ярко репрезентирующих региональную литературу Павлодарского Прииртышья, маркирующих ее исключительность на карте казахстанской литературы;
– дополнить литературный контекст локуса биографическими данными авторов; ввести в научный обиход имена авторов, не получивших ранее литературоведческого освещения;
– изучить литературно-краеведческий материал, связанный с историей Павлодарского Прииртышья;
– выявить особенности региональной литературы Павлодарского Прииртышья как локально организованной системы.
Теоретическая значимость исследования заключается в изучении литературного пространства Павлодарского Прииртышья с присущей ему художественной системой, входящей в контекст казахстанской литературы и мирового литературного процесса в целом.
Практическая значимость исследования прослеживается в возможности применения результатов исследования в образовательном процессе. Например, результаты диссертации могут быть положены в основу разработки факультативного курса с одноименным названием в довузовском, элективного курса в вузовском, цикла дисциплин в послевузовском (магистратура) сегменте образования. Реализована посредством выпуска следующих учебных пособий по теме исследования:
1. Ethnic Specifics of communication culture in Kazakhstan and Spain.– Павлодар: Toraighyrov University, 2019. – 147 с. ISBN 978-601-238-973-9. В данном учебном пособии написана глава «Outstanding people of Pavlodar region» по теме диссертации. Имеется акт внедрения в педагогический процесс ПГУ имени С. Торайгырова.
2. «Не покидай меня, строка…»: сборник произведений. – Павлодар: Toraighyrov University, 2020. – 216 с. В данном посмертном сборнике произведений павлодарского поэта Жанаталапа Нуркенова автором диссертации написано послесловие.
3. «Русскоязычная литература Павлодарского Прииртышья XX-XXI веков». – Павлодар: Toraighyrov University, 2021. – 125 с. ISBN 978-601-345-206-7. В данном учебном пособии изложены теоретические основы исследования, рассмотрено творчество поэтов и писателей в хронологическом порядке.
При написании работы в методологическом плане применялись следующие методы: историко-типологический – при выявлении общих явлений в литературе, которые типологически являются схожими; компаративистский – для выявления общих и частных компонентов, универсальных и индивидуальных мотивов в произведениях разных авторов; биографический – для установления связи между биографией писателя и особенностями созданных им произведений; мировоззренческий – с целью изучения системы взглядов поэтов и писателей на мир.
Материалом исследования является творчество авторов, так или иначе биографически связанных с Павлодарским Прииртышьем. Основная сложность при отборе материала исследования состояла в следующем: творчество региональных авторов зачастую известно узкому кругу; они печатаются в газетах, журналах местного и республиканского значения, в самиздате и в коллективных сборниках; индивидуальные сборники стихов и прозы имеют ограниченное число авторов. Одна из особенностей, выявленная при отборе материала исследования, заключается в том, что большая часть произведений (в особенности, молодых авторов) печатается в сегменте интернета. Сетевая литература широко представлена на сайтах www. stihi. ru, www. prosa.ru и других.
Кроме того, в истории русской литературы исследуемого региона отмечены как поэты и писатели, чья деятельность проходила здесь в течение непродолжительного времени, так и авторы, чье творчество началось в 60-е годы XX века и длилось на протяжении всей жизни, например, В. Семерьянов, О. Григорьева и другие.
Принцип исследования сочетает монографический и обзорный характер: фрагментарно рассмотрено зарождение русской литературы Павлодарского Прииртышья и творчество авторов, стоявших у ее истоков, так как неоднократно становилось объектом изучения. Подробно изучен период с 50-60 годов XX века до настоящего дня.
Материал исследования структурирован следующим образом: в качестве объекта исследования были отобраны произведения, созданные жителями Павлодарского Прииртышья, имевшими как эпизодическое отношение к региону, так и проживавшими в течение длительного времени в данном культурно-ландшафтном пространстве. Большая часть литературного материала принадлежит хронологически XX веку, а также включает произведения современных авторов, написанных за десятилетия XXI века. В результате был составлен список авторов, представленный более чем 50 именами, в их числе: Амиров К., Антарес Н., Аргентум И., Афанасьев О., Бевз Л., Безуглов М., Борисовская Н., Бутов В., Вайберт Е., Вервекин А., Васильев П., Галимуллина Р., Гарипов Т., Горбунов С., Григорьева О., Гришина Л., Двуреков Я., Динерштейн М., Дымов Е., Жуматов Г., Зонкер К., Зотова Т., Иванов Вс., Исаев Б., Игнатовская Е., Казаков А., Кандыбаев И., Кисенко М., Куприн В., Куркан Ю., Кусаинов С., Лумпов Е., Лунин К., Меланьин В., Минаков И., Мостовой Ю., Музалевский С., Мухамеджанов Р., Мухин В., Неустроев И., Новосёлов А., Нуркенов Ж., Окольничья Т., Поминов Ю., Приймак Д., Семерьянов В., Сорокин А., Рыбалко Л., Садыков Ж., Сербин М., Сыздыкова О., Таушканова Л., Шевченко С., Щепко Н., Юдинцева Е., Юрченко М., Ягодина Ж. и другие.
Научная новизна исследования формируется следующими обстоятельствами:
– проведена периодизация русской литературы Павлодарского Прииртышья и дана характеристика периодов; выполнен анализ конкретных произведений авторов – представителей каждого из периодов;
– введен в научно-исследовательский оборот материал собственно художественного и историко-литературного, краеведческого характера, связанный непосредственно с рассматриваемым регионом;
– рассмотрено функционирование в литературе указанного региона «локального текста», представляющего собой отражение в произведениях авторов ландшафтных, топографических, исторических, культурных реалий Павлодара, а также непосредственно текстов, созданных географически на данной территории авторами, имеющими к ней непосредственное отношение;
– изучены основополагающие элементы более чем вековой истории русской литературы Павлодарского Прииртышья в качестве своеобразно организованной структуры, обладающей характерными для нее тенденциями.
Положения, выносимые на защиту:
1. Литература, являясь частью культуры, отражает историю региона. Региональная литература формирует образ города в культурном сознании, создает представление о регионе в общекультурном контексте страны. Русская литература Павлодарского Прииртышья, зародившись в начале ХХ века в русле так называемой «советской» литературы, успешно развилась, достигнув своего пика в 1960-1990-е годы, представляет сегодня довольно значимый корпус художественных текстов.
2. Русская литература Павлодарского Прииртышья имеет более чем вековую историю развития и условно разделяется на четыре периода. Первый период, условно обозначенный как время ее возникновения, хронологически протекал в 10-40-е годы XX века и обязан своим появлением поэтам и писателям, чьи жизнь и деятельность были связаны с Павлодарским регионом фрагментарно и позже выехавшим за его пределы. В их числе: А. Сорокин, А. Новосёлов, Вс. Иванов, П. Васильев.
3. В 50-80-е годы XX века, второй период своего развития, русская литература Павлодарского Прииртышья представлена, наряду с поэзией, также и прозой. Знаковые представители периода – Сергей Шевченко, Марат Динерштейн, Сергей Музалевский, Владимир Мухин, Олег Афанасьев, Борис Исаев (творческий псевдоним – Василий Луков), Виктор Семерьянов, Жанаталап Нуркенов, Валерий Бутов. Период 50-70-х годов можно назвать этапом романтической устремленности авторов. Для 80-х годов специфично появление «мемориального», документально-биографического литературоведения (Юрий Поминов).
4. Для 1990-2000-х годов, третьего периода развития русской литературы Павлодарского Прииртышья, характерно творчество Владимира Куприна, Талгата Гарипова, Людмилы Бевз, Натальи Щепко, Серика Кусаинова, Рафаэля Мухамеджанова, Игоря Неустроева, Ольги Григорьевой, Сергея Горбунова, Ярослава Двурекова, Евгения Кожахметова, Евгения Лумпова, Александра Казакова. Период 2000-х годов характеризуется появлением новых имен: Талгата Каримова, Марины Юрченко, Елены Вайберт, Елены Игнатовской, Анастасии Куртиковой. Литература данного этапа стала отражением социально-политических процессов в стране, поисков авторами собственной идентичности в современном обществе, их гражданской позиции.
5. Четвертый этап (2010-2020-е годы) павлодарская поэзия представлена именами как вполне состоявшихся поэтов (Татьяна Зотова, Александр Вервекин), так и молодых авторов (Марина Кисенко, Илья Аргентум, Юлия Куркан, Дияр Машрапов, Светлана Мясоедова, Кира Зонкер, Анастасия Кулик, Гайнель-Хаят Машрапова). Авторам типичен иной ракурс рассмотрения вечных тем смысла жизни, места поэта и поэзии в современном обществе, веры и безверия.
6. Главными проблемами в творчестве, объединяющими авторов разных поколений, являются общефилософские вопросы смысла жизни и человеческого бытия, любви, веры и безверия, поэта и поэзии. Общими мотивами являются идеи евразийства, заложенные родоначальниками литературного процесса. Доминирующей остается тема города и региона в целом, что придает павлодарской региональной литературе уникальное звучание. Для литераторов разных периодов свойственны мировоззренческие различия, что приводит к расхожим способам разрешения проблем.
7. Особое место на литературной карте Павлодарского Прииртышья занимает женская литература, в разное время представленная именами Татьяны Окольничьей, Зулейхи Сербиной, Людмилы Бевз, Натальи Щепко, Ольги Григорьевой, Марины Юрченко, Елены Вайберт, Елены Игнатовской, Анастасии Куртиковой, Ольги Григорьевой, Татьяны Зотовой, Марины Кисенко, Юлии Куркан и других. Авторы ставят и решают вопросы любви, материнства, подлинного предназначения женщины, веры и безверия, истинных и ложных ценностей.
8. Художественным образом, объединяющим литературный процесс Павлодарского Прииртышья и выделяющим его оригинальность, является Павлодар, формирующий особое городское пространство. В разные исторические периоды развития павлодарской литературы данный образ обладал разным смысловым наполнением, проходя ступени эволюции и трансформации. Для представителей первого периода развития русской литературы Павлодарского Прииртышья город является знаковым образом, символом Божественного провидения, неразрывной связи с годами детства и ранней юности, первыми профессиональными достижениями авторов. На втором этапе развития Павлодар – индустриальный город, активно строящийся и развивающийся, уверенно шагающий в будущее, чтящий свое прошлое. Для 1990-2000-х годов характерно перемещение внимания на культурологическое наполнение пространства региона, критическое осмысление его потенциала. Городское пространство ценно посредством целой череды образов памяти, связанных с разными жизненными этапами литераторов. На современном этапе (2010-2020-е годы) Павлодар представляет собой соединение и переосмысление прежних и новых реалий и мифологем, реконструированное пространство экзистенциально окрашенной провинции.
9. Русская литература Павлодарского Прииртышья, являясь частью литературного процесса Казахстана, занимает достойное место на казахстанской, российской и мировой литературной арене.
Апробация результатов исследования:
Результаты диссертационного исследования нашли отражение в 12 статьях, из них 1 – в международном высокорейтинговом журнале, индексируемом в БД Scopus, 5 – в рекомендованных КОКСНВО (Караганда, Алматы, Павлодар); 1 – в зарубежном научном журнале (г. Лодзь, Польша); 3 – в сборниках отечественных и зарубежных международных научно-практических конференций с очным участием (Астана, Шымкент, Томск); 2 – в материалах международных конференций Торайгыров университета. На материале диссертационного исследования были опубликованы два учебных пособия, рекомендованных Ученым Советом Торайгыров Университета на английском и русском языках.
Публикации по теме диссертационной работы
1. Жизнь как «Сопротивление материала»: о творчестве Сергея Павловича Шевченко // Вестник ПГУ им. С. Торайгырова. Серия «Филологическая». – 2019. – №4. – С. 206-215.
2. К вопросу о своеобразии русской литературы Павлодарского Прииртышья // Сборник материалов международной научно-практической конференции «Инновационные и цифровые технологии в инофилологическом образовании» (Астана: ЕНУ им. Л.Н. Гумилева, 2018. – С. 264-270).
3. Regional aspect as one of the components of the historical continuity of generations (based on the materials of famous personalities of Pavlodar region) // Сборник материалов международной научно-практической конференции «XI Торайгыровские чтения» (Павлодар, 2019. – Т. 2. – С. 294-303).
4. Отражение культурно-исторического и нравственного образа Великой Степи в творчестве современных русскоязычных поэтов Павлодарского Прииртышья // Сборник материалов международной научно-практической конференции «II Юнусовские чтения: Модернизация ценностей Великой Степи как ключевой фактор развития науки и образования» (Шымкент: ;лем, 2019. – Т. 2. – С. 487-493).
5. К вопросу о современной русскоязычной поэзии Павлодарского Прииртышья // Вестник Торайгыров университета, серия «Филологическая». – 2020. – №4. – С. 253-264.
6. К проблеме евразийства в творчестве русскоязычных поэтов Павлодарского Прииртышья // Сборник материалов VI(ХХ) международной конференции молодых ученых «Актуальные проблемы лингвистики и литературоведения» (Томск, 2020. – Вып. 20. – С. 261-262).
7. К вопросу о функционировании Павлодарского локуса в творчестве С. Музалевского и В. Семерьянова // Вестник КазНПУ им. Абая. Серия «Филологическая». – 2020. – №4. – С. 260-266.
8. Поэтика времени и пространства в лирике Ольги Григорьевой // Вестник КарГУ им. Букетова. Серия «Филологическая». – 2020. – №1. – С. 82-91.
9. Problems of Multiculruralism in the Works of Russian-Speaking Poets of the Pavlodar Irtysh land // International Journal of Society, Culture and Language. –2021. – Vol. 9, Issue 2. – P. 123-136 (Scopus).
10. Литература Павлодарского Прииртышья в контексте современного литературного процесса Казахстана // Международная научно-практическая конференция «Научные основы Машхуроведения и развитие современных гуманитарных наук» (Павлодар, 2021. – С. 353-358).
11. К вопросу о специфике творчества молодого Павлодарского поэта Ильи Аргентума // Acta Universitatis Lodziensis. Folia Litteraria Rossica (Lodz, 2021. – P. 275-284).
12. Современная женская поэзия Павлодарского Прииртышья // Вестник ТОУ. Серия «Филологическая». – 2022. – №3. – С. 159-170.
Структура докторской диссертации
Достижение поставленной цели обусловило структуру докторской диссертации. Она состоит из списка определений, введения, пяти разделов и заключения, списка использованной литературы из 172 источников. Во введении представлено обоснование темы диссертации, методология, научная новизна, дефинированы понятия «локальный текст», «павлодарский текст», «русская литература Павлодарского Прииртышья».
В первом разделе «Характеристика русской литературы Павлодарского Прииртышья» рассмотрена историко-культурная специфика региона и дана периодизация региональной литературы как художественной системы.
Во втором разделе «Ранний период развития русской литературы Павлодарского Прииртышья (1910-1940-е годы)» представлена краткая характеристика периода и творчества основоположников историко-литературного процесса.
Третий раздел «Расцвет русской литературы Павлодарского Прииртышья (конец 1950-х-1980-е годы) посвящена анализу историко-культурной и литературной ситуации региона как составляющей казахстанского литературного процесса 50-80-х годов XX века, особенностей творчества ярких представителей периода.
В четвертом разделе «Русская литература Павлодарского Прииртышья 1990-2000-х годов» дается представление о периоде конца XX – начала XXI века, его особенностях и о специфике литературного творчества региона в лице его значимых представителей.
В пятом разделе «Русская литература Павлодарского Прииртышья на современном этапе (2010-2020 годы)» проведен анализ поэзии современных авторов, обозначено своеобразие регионального литературного процесса первой четверти XXI века.
В заключении подведены основные итоги диссертационного исследования.
Объем диссертации составляет 153 страницы.
1 ХАРАКТЕРИСТИКА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ПАВЛОДАРСКОГО ПРИИРТЫШЬЯ
1.1 Историко-культурная специфика региона
Литература, являясь частью культуры, отражает историю региона. Региональная литература формирует образ города в культурном сознании, создает представление о регионе в общекультурном контексте страны. Для областной литературы Павлодарского Прииртышья, как и для любой региональной литературы, характерна внутренняя негомогенность, сформированная как эпизодическими участниками литературного процесса, так и персоналиями, проведшими в Павлодаре большую часть жизни. С данным фактом связана проблема недостаточной интенсивности изучения регионального наследия и отсутствия его учета. В рассмотрении региональной литературной идентичности основной методологической проблемой становится отсутствие разработанной концепции павлодарской литературной жизни XX – XXI веков. Павлодарская региональная литература строится в перспективе истории казахстанской литературы, являясь местом участия или вхождения в нее литераторов, объединенных Павлодаром как местом рождения, творческого успеха, определенного этапа жизни и творчества или всего писательского пути.
Локальная история региона отражена в уникальном краеведческом материале, сбором и сохранением которого занимались знаковые для региона люди. Так, среди них – Дмитрий Поликарпович Багаев (1884-1958), краевед, фотограф, историограф жизни Павлодарской области первой половины XX века, чье фотографическое наследие с годами приобретает еще большую ценность. В 1905 году Багаев основал первый в городе фотосалон. В качестве члена-корреспондента Западно-Сибирского отделения Русского Географического общества Багаев много путешествовал по степи, запечатлевая повседневный быт, жизненный уклад казахов. Вошли в историю мировой фотографии работы Дмитрия Багаева «Меновое поле», «По этапу», «Кочуют», «Думы матери у колыбели», «Алтыбакан». Дмитрию Багаеву удалось отразить в снимках историю Павлодарского Прииртышья, свидетелем которой являлся он сам: революцию, голод, коллективизацию, годы Великой Отечественной войны, освоение целинных земель. В 1942 году Д. Багаев основал в Павлодаре историко-краеведческий музей и стал его руководителем. В 2001 году был открыт Дом-музей имени Дмитрия Поликарповича Багаева, где он проживал и работал с 1905 по 1958 годы.
Большая работа по сбору и сохранению истории региона принадлежит Дмитрию Петровичу Приймаку (1903-2002), писателю, поэту, краеведу, члену Союза журналистов Республики Казахстан, переводчику-импровизатору узбекских, казахских поэтов (М. Утемисова, М. Алимбаева, С. Торайгырова, Ж. Мусы, С. Мауленова). В Павлодар Приймак был направлен в 1945 году на должность агронома, но увлечение краеведением (и, в особенности, освещение тем гражданской войны в Павлодарской области, коллективизации, природных и культурных заповедников) привело его на работу в областной историко-краеведческий музей. Здесь он работал в качестве старшего научного сотрудника. Он пешком обошел отдельные районы Дальнего Востока, Узбекистана, Урала, Прикаспия и Павлодарского Прииртышья. Результатом исследований краеведческого характера стали следующие тексты: очерковая рукопись «Пламя над Иртышом», очерк «Хмурый день купца Осипова», повесть «Сейтеньская быль». В поездках по области им были собраны уникальные предметы быта казахов-кочевников, ставших гордостью его научно-исследовательской работы. Дмитрий Приймак являлся членом Литературного объединения имени П. Васильева. При жизни были опубликованы поэтические сборники Приймака: «Иртышские напевы», «Вечная песня – любовь»; книги «Букет для всех», «Скалы и легенды Баянаула», «Баянаул заповедный». В последнюю подборку «Моя душа» собраны стихотворения разных лет и короткая документальная повесть о немом верблюдоводе совхоза «Экибастузский».
Мария Серафимовна Тереник (1929-2018), кандидат исторических наук, профессор истории, краевед, жила и работала в Павлодаре с 1951 года, после распределения по окончанию Казахского педагогического института имени Абая. Научно-исследовательские интересы Марии Серафимовны связаны с историей революционного движения Павлодарской области, социалистического строительства. Трудами М. Тереник восстановлены биографии известных представителей Павлодарского региона. Она является автором более тридцати книг, среди которых: «Забвению не подлежит» (1977), «Павлодарцы на полях сражений» (2000), «Павлодар: это нашей истории строки» (2000), «Командир крейсера «Аврора» на Иртыше» (2001).
Более сорока лет изучением истории Павлодарского Прииртышья занимался Эрнест Дмитриевич Соколкин (1936-2021), историк, краевед, пропагандист истории Павлодарской области, Почетный деятель культуры Республики Казахстан, Почетный гражданин города. По приезду в Павлодар в 1958 году работал в качестве научного сотрудника, позже – директора областного историко-краеведческого музея. Им собрано большое количество материалов, вошедших в архивы музеев Павлодара, Казахстана и России. Эрнест Соколкин является автором более 600 статей и публикаций, а также книг, связанных с историей, культурой, знаменательными датами и персоналиями Павлодарской области: «Почетные граждане Павлодара» (2003) «Улицы нашего города (2007)», справочника «В памяти поколений» (2014) и других.
Жизнь и рабочая деятельность Веры Дмитриевны Болтиной (родилась в 1947 году) связаны с архивированием, документированием и изданием книг, справочников, энциклопедий по истории Павлодарского Прииртышья. С 1966 года работала в архивных учреждениях области, пройдя профессиональный путь от директора государственного архива Павлодарской области до начальника департамента архивов Павлодарской области. В соавторстве с Людмилой Васильевной Шевелевой (родилась в 1945 году) является автором многочисленных книг, документальных изданий по истории Павлодарского Прииртышья, среди которых «Из истории Русской Православной Церкви в Павлодарском Прииртышье 1919-1990 годов» (1999), «Из истории ислама в Павлодарском Прииртышье 1919-1999 годов» (2001), «Здравоохранение Павлодарского Прииртышья в документах 1892-2002 годов» (2002), «Поклонимся великим тем годам. 1941-1945» (2010), «Край Железинский» (2010), «Георгий Берестовский: ученый с мировым именем» (2011) и многих других.
Важное значение для региональной литературы Павлодарской области имеет литературная и журналистская деятельность Юрия Дмитриевича Поминова (родился в 1953 году). Юрий Поминов – писатель, публицист, член Союза писателей Казахстана и России, Союза журналистов Казахстана. По окончанию факультета журналистики Казахского государственного университета в 1977 году работал корреспондентом, заместителем редактора, и на протяжении двадцати трех лет – главным редактором областной газеты «Звезда Прииртышья»; по совместительству преподавал журналистику в Инновационном Евразийском университете, Павлодарском Государственном университете имени С. Торайгырова. Более двадцати лет (1990-2013) входил в состав редакционной коллегии казахстанского литературно-художественного журнала «Нива». Для Павлодарской журналистики публицистические работы Ю. Поминова являются субъективно-мемориальными документами эпохи. Юрий Поминов – разносторонняя личность, публиковал как публицистические очерки: «Живу: новеллы и зарисовки» (1998), «Хроника смутного времени. Записки редактора» (2007), «Просто жизнь. Записки редактора»), так и собственно-художественные произведения. К ним относятся, например, «Помню и люблю» (1993), «Между прошлым и будущим» (2002), «Свет отчего дома» (2011), «Друзей моих прекрасные черты» (2013), «Блестки» (2014, 2020), «Что пройдет, то будет мило» (2014), «Как я был…» (2018).
Современная литературная жизнь Павлодарского Прииртышья широко представлена на многочисленных электронных энциклопедически-краеведческих ресурсах. Их цель – накопление литературно-биографических сведений, воспитание патриотизма и уважения к «малой Родине» через создание единого ресурса информации библиографического, мультимедийного характера, размещение полнотекстовых баз данных, электронных коллекций и каталогов. Значительная деятельность в данном направлении проводится библиотеками города и, в частности, Павлодарской областной универсальной научной библиотекой имени С. Торайгырова, реализующей краеведческие, литературные и общественные проекты. Это, например, электронный проект «Литературная карта Павлодарского Прииртышья», вобравший информацию о Павлодарском регионе как о пространственном и культурном локусе, подробные сведения о жизни и творчестве представителей творческой интеллигенции. Казахстанско-Российский проект «Встречи на границах», посвященный восьмидесятилетию Павлодарской области, создан по договору о сотрудничестве, дружбе и взаимопомощи между двумя государствами. Данный проект играет важную культурологическую, просветительскую, образовательную роль в процессе межнационального взаимодействия и взаимообогащения культур.
Сайт Славянского культурного центра представляет летопись историко-культурной, литературной и региональной жизни Павлодарского Прииртышья, отчет о деятельности Музея имени Анастасии Цветаевой, информацию о коллективах по поддержанию культурных и литературных традиций; отдельная колонка посвящена жизни и творчеству Павла Васильева, освещению мероприятий, направленных на пропаганду творчества поэта и его последователей (история возникновения и деятельность ЛитО имени Павла Васильева).
В Павлодаре находится единственный на постсоветском пространстве дом-музей Павла Васильева, чья история берет начало в 1986 году, представляющий собой методический центр по вопросам изучения жизни и творчества поэта. В экспозиционном зале дома-музея размещены более двух тысяч реликвий, воссоздающих быт поэта. В стенах музея организуются литературные мероприятия, встречи с известными поэтами и писателями, проводятся заседания ЛитО имени Павла Васильева.
Значительная работа по сбору, накоплению и хранению краеведческой и литературной информации Павлодарского региона проводится Музеем литературы и искусства имени Бухар жырау, открывшимся для посетителей 22 марта 1992 года. Музей выполняет важную культуртрегерскую миссию областного и республиканского характера, поскольку занимается пропагандой и популяризацией творчества значимых представителей области. За период функционирования в музее сконцентрирован банк данных о писателях и поэтах Павлодарского Прииртышья. История русской словесности региона представлена в «Зале литературной дружбы» (здесь воспроизведены фрагмент рабочего кабинета Всеволода Иванова, экспозиции по творчеству Антона Сорокина, Павла Васильева, Надежды Черновой, Нелли Ваккер, Розы Пфлюг и других поэтов и писателей).
Интерпретация произведений локальной литературы, культуры, событий истории, становление региональной журналистики являются возможными благодаря подвижнической деятельности литераторов, краеведов, журналистов, связанных с данным регионом. Для Павлодарской регионалистики большой вклад в данном направлении был осуществлен Д.П. Багаевым, Д.П. Приймаком, Э.Д. Соколкиным, Ю.Д. Поминовым и другими. Для локальной истории музеи и библиотеки имеют значение в контексте сохранения историко-культурного наследия и исторической памяти народа, транслирования его последующим поколениям. Являясь памятью народа, они выполняют информационную, образовательную, интеграционную, коммуникативную функции, обеспечивая культурную преемственность и оберегая знаковые традиции прошлого. Роль литературы в этом процессе приоритетна.
1.2 Периодизация русской литературы Павлодарского Прииртышья
Русская литература Павлодарского Прииртышья, зародившись в начале ХХ века в русле так называемой «советской» литературы, успешно развилась, достигнув своего пика в 1960-1990-е годы, сегодня представляет довольно значимый корпус художественных текстов русскоязычных авторов, в том числе и молодых. Павлодарское литературное пространство характеризуется наличием личного опыта поэтов и писателей на фоне общекультурного пространства города. Так региональная литература Павлодарского Прииртышья была вписана в советскую русскую литературу, а позже, после распада СССР и обретения Казахстаном суверенитета, в казахстанский литературный процесс.
Русская литература Павлодарского Прииртышья представляет собой неоднородное явление, слагаемое разными идейно-тематическими и стилевыми особенностями, художественная оригинальность которых обусловлена, в том числе, хронологическими рамками, когда поэт или писатель появился в литературной жизни региона, когда его творчество стало знаковым явлением.
Русская литература Павлодарского Прииртышья имеет содержательную и продолжительную летопись своего развития, возникшую в период революции, разрушения имперской России и утверждения советской власти. Первый этап, условно обозначенный как время ее возникновения, хронологически протекал в 10-40-е годы XX века. Своим появлением региональная литература обязана творчеству поэтов и писателей, жизнь и деятельность которых в определенное время были связаны с регионом. В их числе: Антон Сорокин (1884-1928), Александр Новоселов (1884-1918), Всеволод Иванов (1895-1963), Павел Васильев (1909-1937).
Одним из основоположников литературной жизни Павлодарского Прииртышья считается Антон Семенович Сорокин, связанный с городом обстоятельствами своего рождения и созданием ранних литературных произведений. В региональной истории наследие уникальной личности сохранено, к примеру, в семейном доме А. Сорокина, расположенном на улице, где на сегодняшний день находится отдел фондов областного краеведческого музея имени Г. Потанина. Всеволод Вячеславович Иванов местом своего рождения обязан селу Лебяжье, переименованному в настоящее время в Аккулы, находящемуся на берегу Иртыша, южнее Павлодара. Вершиной литературной жизни Павлодарского Прииртышья представляет собой творчество Павла Васильева, проживавшего в Павлодаре в детстве и посвятившего региону известные произведения. Изучение творчества Павла Васильева стало возможным лишь после его реабилитации и сегодня очень активно. Издаются собрания его сочинений [78, 79], печатаются научные труды, раскрывающие связь великого евразийского поэта с поэтической родиной [80-82], проводятся международные конференции [83-84].
Следующий период (50-80-е годы XX века) – время развития и расцвета литературы Павлодарского региона – связан с именами Сергея Шевченко, Марата Динерштейна, Сергея Музалевского, Владимира Мухина, Игоря Минакова. Знаменательным для истории литературы Павлодарского региона является 1956 год, когда усилиями Сергея Музалевского, молодого поэта и журналиста было создано Литературное Объединение, в разные периоды включавшее поэтов и писателей разного мировоззрения, представлявших собой специфический культурный ресурс. В первом заседании литературного объединения принимали участие Дмитрий Приймак, Нина Зверева, Эмиль Ваганов, Иван Сарафанов, Геннадий Кочетов, Лев Поздышев, Валентин Филатов, Кузьма Тюрин. В 1957 году литобъединению, сплотившему последователей поэтов-шестидесятников на казахстанской земле, было присвоено имя Павла Васильева. Наивысшей ступени развития литобъединение достигло в 60-70-е годы, период активной творческой работы Юрия Мостового, Татьяны Окольничьей, Галымбека Жуматова, Михаила и Зулейхи Сербиных, Марата Динерштейна.
Раннее творчество Сергея Музалевского, Марата Динерштейна (1950-1960 годы), со свойственными им мотивами романтики и авантюризма, сменившееся в 80-90-х годах философскими размышлениями над социально-общественным положением и нравственными воззрениями нового поколения, смыслом жизни и вопросами веры и безверия; Игоря Минакова, поднимавшего темы прославления труда, любви к Родине; профессора и литературоведа В. Мухина, раскрывавшего вопросы памяти и уважения молодого поколения к Великой Отечественной войне, перспектив развития Павлодара и Павлодарской области; и прозаическое творчество Сергея Шевченко – журналиста, корреспондента, с характерными для его романов и повестей вопросами социального неравенства, нравственного выбора человека в меняющихся обстоятельствах, характеризуют период 50-70 годов XX века.
Литературный портрет 60-80-х годов XX века связан с именами Олега Афанасьева, Бориса Исаева (творческий псевдоним – Василий Луков), Виктора Семерьянова, Жанаталапа Нуркенова, Валерия Бутова, Ивана Кандыбаева. Виктор Гаврилович Семерьянов, выпускник Литературного института и член Союза писателей Казахстана, является автором двенадцати поэтических книг, изданных в Казахстане и России. Уникальность творчества В. Семерьянова состоит в том, что оно хронологически охватывает более четырех десятилетий, представляя павлодарский текст в разные периоды его бытования. О. Афанасьев, работавший в Павлодаре в течение десяти лет после распределения из Высшего театрального училища имени М. Щепкина, стоял у истоков создания Павлодарского драматического театра. Ему принадлежат произведения «Утренняя молитва», «Спасибо вам, берега Иртыша» и другие, представлявшие Павлодар как локус в 60-70-х годах со свойственными ему характеристиками провинциального индустриального города. Поэзия В. Бутова – размышления над судьбами родной страны и народа, темой поэта и поэзии («Музыка Курмангазы», «Строка», «Неоформленное»). Период 60-80-х годов XX века вобрал в себя романтику «оттепели» и целины. В этом контексте литература данного периода становится частью поколения «шестидесятников», активно функционировавшего в советское время. Поэзия 60-80-х годов выражает «трагический гуманизм раздумий и переживаний о судьбах страны, времени, человечества» [85]. Локальная история данного этапа отражает особенность Павлодара как целинного города.
Яркое поколение, вошедшее в литературу в 1970-х годах, характеризуется появлением на литературной сцене Ярослава Двурекова, Евгении Скороходовой, позже иммигрировавших в Россию, Владимира Кремера, выехавшего в Германию.
Если в региональной литературе Павлодарского Прииртышья 60-х годов функционируют образы индустриально-производственной тематики – механизатора, строителя, инженера, то для 70-80-х годов для нее становится свойственным обращение к историческим, национальным, социальным истокам (Ж. Нуркенов, В. Семерьянов); истории из жизни обычных людей, проживающих в провинции, изображение отдельной судьбы человека на фоне масштабных исторических событий.
1980-е годы ознаменованы возрождением интереса к прозаическим жанрам, и в целом – перемещением интереса из настоящего в реконструкцию прошлого региона. Появляется «мемориальное», документально-биографическое литературоведение. Так, упомянутый ранее Юрий Поминов, автор многотомного сборника «Хроника смутного времени. Записки редактора», представляет уникальную летопись перестроечных лет, хронику жизни всей страны. Расцвет беллетристики, печать в газетах способствовали беспристрастной и критической оценке происходящих в стране и мире событий. Автором ряда очерков по журналистике, промышленности, рецензий и фельетонов является Юрий Ковхаев, автор сборников «Волька Баклан», «Осколки», «Журналистика – судьба моя».
В 90-х годах творческую пальму первенства переняло следующее поколение авторов: Владимир Куприн, Талгат Гарипов, Людмила Бевз, Михаил Безуглов, Наталья Щепко, Серик Кусаинов, Рафаэль Мухамеджанов, Игорь Неустроев, Юрий Зиновьев. Для данного периода характерен расцвет творчества знаковых для Павлодарского региона литераторов – поэта Ольги Григорьевой и прозаика Сергея Горбунова. Поэт и писатель, чьи ранние произведения датированы 80-ми годами, в настоящее время находятся в процессе активной творческой деятельности.
90-е годы XX века характеризовались литературным авангардом, проникновением в творчество новых и экспрессивных форм и поэтической деятельностью Сергея и Маргариты Сюрсиных, Ярослава Двурекова, Евгения Кожахметова, Евгения Лумпова, Витаса Вагина. Для данного этапа была свойственна, с одной стороны, волна эмиграции значимых авторов в близлежащие государства, с другой, – создание литературных кружков и обществ («Истоки», «Пойма»), объединение поэтов-афганцев (Александр Казаков, Вячеслав Меланьин, Кенжебай Амиров), публикации в «самиздате», имеющие непрофессиональный характер. В литературе данного периода нашли отражение социально-политические процессы в стране (распад Советского Союза, обретение Казахстаном суверенитета), поиски авторами собственной идентичности в современном обществе, вопросы патриотического отношения к памяти, истории, уважения традиций старшего поколения (А. Казаков, Р. Мухамеджанов); предвосхищение мира в эпоху глобальных катаклизмов, социальной напряженности (В. Куприн); раздумья о дальнейшей судьбе страны, нравственности и духовности, о недопущении деградации подрастающего поколения (Т. Гарипов); размышления и сомнения в выборе жизненного пути, мотивы скитальчества и бродяжничества как способа постижения тайны бытия, свободы, правды на земле (С. Кусаинов).
Анализируя творчество поэтов и писателей Павлодарского Прииртышья 1990- 2000-х годов, необходимо отметить, что распад СССР и разделение ранее единого государства существенно повлияли на мировоззрение и творческое самосознание литераторов. У поэтов и писателей часто встречаются тексты, посвященные гражданской теме. Гражданская лирика демонстрирует динамику политических и социальных изменений в стране. Для нее характерно стремление к философскому осмыслению действительности и происходящих в ней изменений, внутренние переживания героя за судьбу собственного края, города. Данная особенность характеризует русскоязычное творчество на всем постсоветском пространстве.
Гражданская лирика явно прослеживается в поэтических текстах О. Григорьевой. Жизнь в Советском Союзе не идеализируется поэтом, но и не выстраивается новая иерархическая система ценностей новой власти. Это создает ощущение подавленности и тревоги за будущее страны. Распад СССР сравнивается Григорьевой с разводом родителей, то есть расценивается как личная трагедия, в качестве потери духовной первоосновы. Для поэзии 2000-х годов свойственно изменение вектора рассмотрения относительно положения в новых изменившихся экономических условиях. Частым мотивом в лирике становится жизнь обычной женщины в сложный социально-политический период в жизни страны. Одной из главных тем в поэзии периода 1990-2000-х становится природа. Поэты чувствуют в природе присутствие Всевышнего, ощущают единение и душевную гармонию с ней (М. Юрченко).
Период 2000-х годов характеризуется появлением новых имен: Талгата Каримова, Марины Юрченко, Елены Вайберт, Елены Игнатовской, Анастасии Куртиковой. Для поэзии свойственна глубокая саморефлексия автора, рассмотрение философских, онтологических и мировоззренческих вопросов.
На современном этапе (2010-2020-е годы) павлодарская поэзия представлена именами как вполне состоявшихся поэтов (Татьяна Зотова, Александр Вервекин), так и молодых авторов, лишь начинающих свой творческий путь (Марина Кисенко, Илья Аргентум). В Павлодаре функционирует литературный клуб «Меркурий», созданный Ильей Аргентумом (псевдоним Ильи Приходченко), представленный именами Константина Павлова (трагически погиб в 2020 году), Юлии Куркан, Дияра Машрапова, Светланы Мясоедовой, Киры Зонкер, Анастасии Кулик, Гайнель-Хаят Машраповой и других поэтов и писателей. Авторы стремятся стать представителями нового этапа литературы Павлодарского Прииртышья, переосмысляя прежние ценности. Для творчества «меркурианцев» свойственно обращение к идеологии Ницше, ощущение глобального одиночества человека во Вселенной, трагическое миросозерцание, предельная субъективность взгляда на мир. На современном этапе Павлодар в прозе и поэзии молодых авторов представляет собой соединение и переосмысление прежних и новых реалий и мифологем, реконструированное пространство экзистенциально окрашенной провинции. Для творчества современных поэтов и писателей Павлодарского Прииртышья характерна размытость культурной идентификации города; молодые авторы стремятся к созданию текста, не маркированного локальной соотнесенностью.
Итак, литературный процесс Павлодарского Прииртышья обладает насыщенной историей, представлен обширным реестром имен и отличается негомогенностью авторского миросозерцания и содержания произведений, а также разнообразием форм их художественной реализации. Выделение определенных этапов развития Павлодарской литературы носит условный характер: один и тот же автор зачастую принадлежит к разным периодам развития литературы Павлодарского Прииртышья.
Русская литература Павлодарского Прииртышья претерпела длительный этап возникновения, развития и становления, приобретя индивидуальные особенности, выделяющие ее на литературной карте Казахстана. На начальном этапе возникновения региональная словесность была связана с литераторами, физически проживавшими на территории Павлодарского Прииртышья недолгое время, ставшими знаковыми фигурами советской русской литературы после своего отъезда, но сохранившими метафизическую, духовную связь с Павлодаром и Казахстаном в целом. Ярчайшим представителем данного периода стал Павел Васильев, для которого Павлодар, река Иртыш стали знаком его духовной первоосновы, символом прежнего русского мира, разрыв с которым становится равноценен потере собственной идентичности. На втором этапе своего развития русская литература Павлодарского Прииртышья находилась под влиянием движения «шестидесятников», что способствовало ее вливанию в процесс советской русской литературы Казахстана. Для регионалистики данного этапа было свойственно прославление социалистического строительства и достижений целины, стремление к нравственному, трудовому и патриотическому воспитанию молодого поколения. Павлодар как локус представлен, с одной стороны, как молодой и строящийся индустриальный город, с другой – подчеркивается его мощь в плане создания единого евразийского пространства для представителей различных национальностей, проживающих на его территории. Данный этап ознаменован возникновением в Павлодаре литературного объединения, ставшего символом сплоченности творческой интеллигенции региона. Для третьего периода развития, протекавшего в экономически и политически нестабильное для страны время, характерны настроения неопределенности, тревоги за будущее страны и народа, за сохранение нравственной и духовной основы общества. С уверенностью заявляет о себе женская литература, представляющая собой преломление вечных для мировой литературы тем любви и смысла жизни, предназначения поэзии, истинных ценностей. Павлодар как образ и его географические реалии являются источником культурологического, ретроспективного и личностно-ценного представления автора. Река Иртыш как центральный образ становится своеобразным символом человеческой памяти, сменяемости и непостоянства жизни.
На современном этапе павлодарский литературный процесс представлен именами как вполне состоявшихся поэтов, так и молодых мастеров слова, успевших заявить о себе. Продолжает свое развитие женская поэзия. Излюбленной формой общения поэтов и писателей с читателем становятся интернет-ресурсы, предполагающие различные формы самопрезентации авторов, возможность обратной связи и комментирования. Частые мотивы в творчестве поэтов новой формации – бренности бытия, молчания, отшельничества. Город предстает в поэзии младшего поколения обытовленно, бессобытийно. Иногда Павлодар изображается именно как провинциальный локус – неприветливый, обреченный и бесперспективный. Хаотичность в изображении города выражается в его предельной ограниченности, локализованности определенными топонимами, связанными с биографией авторов. Пространство города может выражаться через образы немоты, слепоты, катарсиса, оцепенения, мерзлоты. Все эти особенности определяются мировоззренческим хаосом самих авторов.
2 РАННИЙ ПЕРИОД РАЗВИТИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ПАВЛОДАРСКОГО ПРИИРТЫШЬЯ (1910 – 1940-е ГОДЫ)
2.1 Характеристика периода
Становление мировоззренческой и литературной позиции русских поэтов и писателей Павлодарского Прииртышья, в том числе как во всем Казахстане в целом, происходило в двадцатые годы XX века, в период формирования новой литературы, получившей название «советской». Описывая литературный процесс XX века, М. Чудакова отмечает, что 1920-1930 годы в истории советской литературы были решающими, когда формировались магистральный путь и периферийные фигуры. Поэты и писатели (в том числе и казахстанские русские писатели) стремились для нового «социального заказа» найти «адекватные формы, но притом не специфически индивидуальные, а скорее нормативные – такие, которые могли бы служить образцом» [86]. Б. Джолдасбекова отмечает, что «эстетические искания писателей тех лет были самым тесным образом связаны не только с жизненным опытом художника, но и с общей концепцией действительности, с мировоззрением писателя, его политической позицией». [49, с. 25]. Проблемы, интересовавшие русских поэтов и писателей Казахстана данного периода, касались исторических, политических и экономических преобразований в казахской Степи; в центре внимания автора находится национальный герой в новых исторических условиях. Стоит отметить, что в описании жизненного уклада казахов преобладают внешние атрибуты, отсутствует изображение цельного национального характера.
Рассмотрение первого периода развития русской литературы Павлодарского Прииртышья правомерно предварить исследованием общих тенденций функционирования русской литературы Казахстана в данном историческом промежутке. Б. Джолдасбекова отмечает, что формированию русской ветви казахстанской литературы во многом способствовало объединение поэтов и писателей, уроженцев северных областей Казахстана в Омске: Ивана Шухова, Всеволода Иванова, Павла Васильева, Вивиана Витина, Сергея Маркова, Николая Титова и других. Город Омск того времени являлся, по словам П. Косенко, «крупным административным центром…Отсюда многие годы велось управление обширным, как континент, краем, включавшим всю Западную Сибирь и чуть не половину Казахстана» [83, с. 53]. В дореволюционном Омске действовал достаточно значительный круг поэтов и писателей, повлиявший на мировоззрение и творческий метод молодых литераторов: Павел Драверт, Антон Сорокин, Александр Новосёлов, Николай Феоктистов, Георгий Вяткин, Кондратий Урманов и другие. В 1920 году город, освобожденный от Колчака, стал общественным, культурным и литературным центром. Выходили газеты («Рабочий путь», «Сельская жизнь», «Сибирский комсомолец»), журнал «Красный путь». 20 апреля 1920 года А. Сорокин, Г. Вяткин, А. Оленич-Гвененко создали литературное объединение, целью которого стала литературная пропаганда, просвещение населения. С октября 1921 года увидели свет два номера журнала «Искусство», в котором, среди прочих, были напечатаны «Самокладки киргизские» Вс. Иванова. В 1925 году была образована Ассоциация пролетарских писателей, в рядах которой работали Л. Мартынов, И. Шухов, А. Алдан, К. Митина, В. Иванова и другие.
Следующий период развития русской литературы Казахстана связан с отъездом казахстанцев из российских городов в Казахстан, в первую очередь, в Алма-Ату. Несмотря на данный факт, существенную роль в культурной жизни страны играли Усть-Каменогорск, Семипалатинск, Кызыл-Орда. Литературная жизнь Казахстана в 1925-1932 годах во многом формировалась под воздействием Казахской ассоциации пролетарских писателей во главе с Мустафой Каипназаровым. В 1933 году была создана Русская секция писателей Казахстана, которую составили литераторы, родившиеся в Казахстане и оставшиеся жить и работать здесь, а также приехавшие по соцзаказу: И. Шухов, Н. Анов, М. Зверев, Д. Снегин, В. Чугунов, Н. Титов, Д. Черепанов и многие другие. В 1933 году в печати появляются две книги литературно-художественного сборника «Казахстан». В книги вошли переводы произведений Ильяса Джансугурова, Таира Жарокова, Сакена Сейфуллина, а также оригинальные тексты русских литераторов (И. Губанова, Д. Снегина, З. Кедриной). Наиболее остро в данный период стояли проблемы перевода с казахского языка на русский и с русского на казахский.
Значительными вехами в истории становления русской литературы Казахстана правомочно считать выход в свет газеты «Литературный Казахстан» (с 1934 года) и альманаха «Советская литература Казахстана» (1934-1935). В 1935 году газета преобразована в ежемесячник «Литературный Казахстан», в 1939 году переименована в журнал «Литература и искусство Казахстана», выходивший до 1941 года. В 1946 году возобновил деятельность альманах «Казахстан», ставший известным в 1960 году как республиканский литературно-художественный журнал «Простор». На его страницах в разное время публиковались произведения С. Есенина, А. Платонова, М. Жумабаева, О. Мандельштама, Ш. Кудайбердиева, М. Цветаевой, И. Бунина.
Первые подробные сведения о литературной жизни Павлодарского Прииртышья датируются 1939 годом. В июне 1939 года прошел первый слет писателей и акынов Павлодарской области, председателем которого был заявлен Жумагали Саин. Повестка заседания дает представление о круге проблем, интересовавших литераторов того времени: «О состоянии и задачах советских писателей Казахстана, о молодых писательских кадрах». Важными событиями региона послевоенных лет стали юбилейное торжество, посвященное 100-летию со дня рождения Абая (август 1945 года), и литературный конкурс, проводимый редакциями газет «Кзыл ту» и «Большевистский путь» (март-май 1946 года). Темы, беспокоившие литераторов данного этапа – подвиги солдат Великой Отечественной войны, социалистическое соревнование послевоенных лет, борьба за высокие результаты в сельском хозяйстве и промышленности страны.
В следующих пунктах работы будут рассмотрены некоторые особенности функционирования русской литературы Павлодарского Прииртышья 1910-1940 годов в творчестве ее родоначальников. К числу «основателей» русской литературы Павлодарского Прииртышья относятся Антон Сорокин (1884-1928), Всеволод Иванов (1895-1963), Павел Васильев (1909-1937). Писатели и поэт проживали на территории Павлодарской области в ограниченный промежуток времени; сознательный период их жизни и творчества связан с другими городами Казахстана и России. Творчество Павла Васильева и Всеволода Иванова, по мнению П. Косенко, имело большое значение в становлении советской и казахстанской литературы, «…именно эти двое людей с простыми русскими фамилиями ввели Казахстан в великую русскую литературу» [83, с. 16]. О. Григорьева констатирует, что Павлодарское Прииртышье стало местом, вдохновившим поэта и писателя на творчество: «Первая черта, что объединяет двух замечательных советских художников, рожденных этим краем, – это потрясающая яркость их слова. И от необъятности степного простора, от богатырского Иртыша вторая, роднящая их черта – эпическая мощь таланта» [87].
Итак, становление русской литературы Павлодарского Прииртышья как процесса происходило в 10-40-е годы XX века в период формирования новой литературы, получившей название «советской». На данном этапе литературная картина региона складывалась из творчества поэта и писателей, недолгое время проживавших на территории Павлодарской области, но вошедших впоследствии в историю в качестве мощнейших литераторов XX века – Антона Сорокина, Всеволода Иванова, Павла Васильева. Творчество зачинателей литературного процесса Павлодарского региона, ввиду высокой творческой значимости мастеров слова для советской, русской и казахстанской литературы является объектом многочисленных исследований отечественных, российских и зарубежных ученых-литературоведов. По данной причине в рамках диссертационного исследования ранний период зарождения русской литературы Павлодарского Прииртышья рассматривается фрагментарно в контексте изучения павлодарского текста в произведениях указанных авторов. Анализируются произведения, написанные о Павлодаре, имеющие локальную ценность; а также произведения на казахстанскую тематику, являющиеся неотъемлемой составляющей творчества поэта и писателей.
2.2 Творчество П.Н. Васильева (1910-1937)
Павел Васильев, по словам литературоведа В. Сорокина, «не вошел, а ворвался в поэзию, как влетел на разгоряченном коне. В нем соединились два древних ветра – русский и азиатский, коснулись крылом друг друга два материка – Европа и Азия» [88]. «Казахское детство» поэта повлияло на евразийский характер его поэзии. По мнению литературоведов, казахская действительность занимает важное место в поэзии Павла Васильева: множество мест на карте Казахстана нашло отражение на страницах его стихотворений. Здесь и «затаивший звонкость» Зайсан, и «ястребиный» Павлодар, Кустанай, Караганда, Семипалатинск, Усть-Каменогорск, Алма-Ата, Туркестан, Актюбинск, Атбасар.
Творчество Павла Васильева стало объектом изучения многих российских и казахстанских ученых, среди которых П. Выходцев [89], Е. Беленький [90], П. Косенко, С. Черных, Г. Тюрин [91], С. Шаймарданова [92], С. Шевченко [93], С. Куняев [94], В. Хомяков [95], И. Дурново [96], О. Иост [97] и другие.
Павел Васильев – поэт-евразиец. Современный Казахстан в полной мере является политическим преемником идей евразийства, поскольку находится на границе одновременного существования двух рас, азиатской и европейской цивилизаций, мусульманства и православия.
Детство и юные годы Павла Николаевича Васильева прошли в Казахстане. Отец, Николай Корнилович Васильев (1886-1940), учитель математики, получил образование в учительской семинарии города Семипалатинска. Мать, Глафира Матвеевна Ржанникова (1888-1943), окончила павлодарскую гимназию, была разносторонней личностью, знала французский язык, музыку, литературу. В 1906 году семейная пара приезжает в Зайсан, уездный город, входивший в Иртышскую линию Сибирского казачьего войска, на границе с Китаем, где 23 декабря 1909 года родился будущий поэт. Васильевы уехали из Зайсана в 1911 году, в первую очередь, из-за страха потерять ребенка (двое первых детей, Владимир и Нина, умерли во младенчестве). Образ жизни семьи Васильевых можно охарактеризовать как кочевой: страна в то время нуждалась в талантливых педагогах, поэтому детство и отроческие годы Павла Васильева прошли в Сандыктавской станице, Павлодаре, Атбасаре, Петропавловске и Омске. Из Омска отца мобилизовали в армию Колчака. Позже в поэзии Павла Васильева появятся локальные меты регионов, в которых прошли его детские, отроческие, юношеские годы («Рассказ о деде», «Бахча под Семипалатинском», «Киргизия», «Ярмарка в Куяндах», «Товарищ Джурбай», «Джут» и многие другие). По мнению исследователей, многочисленные переезды семьи и обширные дружеские отношения отца и дедушки со степными жителями способствовали формированию у будущего поэта первых представлений о кочевом быте, культуре, знакомству с казахским языком, фольклором. Павел Васильев стал одним из первых поэтов, введших мир казахских степей в русскую и советскую литературу. Поэт мастерски перевоплощается в акына, сохраняя художественно-стилистические особенности русской поэзии.
В 1920 году семья вернулась в Павлодар, поселившись у родителей Глафиры Матвеевны. Именно дедушка и бабушка передали будущему поэту любовь к устному народному творчеству, обычаям и языку казахского народа. К этому времени в семье было уже трое сыновей: кроме Павла, родились Борис и Виктор. Позже об этом домике на берегу Иртыша поэт напишет в стихотворении «Павлодар», в черновом наброске «Пролог» и поэме «Автобиографические главы» (1934). Павлодар стал программным в физически и метафизически обозначенной «линии жизни поэта» [97, с. 182]. По приезду в город Павлодар Павел Васильев учился сначала в школе водников, позже в школе II ступени. Летом 1923 года для учеников была организована поездка по Иртышу. Дневник наблюдений будущего поэта считается одним из ранних свидетельств творчества поэта. О Павлодаре он пишет: «Мне вокруг становится очень жалко и нашу уютную комнатку, и зеленый садик с пахучими кустами, и кривые улицы Павлодара, которые я покидал… С каждой минутой мы отдаляемся дальше, ясно встают передо мной прошедшие дни, проведенные в этом простом городке, ставшем для меня как бы родным». [91, с. 270]. Непосредственно здесь Павел Васильев проникся ощущением собственной самобытности как личности и поэта:
Ах, виноват ли я, что сердце непослушно
Всё рвётся к воздуху поэм.
Ах, виноват ли я, что сердцу душно
В кругу застывших схем?! [78, с. 185].
Павлодар географически и духовно вошел в художественный мир поэта, определив его индивидуальность, основанную на глубокой преданности Родине:
Мой Павлодар, мой город ястребиный.
Закрой глаза – по сердцу пробегут
Июльский гул и лепет сентябриный.
Амбары, палисадник, старый дом
В черемухе,
Приречных ветров шалость, –
Как ни стараюсь высмотреть – кругом
Как будто все по-прежнему осталось [78, с. 188].
Образ Иртыша, являющегося мерилом его размышлений о смысле жизни и законах бытия, становится одним из основных в творчестве поэта:
Катятся, катятся синие волны,
Лижут гребнями теплый песок.
Катятся, катятся яростью полные
И, разбиваясь, рыдают у ног.
Снова волнуются, снова сбираются,
Снова взлетают на желтый песок.
Но, не сорвав своей злобы, скрываются,
Делая то, что назначил им рок [78, с. 14].
Из созданных стихотворений поэта более десяти посвящены Иртышу, как во время проживания в Павлодаре, так и в более поздний период. Некоторые из них отражают характеристики реки, людей, проживающих на ней. Так, стихотворение «Там, где течет Иртыш» (1927) содержит описание природы, нравов и уклада жизни казачьих станиц, построенных по течению реки в XVIII веке. Поэту явно по духу импонирует буйство и вольный образ жизни казаков.
О.А. Иост приходит к выводу, что «в ранний период творчества для Павла Васильева характерна совершенно суггестивная по результату образность как следствие своеобразного восприятия окружающей обстановки физического мира, реализованная посредством красочных эпитетов, ярких метафор» [97, с. 186]:
Этот вечер был вечером маков,
Пышным вечером алых цветов –
По-весеннему ярким закатом
Опустился на тёмное дно.
Этот вечер был птицей вольной,
Чуть трепещущей в сети лучей…
Облака потянулись стройно,
Точно стаи больших лебедей [78, с. 36].
Стихотворение «Павлодар» впервые было опубликовано в 1931 году в журнале «Земля Советская». Описывая Павлодар 20-х годов XX века, провинциальный пыльный город с населением чуть больше 20 000 человек, П. Васильев предсказывает его дальнейшее индустриальное развитие, появление новых импульсов, способствующих укреплению города на карте страны.
Родная земля представлена в поэме «Автобиографические главы»: «пестрая кошма степей», лошади, степной ветер – все эти образы обретают планетарный масштаб. Сопричастность истории и осознание неразрывной духовной связи с ней, осознание собственной ответственности за будущее страны создают оригинальный стиль поэта.
В 1926 году поэт уезжает из Павлодара в Семипалатинск, а оттуда во Владивосток, где пытается поступить в университет. Здесь он впервые печатается в газете «Красный молодняк» (стихотворения «Октябрь», «Из окна вагона»). В 1927 году активно работает и печатается в Новосибирске в журналах «Сибирские огни», «Советская Сибирь» (стихотворения «Бухта», «Там, где течет Иртыш» и другие). В 1928 году Васильев создает «Прииртышье», поэму о прииртышском казачестве в форме «казачьих запевок», считающуюся в настоящее время утерянной. Исследователи приходят к выводу, что отрывки из «Прииртышья» были опубликованы в журнале «Сибирские огни» под названием «Прииртышские станицы», ставшие позднее двенадцатой главой поэмы «Песня о гибели казачьего войска». Позже «Прииртышские станицы» стали известны под заглавием «Там, где течет Иртыш» и были посвящены месту, ставшему поэту второй Родиной.
Степь и река – два пространственных образа, являющиеся атрибутами детства, родного дома. Неудивительно, что наименования, прямо или опосредованно связанные с рекой, встречаются часто, особенно в ранней лирике: «Там, где течет Иртыш» (1927), «По Иртышу», «Иртыш». По мнению Л.И. Абдулиной, «В образной системе васильевской лирики река – это и целый мир, привычный и родной, в котором происходят важные события, и равноправный герой повествования» [98].
Образ Павлодара, понимаемый как культурное локальное пространство, входит у Васильева в своеобразную летопись истории, и если в ранних стихотворениях 20-х годов XX века город предстает в качестве провинции, то в более поздних история края видится под углом происходящих в стране перемен. Стихотворения запечатлевают историю становления Павлодарского уезда: так, стихотворение «Там, где течет Иртыш» (1927) описывает бытовой уклад казачества.
История Павлодарского Прииртышья локально вписана в стихотворение «Случай при организации колхоза Черлак». История образования колхозов и установления Советской власти в Павлодарском Прииртышье, как и по стране в целом, была непростой, иногда трагичной:
И скажу, как умею: мразь –
Казачество, прошлогодняя сила,
Которую наша Советская власть
Все же до времени пощадила,
Против колхозов вооружена.
Знаю, затеи у них какие:
Сабли в руки, сапог в стремена
И на рысях вымогать Россию…
На нашей любви, на костях
Да здравствует власть Советов! [78, с. 128].
Стихотворение «Пароход» (1928) изображает становление на Иртыше пароходства. Природная мощь Иртыша отныне подчинена силе человека («Взнуздан крепко канатной уздой»). Павел Васильев был в числе поэтов, впервые введших казахстанскую тему в русскую поэзию. Большая часть произведений посвящены Казахстану, Павлодарскому Прииртышью, истории и быту казахских аулов и казачьих станиц. Многие стихотворения выделены в циклы: «Стихи Мухана Башметова», «Песни киргиз-казахов».
В 1927 году П. Васильев уезжает в Москву, где поступает на рабфак, одновременно подрабатывает и выступает на творческих вечерах. В августе 1928 года поэт уезжает в путешествие по Дальнему Востоку и Сибири. Результатом поездки стали две очерковые книги («В золотой разведке», «Люди в тайге»). В 1929 году поэт поступает на Московские высшие государственные литературные курсы, активно печатается в поэтических журналах. За последующие семь лет жизни автором было написано более двухсот стихотворений и известные поэмы – «Песня о гибели казачьего войска» (1928-1932), «Лето» (1932), «Соляной бунт» (1933), «Христолюбовские ситцы» (1935-1936) и другие.
Находясь вдали от Павлодара, поэт духовно связан с Павлодарским Прииртышьем, посвящая ему множество строк. Первым стихотворением, опубликованным в Москве, стали его «Прииртышские станицы». Данное стихотворение отличается от других произведений об Иртыше введением нового мотива, придающего социально-политический оттенок – противоборство кулацкого и колхозного, создающее у читателя ощущение искусственности. Отклик в душе вызывает именно описание родной стороны:
Желтые пески, зеленые воды
Да гусями белыми пароходы.
Сторонушка степная, речная, овражья,
Прииртышские станицы Черлак и Лебяжье.
Прииртышские станицы – золото закатное,
Округ Омска, Павлодара, округ Семьпалатного [79, с. 23].
Становление Васильева как поэта происходило в период серьезных исторических преобразований, революционных волнений, повлекших за собой культурные и цивилизационные изменения, воспринятые первоначально поэтом с волнением. Так, стихотворение «Киргизия» (1930) описывает предчувствие древней степью изменений, кардинально повлиявших на социальную, бытовую, культурную жизнь коренного населения:
Так ждет и готовится степь к перемене
В песках, залежавшись, вскипает руда [78, c. 137].
Меняются не только время, обстоятельства и исторические имена – преображается и сам поэт. Васильева манят новые места, ему становится слишком тесно в прежних условиях. Символично в этом отношении стихотворение «Глафира» 1930 года, посвященное матери поэта. Прежняя жизнь матери, Иртыш и «купецкий город» – символы старого мира, которые все еще ценны Павлу Васильеву:
Багровою сиренью набухая
Купецкий город, город ястребиный,
Курганный ветер шел по Иртышу.
Он выветрил амбары и лабазы,
Он гнал гусей теченью вопреки
От Урлютюпа к Усть-Каменогору…
Припомни же рябиновый закат,
Туман в ночи и шелест тополиный,
И старый дом [78, с. 160].
Мечась между старым и новым миром, Павел Васильев выбирает прошлое, дорогое его сердцу, ощущая, в то же время, печаль от осознания измены родному краю и матери, подарившей жизнь:
Пускай прижмётся тёплою щекой
К моим рукам твое воспоминанье,
Забытая и узнанная мать, –
Горька тоска… Горьки в полях полыни… [78, с. 161].
В то же время, поэт утверждает необходимость принятия новой жизни, которая звучит искусственно, создавая ощущение того, что «поэт как бы заклинает себя, программируя должное, ожидаемое от него строителями нового мира, поведение» [97, с. 196]:
Как ветер, прям наш непокорный путь,
Узнай же, мать, поднявшегося сына, –
Ему дано восстать и победить [78, c. 161].
В попытках подстроиться под преобразования нового мира, Павел Васильев создает произведения, показывающие успехи социалистических преобразований. Так, стихотворение «Город Серафима Дагаева» (1931) – своеобразная летопись городов Прииртышья, где поэт изображает родной отчий дом, ушедший в небытие:
Старый горбатый город – щебень и синева,
Свернута у подсолнуха мертвая голова, –
Улица Павлодарская, дом номер сорок два.
С пёстрой дуги сорвется колоколец, бренча,
Красный кирпич базара, церковь и каланча» [78, с. 171].
Первая часть произведения – символ нежности и привязанности поэта к канувшей эпохе, что заметно в изображении природы Иртыша и его богатств:
Над Иртышом зеленым чаек полет косой…
Небо в гусиных стаях, в медленных облаках…
Каждая дыня копит золото и аромат,
Каждая дыня цедит золото и аромат,
Каждый арбуз покладист, сладок и полосат.
Это ли наша родина, молодость, отчий кров, –
Улица Павлодарская, восемьдесят дворов? [78, с. 171].
Вторая часть динамична; ощущается неминуемая сокрушающая сила: рушатся основы прежней жизни, сформированной на вере:
Восемь церквей, шатаясь, сдвинулись и пошли –
В бурю, в грозу, в распутицу, в золото, в ковыли [78, c. 172].
Вскоре после этого город занимают красноармейцы, начинается призыв местных жителей в действующую армию:
Пики остры у конников, память пики острей:
В старый горбатый город грохнули из батарей [78, с. 171-172].
Раны на душе поэта – от осознания трагичности нового режима, уничтожающего все вокруг:
Вот она, наша родина, с ветреной синевой,
Древние раны площади стянуты мостовой,
В камень одеты площади, рельсы над мостовой.
Статен, плечист и светел утренний город твой! [78, с. 172].
В стихотворениях более позднего периода приходит осознание сложностей, с которыми пришлось столкнуться людям в новых исторических условиях и шире – последствия утраты духовной первоосновы в годы революции, НЭПа. «Павел Васильев – поэт, который пытается разобраться с тем, что происходит с его народом, с его страной. Проблемы прошлого, настоящего и будущего родины, которые определяются внутренним состоянием каждого конкретного человека, – центральная для него» [99]. Эти проблемы автор позже поднимет в поэмах «Кулаки», «Христолюбовские ситцы».
Стихотворение «Провинция – Периферия» (1931) вводит в локальную историю Павлодарского Прииртышья категорию памяти: простые люди, жившие здесь (дедушка поэта, Васильев Корнила Ильич, друзья детства Асанов, Пшеницын, токарь Нетке), ставшие свидетелями превращения периферийного Павлодара в индустриальный центр. Уездный Павлодар для поэта – давно отживший город; провинция понимается исключительно в отрицательном плане:
Провинция!
Ты растопила воск
Свечей церковных. И непрестанно
Спивались на Троицын праздник в лоск
Все три отдела казацких войск
От Омска и до Зайсана [78, с. 179].
Перед читателем проплывают картины купеческого города, запуск теплохода «Андрей Первозданный», строительство железной дороги, разрушение церквей, соревнование пятилеток. Поэт приветствует новый мир, заявляя о своей ненависти к отжитому:
Пусть ты мне давала семью и дом,
Я всё же тебя ненавижу…
Но эта ненависть свежих кровей,
Которой – не остановиться!
Горячие рельсы в пыльной траве!
Гляди: слетели кресты с церквей,
Как золотые птицы [78, с. 179].
Произведений с подобным финалом у поэта немного – он, как приверженец старинного русского уклада жизни, осознает опасность нового государства, провозглашающего смертоубийство, ненависть, нигилизм, и возвращается к духовной первооснове. «Он остается верным родному миру, олицетворением которого для него было Прииртышье» [97, c. 204]. Доказательство этому – стихотворения позднего периода творчества поэта, где именно родное Прииртышье ассоциируется с возвратом к истинным ценностям жизни. Так Павел Васильев пишет о Павлодаре в стихотворении «Павлодар» 1931 года:
Сердечный мой,
Мне говор твой знаком,
Я о тебе припомнил, как о брате,
Вспоённый полносочным молоком
Твоих коров, мычащих на закате [78, с. 187].
Пространство, расширяющееся до предела необозримых степей, рассмотреть которые под силу лишь степному орлу, определяет масштабность бытия («Полстраны, заседлав лошадей, / Скачет ярмаркой в Куяндах») и, в то же время, акцент на мелких деталях («Пьет джигит из касэ – вина! /– Азиатскую супит бровь, / На бедре его скакуна / Вырезное его тавро») [78, с. 141]. Эпическая картина степного края в «Ярмарке» создается стяжением географических реалий. Стада баранов идут к Атбасару, орлы летят от Тобола на Каркаралы, упоминается казачья станица Лебяжье. Эта картина становится практически осязаемой вследствие наполнения ее движением (скачет ярмарка, казаки гонят в степь коровьи стада), звуками (конский топот, рев коров), запахами (аромат арбузов и дынь, запах березовых листьев). Своего рода «сопричастность» казахстанской степи создает неразрывную ментальную связь с Казахстаном, казахским народом и степью. Так, в стихотворении «Азиат» данная связь прослеживается как на уровне физических умений (искусство управлять конем), так и знаний бытовых устоев и традиций казахского народа.
В степи бывают драмы и даже трагедии. Описанию страшного явления в казахстанской степи посвящено стихотворение «Джут» (1930). Неизбежное природное бедствие, в результате которого травяной покров сковывается ледяной коркой, что приводит к падению скота и голоду, в стихотворении П. Васильева приобретает антропоморфные очертания:
Это старый и хитрый джут,
Он по пальцам считает дни.
Хохоча, сумасшедший джут
Зажигает волчьи огни [78, с. 50].
В данном стихотворении читатель встречается с представлениями древних поколений о стихиях. Шаман, входящий в транс, переносится в иную реальность, где в его столкновении с враждебными силами не помогает ничто: никому не скрыться от сатанинской силы:
Для тебя на кострах, старый джут
Спляшет самый лучший шаман [78, с. 50].
В 1932 году Павел Васильев переживает первый арест по делу «сибирской бригады». Поэт смог отделаться условным наказанием, но уже тогда оказался под пристальным вниманием НКВД. После ареста начинается период травли, преследования, явной и скрытой слежки за личной жизнью и литературной деятельностью Васильева. В 1934 году в «Правде», «Звезде», «Литературной газете» была опубликована статья Максима Горького «О литературных забавах», сыгравшая роковую роль в судьбе поэта. В ней автору вменялись обвинения в антисемитизме, защите кулачества, «порче нравов» молодой литературной среды. В 1935 году Васильева исключают из Союза писателей, что фактически повлекло запрет на публикацию его произведений. В газете «Правда» от 24 марта 1935 года было опубликовано «Письмо в редакцию», подписанное двадцатью литераторами, многих из которых Павел Васильев считал своими друзьями, с просьбой «принять решительные меры» к поэту. Вскоре после этого, 16 июля 1935 года Васильева снова арестовывают, приговаривая к полутора годам лишения свободы. После перевода из невыносимых тюремных условий города Электросталь в Рязанскую тюрьму поэт пишет одну из своих значительных поэм «Принц Фома». После освобождения из тюрьмы в 1936 году поэт пишет стихотворение «Прощание с друзьями», где мысленно прощается с родными и близкими людьми.
6 февраля 1937 года Павел Васильев был снова арестован. Поэту было предъявлено обвинение в подготовке террористического заговора против Сталина; по приговору суда от 13 июня 1937 года он был расстрелян 16 июля того же года. Вслед за поэтом были репрессированы отец и средний брат Борис; в живых остался младший брат, Виктор, прошедший через испытания ГУЛАГа. После двадцати лет забвения, в 1956 году жене поэта Е. Вяловой и его другу М. Гронскому удалось добиться полной реабилитации и восстановления Васильева в Союзе писателей; вскоре после этого вышел первый сборник произведений поэта.
Итак, родное поэту Прииртышье играло в жизни и трагической судьбе Павла Васильева исключительно важную роль. Внутренняя связь поэта с Павлодарским Прииртышьем неразрывна, несмотря на то что поэт покидает его физически, лишь иногда возвращаясь в город своего детства и ранней юности. «Став одним из важнейших поэтических образов лирического творчества Павла Васильева, Прииртышье стало для него по итогу знаком всего самого лучшего в себе самом, знаком неизбывной любви к родному старому миру русской жизни, измена которому грозит потерей собственной идентичности. Прииртышье стало знаком верности Павла Васильева – себе, своему предназначению поэта,… что зачастую требует от человека жертвенности. В этом отношении Павел Васильев выполнил свое предназначение» [97, с. 207].
2.3 Творчество А.С. Сорокина (1884-1928)
Антон Семенович Сорокин родился 29 июня 1884 года в Павлодаре в семье зажиточного купца. На сегодняшний день в городе Павлодаре сохранен дом, где проживала семья Сорокиных, в котором находятся фонды областного краеведческого музея имени Потанина. Антон Сорокин имел разные профессии – был учеником иконописца, торговал кожей и солью, работал счетоводом в Управлении Омской железной дороги.
Жизнь и творчество Антона Сорокина становилось предметом исследования П. Косенко [100], Н. Яновского [101], Е. Беленького [102], М. Лепехина [103], В. Хомякова [104] и других литературоведов.
Личность Антона Сорокина связана со многими легендами, автобиографическими сюжетами и мистификациями. Писатель сам себя провозгласил «королем всех писателей», «кандидатом Нобелевской премии». П. Косенко, рассуждая о личности писателя, делает вывод, что «это был человек сложный и не лишенный иных весьма малопривлекательных черт, но очень незаурядный и чертовски интересный… Павлодарец Сорокин с детства знал казахский быт. В дальнейшие свои приезды в Павлодар и его окрестности Антон Семенович интересовался жизнью казахов уже целеустремленно, по-писательски и чем дальше, тем лучше, полнее и глубже изучал ее и воссоздавал в своих рассказах. Степь, о которой пишет Сорокин – это исторически-конкретный Казахстан начала века с его характерными приметами, явственными изменениями в привычном вековом укладе» [100, с. 286-287]. Исследователи отмечают в качестве сквозной темы произведений писателя столкновение «свободной, естественной жизни киргизов (казахов) с городом, являющимся символом ужаса, страха, разрушения цельной натуры человека с патриархальным сознанием» [65, с. 101]. Многочисленные повествования на данную тему в форме рассказа-примитива, однако, скорее можно рассматривать в качестве стилизации под азиатский фольклор. Характерной особенностью рассказов Сорокина является то, что «в описании жизни казахов преобладают детали внешнего антуража, нет убедительного изображения цельного характера национального персонажа» [65, с. 37].
Антон Сорокин поднимает в творчестве извечные темы об основах мироздания, о месте человека на земле, о жизни и смерти. В мировоззренческой картине писателя объединились опыт русского и казахского народов. Заслуга Сорокина состоит в том, что, хорошо зная нравы казахов Павлодарской, Семипалатинской, Акмолинской областей, равно как и Омска и Омской области, он отображал в своих рассказах их жизнь, традиции, быт и культуру на протяжении всей своей жизни. Многие рассказы имеют автобиографические черты, упоминания о родном Павлодаре, где прошли детские годы писателя, где он работал в торговой лавке, занимался фотографией. Фотоработы Сорокина участвовали в фотовыставке в Казани, где Антон Сорокин был удостоен диплома первой степени и получил золотую медаль.
Человек и природа у писателя представляют единое целое. Цивилизация разрушает природные основы человека. Так, в рассказе «Тынду-тынта – трава стона» автор пишет: «Мир и счастье были когда-то на земле. Велика и обильна мать-Земля – и для всех хватало пищи. Все создания были прикреплены корнями к земле. Каждому своему детищу отдавала мать-Земля необходимую пищу. И только всходило солнце, просыпалось все живущее и посылало благодарность своей матери» [105]. В. Хомяков приходит к выводу о «вписанности» А. Сорокина в азиатскую культуру как по факту рождения, так и по национально-психологическим чертам. Образы и мотивы Востока сопровождали творчество писателя на протяжении всей его творческой биографии; бесконечная безлюдная степь, вызывающая грусть, тоску, настраивающая на философские размышления, является одним из основных образов. А. Сорокин в своих рассказах дает грандиозную панораму патриархальной жизни казахского народа с ее особенным укладом, неторопливым течением всей жизни человека, с размеренной вереницей будней и праздников [104].
Изменяющиеся социально-политические условия в Степи влияют на характер повествования писателя: дореволюционный период, гражданская война равносильны уничтожению ее жителей; социализм – возрождению жизни степняков. В произведениях автора, посвященных уничтожению инородцев, сквозным является мотив народной песни. Писатель показывает неизвестную широкой массе читателей жизнь людей иной национальности под углом собственной ментальности. Так, в рассказах «Непонятная песня» (1911), «Запах родины, или Дар степи – трава джуусан» (1913) в первом случае песня акына подчеркивает онтологическую проблему существования казахского населения, поставленного в нечеловеческие условия выживания; во втором – песня напоминает причитание отца, укоряющего сына в том, что тот забыл Родину: «Кто ты, страшное чудовище? Кто отец твой, кто мать твоя? Я тебя не знаю… Я забыл тебя…как ты забыл запах родины – траву джуусан» [105, с. 29]. В рассказе «Страшный танец кутерме» (1913) в песне передается стон умирающего вследствие джута народа: «Выла буря. И вдруг они, эти голодные люди, запели страшную песню тоски и горя, песню безысходной голодной смерти, песню обреченных на медленное умирание» [105, с. 39]. Кутерме – это танец смерти, на которую отчаявшиеся люди отвечают хороводом, разворачивающимся на сцене импровизированного театра. Однако, по мысли автора, образованной и благопристойной публике более интересна «босоножка Айседора Дункан», а вот босоногий киргиз – «отвратительное зрелище». Мотив уничтожения степи городом у писателя конкретизируется в историческом контексте гибели казахской степи. Обезличенный жестокий город противостоит живой Степи. Так, трава жуусан – полынь, символ Родины, «была выше роста баранов, и в этой траве скрывались лисицы и зайцы». [105, с. 54]. Город противопоставлен живому дыханию Степи, обезличен: «города-язвы… все растут и растут, покрывают тело земли, и копошатся в них люди, как черви, и пожирают жизнь животных» [105, с. 44]. Машины и транспортная техника заменяют животный и растительный мир Степи: «Со стоном летала машина с человеком» [105, с. 18].
Спустившийся с высоких гор последний бакса (пророк, певец) проходит всю степь, чтобы донести до людей свою песню-истину (рассказ «Последний бакса Ижтар», 1914). Исследователь отмечает, что в данной песне прослеживается библейский подтекст: баксы вспоминает о временах, когда в степи было множество певцов [106]: «Разве не играли они печальные песни? Разве не слушали вы печальные песни?». Библейская цитата: «…мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам печальные песни, и вы не рыдали» (Мф. 11: 17). Горькая песня баксы – о вреде, который влекут за собой города и разрушительная цивилизация. В произведении «О чем плакал Кинжетай» (1915) певец Магач тоскует о том, что ушли хорошие времена, а с ними – и веселые песни, сменившиеся на «какие-то печальные, заунывные» [105, с. 52]. Часто действие рассказа происходит на сцене, где жители степи становятся главными героями, потешающими публику. Однако в последнем произведении сцена театра сама становится историей разворачивающейся трагедии целого народа, смотреть которую цивилизованная публика отказывается.
Со стремлением человека к поиску лучшей жизни в городе связан мотив искушения. Простого человека губит стремление к наживе, обогащению, получению образования, окончательно разрывающему связь человека со своей культурой, традициями, языком. Многие рассказы в своем финале имеют сообщение о гибели детей в городе, что становится закономерным финалом отрыва от родных корней («О чем плакал Кинжетай»).
После революции Антон Сорокин занимал важное место в литературной жизни Омска. Дом писателя на Лермонтовской улице объединил многих художников и литераторов: здесь бывали Вс. Иванов, Л. Мартынов, Л. Сейфуллина, А. Алдан-Семенов.
В произведениях Антона Сорокина 1915-1924 годов намеченные мотивы получают дальнейшее развитие: разрыв между поколениями приводит к разрушению родоплеменных отношений («Печальные песни Ачара», 1915); неприятие толпой творчества акына – к его песенной немоте («Джурабай», 1922); ненависть к врагу, уничтожившему семью – к отмщению и обретению справедливости («Песня Джеменея», 1922); интерес неискушенного жителя Степи – к катастрофичности столкновения его с цивилизацией («Железная птица», 1924). Исторически данный период совпал со временем бесчинств банды Анненкова, поэтому основным мотивом произведений данного периода становится мотив смерти: «В киргизских степях справляла свой пир анненковская банда. Огонь шел огненной стеной от реки Карасук до Абаканских гор и степных озер Джемансор. Черными и белыми облаками красил пожар голубое небо, степь затягивал ночным дымом» [105, с. 64].
В произведениях последнего периода жизни в отношениях «город-Степь» намечается качественный сдвиг: Степь вписывается в локальное пространство большого города, начинает существовать по его правилам. Так, в сказе «Глаза Сибири» (1925) автор декларирует природную гармонию между природой и человеком: «По тихим зеленым степям, долинам Алтая, живут киргизы, степные ветры в каждую юрту доносят слова Москвы…. нет книг и газет, их по-прежнему заменяют певцы и рассказчики-сказочники» [105, с. 84]. Развивается тема театра и кино. Так, в рассказе «Гибель аула Батырбека» (1927) первооткрыватель кинематографа в Степи Штакерт вдохновлен идеей снять киноленту о жизни кочевого народа. Для этого в качестве реквизита в павлодарские степи везут традиционные жилища казахов – юрты и даже, несмотря на неудачу своего путешествия, главный герой не теряет энтузиазма.
В рассказе «Джайкайдар» (1927) писатель поднимает тему блудного сына: возвращение образованных людей, рождение детей новой формации в Степи способствуют ее возрождению, вносит в жизнь степняков новый смысл. Данный мотив проходит рефреном в литературных произведениях разных исторических периодов: в древнерусской литературе («Повесть о горе и злосчастии», «Повесть о Савве Грудцыне», «Домострой», повести XVII века), в литературе XVIII века (трагедия А.П. Сумарокова «Синав и Трувор», комедия Д.И. Фонвизина «Бригадир», Н.М. Карамзин «Наталья, боярская дочь»), в литературе XIX – начала XX века (А.С. Пушкин «Капитанская дочка», Н.В. Гоголь «Тарас Бульба», И.С. Тургенев «Отцы и дети», Л.Н. Андреев «Молчание», стихотворение В.Я. Брюсова «Блудный сын», поэма Н.С. Гумилева «Блудный сын»). Следование магистральным темам русской словесности свидетельствует о стремлении писателя находиться в традиционном русле классической русской литературы.
В произведениях данного периода появляется новый мотив идеализации социалистического развития и деятельности политических деятелей, способствовавших развитию прогресса в Степи. Так, в рассказе «Песня о живом кургане Азах» (1927) писатель повествует о замысле степных жителей построить курган в память о Ленине как свидетельстве того, что «жив киргизский народ и почитает тех, кто дает народу лучшую жизнь» [105, с. 127]. Проводимая ранее писателем идея о целесообразности гармонии с природой преобразуется в возглас о добром отце. «Таким образом, песня вновь обретает голос, а разрушенные родовые связи восстановлены – народ обретает отца». [106, с. 120]. Манера письма Сорокина также изменяется: плач о несчастьях степного народа трансформируется в песню о радости бытия: «Я не буду писать поэму ненависти, я напишу о новом грядущем боге, имя которому человечество» [105, с. 141].
В позднем периоде творчества Сорокин утверждает счастье киргизского народа; через преодоление личного кризиса автор приходит к созданию советского эпоса о счастливой жизни степняков: «Я, Антон Сорокин, как киргизский писатель, не могу не приветствовать вас, пионеров новой казахской земли. Вы, получившие звание и учение города, вернетесь в родные степи для того, чтобы дать культурную и медицинскую помощь своему народу… И там, где были волчьи ямы, вы, новые, свободные, познавшие учение казахи, выстроите бетонные казахские города» [105, с. 137]. («Жизнь, данная Октябрем», 1927). Послереволюционные будни с радикальной переменой прежнего уклада отражаются в творчестве писателя. Сорокин позитивно воспринимает социальные и общественные изменения, что выражается в эмоциональности и тенденциозности в изображении людей новой формации (рассказы «Что знает только Аделькан о Ленине», «Симу», «Песня Джеменея»). Данный способ отображения действительности сближает Сорокина с советскими писателями.
В 1928 году писатель уехал на лечение в Крым, но по дороге, в Москве, скончался.
Таким образом, в творчестве Антона Сорокина, лишь фрагментарно связанного с Павлодарским Прииртышьем, просматриваются общие тенденции эпохи. Наблюдаются перемены в авторском отношении к своей жизненной и творческой позиции: от провозглашенного самим писателем лозунга «Я – киргизский писатель» через преодоление переломных моментов к созданию советского эпоса о счастливой жизни казахской Степи. Мировоззрение писателя иное, чем у Павла Васильева: идеал счастливой жизни писатель ищет в новой власти, в изменяющихся общественно-политических условиях, в отличие от поэта-евразийца, для которого духовные основы мировоззрения связаны с православием и Павлодарским Прииртышьем.
2.4 Творчество Вс.В. Иванова (1895-1963)
Всеволод Вячеславович Иванов родился 12 (24) февраля 1895 года в станице Лебяжье Павлодарского уезда Семипалатинской губернии в казачьей семье. Отец, Вячеслав Алексеевич Иванов, учитель Лебяжинской средней школы, был человеком трудной судьбы, что не помешало ему, благодаря природным способностям и силе воли, успешно сдать экзамен на учителя и овладеть несколькими иностранными языками (французским, арабским). Согласно легенде, дед писателя был казахом; Всеволод Иванов так описывал его внешность: «Его лицо, необыкновенно смуглое, с черными пылающими глазами и тонкими, словно из проволоки бровями» [107]. Вячеслав Алексеевич рассказывал друзьям, что он «внебрачный сын» туркестанского генерал-губернатора Кауфмана. Мать писателя, Ирина Семёновна Савицкая, родилась и выросла в семье поляков, сосланных в Сибирь за участие в восстании против самодержавной власти. Трагическую судьбу семьи Всеволод Вячеславович позже опишет в рассказе «Отец и мать» (1921). В 1919 году, в станице Талицкой, младший сын, Палладий случайно смертельно ранил отца из ружья, вследствие чего Всеволод Вячеславович незамедлительно увозит семью в Омск. Палладий скончался от холеры, а мать уехала к родственникам в Павлодар. Позже старший сын заберет мать к себе в Москву.
Вс. Иванов писал о своем детстве в Павлодаре: «Одним из лучших воспоминаний детства останутся песни под домбру на окраине казахского поселка. Мы с раннего детства знали два языка: русский и казахский – так нас тесно жизнь сталкивала с казахами» [107, с. 102]. Он окончил сельскую школу и первый класс Низшего сельскохозяйственного училища. В четырнадцать лет начал самостоятельную жизнь. Будущий писатель перепробовал множество профессий: «Я и в балагане работал, факиром был, актером, пьесы за Шекспира сочинял. Работал и матросом, и наборщиком» [108]. В трудовые обязанности подростка входили поездки в степь с товарами на продажу, результатом которых стали многогранные знания о традиции, быте, культуре казахов. В многочисленных путешествиях по Сибири, Уралу, Казахстану, Средней Азии, во встречах с множеством разных людей накапливались впечатления и жизненный опыт, формировалось мировоззрение. Через произведения Вс. Иванова село Лебяжье вошло в историю мировой литературы. Так, в третьей части «Похождений факира» в текст произведения так вписана региональная история: «…Лебяжье, так же как и вся страна, наполнено жарой, но Лебяжье тем хорошо, что рядом колышется Иртыш с его широкой влагой и с его неистребимой красотой, которая постепенно переходит на людей…» [87, с. 35]. Тихий провинциальный Павлодар с его размеренным образом жизни приобретает вполне осязаемые черты. Монументальная картина локального места создает эффект присутствия автора в непосредственно описываемом месте: «…О, это Лебяжье! О, Этот Павлодар! Я и сейчас вижу … бесконечно пыльные улицы, по которым не спеша шагают люди. Павлодар, в сущности, расширенное Лебяжье, с прогимназией, казачьим управлением, городской думой, с полицейскими участками. Возле высокого песчаного берега в Лебяжье такая же пристань, как в Павлодаре, а за поселком несколько мельниц, курганы, степь. Вдоль улицы ни одного дерева, и всегда, когда бы и сколько бы там я ни бывал, вдоль улиц идет теленок» [109]. Писателя интересует не только место проживания, но и характер и бытописание его жителей. Так, важнейшими качествами лебяженцев и павлодарцев писатель считает тщеславие: «О, эта внезапность тщеславия… Почти вся Сибирь ездит в Павлодар учиться тщеславию и внезапности мышления. В Лебяжье – настоящую родину тщеславия, в жалкий поселок – кто поедет, а Павлодар как никак город. Мимо него тянутся плоты, буксирные пароходы тащат баржи, а пассажирские останавливаются ежедневно» [109, с. 251].
Современный Павлодар хранит памятные меты жизни и творчества Всеволода Иванова: сохранились здание Низшего сельскохозяйственного училища, типографии, где установлен барельеф и памятная доска. На бывшей улице Карла Маркса раньше находилось здание цирка Коромыслова, где Всеволод увлекся факирством, откуда берет начало его мечта об Индии. В Литературном музее имени Бухар Жырау жизнь и творчество писателя представлено более чем двумя тысячами единиц хранения.
Позже о годах отрочества в своей автобиографии Всеволод Иванов вспоминал как о времени трудного поиска и обретения бесценного жизненного опыта. Опыт работы в цирке повлиял на то, что одним из лейтмотивов его творчества стало игра и «факирство». В предреволюционные годы Вс. Иванов активно печатался в Кургане, Петропавловске, Тобольске, Омске, Красноярске под разными псевдонимами (Вс. Савицкий, Григорий Тихий, В. Изюмов). Печататься Иванов начал с 1915 года. Первым был опубликован рассказ «Сын осени», затем рассказы «Золото», «Ненависть», «Сон Ермака», «Две гранки». Рассказ «На Иртыше» Вс. Иванов собственноручно набрал в типографии г. Кургана и послал М. Горькому. В 1919 году в Омской типографии колчаковской газеты «Вперёд» набирает и отпечатывает свою первую книгу «Рогульки».
Во время странствий по степям Казахстана Вс. Иванов отчетливо испытывал свою связь с этой землей; степное пространство увеличивалось для писателя: загадочный, неуловимый мир юрт, дымных кочевий, таинственная природа обступали его. На казахстанском материале были созданы многие произведения писателя: «Партизаны», «Голубые пески», «Дитё», «Лога», «Лощина Кара-Сор», «Киргиз Темербей». Вс. Иванова интересовал вольнолюбивый казахский народ, его таинственная философия и миросозерцание, что сближало писателя с философскими принципами евразийства и устраняло межнациональные границы. Так писал о Вс. Иванове казахский писатель Каюм Мухамедханов: «Человек и писатель с большой буквы, наш земляк Всеволод Вячеславович Иванов нам, казахским литераторам, особенно дорог. Мы любим его и с какой-то редкой, нескрываемой гордостью произносим его имя... Вольное дыхание наших гор и степей, овевающее многие произведения Всеволода Иванова, дает нам право называть его писателем-казахстанцем» [110].
В рассказе «Киргиз Темербей» (1921) действие происходит во времена гражданской войны в отдаленной степи. Главный герой, казах Темербей, становится случайным свидетелем расстрела белоказаками двух белогвардейцев. Писатель показывает через описание душевного состояния нравственное и духовное становление героя. В рассказе «Дитё» (1922) сюжет повествования образуют две противоположные линии: безжалостное убийство белого офицера и его жены и жалость к их ребенку. В поисках молока для младенца партизаны забирают из семьи молодую казашку, одновременно кормящую и своего ребенка, и чужого. В суровой исторической обстановке люди не могут не стать жестокими – дитя казашки бросают в степи из-за подозрения в недокорме ребенка партизан. Писатель, избегая самостоятельных выводов, дает возможность читателю разглядеть «доброе» и «злое» в действующих лицах: «своего» по крови ребенка, рожденного от классового врага, партизаны защищают, но «чужого», рожденного от казашки, обрекают на верную гибель.
С началом революции молодой Всеволод Иванов стал на сторону большевиков, в рядах Красной Гвардии сражался в Омске с белочехами, неоднократно спасаясь от преследований. В 1921 году Иванов с большим трудом добирается до Петрограда, где в судьбе молодого писателя активное участие принимает М. Горький. Здесь писатель входит в литературную среду того времени и становится членом группы «Серапионовы братья».
Произведения, написанные в 1921-1923 годах («Партизаны», «Бронепоезд 14-69», «Цветные ветра») и вошедшие в цикл «Партизанские повести», сделали молодого литератора знаменитым. Одним из наиболее известных произведений становится повесть «Бронепоезд 14-69», опубликованная в 1922 году. Впервые в советской литературе писателем без прикрас была талантливо показана реальная картина событий очередной «русской смуты».
В 1923 году писатель переезжает в Москву. В 1928 году Иванов женится на Тамаре Владимировне (урождённой Кашириной, 1900-1995), с которой писатель уже не расставался до самой смерти. В браке родился сын Вячеслав, ставший впоследствии блестящим филологом и культурологом (скончался 7 октября 2017 года).
В романе «Голубые пески» (1922) на первый план выносятся действующие лица, массы на фоне масштабных исторических событий – белогвардейского мятежа в Сибири. В локус повествования входит картина провинциального Павлодара: так, главный действующий герой, Василий Запус – молодой, амбициозный комиссар, во главе отряда революционно настроенных моряков на корабле «Андрей Первозванный» появляется в городе с целью проведения кардинальных реформ. «Осенью двадцатого года Запус приехал в Павлодар, мотаясь в зеленой английской шинели со львами – гербом Британии – на блестящих бронзовых пуговицах. Шинель была непомерно широка, он выпрыгивал из нее, она неслась позади косматым зеленым пятном, догоняя его портфель» [109, с. 320]. Он выступает на митингах с пояснением сущности новой власти, устраивает справедливые наказания виновным. Исследователи приходят к выводу, что Василий Запус – типичная личность, возникшая, как и многие другие, в тяжелое время социальных потрясений. Трагедия героя заключается в неприятии им новых социально-политических реалий времен нэпа, вследствие чего происходит превращение в «лишнего» человека, трудно приспосабливающегося к новой послевоенной жизни [107, с. 106].
В 1934 году был создан Союз советских писателей, одним из секретарей правления которого и стал Вс. Иванов. Широта творческих поисков Иванова сказалась в автобиографическом романе «Похождения факира» (1935), где много внимания уделяется бытовому укладу старого Павлодара. В нем, по словам писателя, он хотел «изобразить жизнь юноши начала XX века с его страданиями, радостями и надеждами в обстановке провинциального быта Сибири и Казахстана» [109, с. 12].
С началом Великой Отечественной войны писатель стремится попасть на фронт, но только летом 1943 года он попадает в качестве корреспондента «Красной Звезды» в район Курской дуги; с марта 1945 года и до конца войны неотлучно находился на Первом Белорусском фронте, представляя газету «Известия». Он побывал под Вязьмой, на Орловско-Курской дуге, дошел до Берлина, привезя после победы на родину камень из здания рейхстага. В Германии присутствовал в качестве представителя советской печати на Нюрнбергском процессе. Итогом поездки в Германию стал роман «При взятии Берлина», изданный в журнале «Новый мир». Писатель создает фантастические рассказы, работает над сценарием фильма «Пархоменко».
В пятидесятые годы Всеволод Иванов много путешествует по Казахстану, Сибири и Средней Азии. Итоги впечатлений от поездок легли в основу романа «Мы идем в Индию», хотя изначально автор рассматривал произведение в составе четвертой части романа «Похождения факира». В качестве героя повествования выступает сам автор, вспоминающий годы юности и взросления. Писатель создает своеобразную идиллическую картину действительности, далекую от серой обыденности города Павлодара. Маска мечтателя позволяет автору-повествователю подняться над повседневной павлодарской реальностью. Позже маска мечтателя сменяется маской факира, находящегося в поисках источника вечных знаний. Герой мечтает получить их, чтобы поехать в Индию, являющейся символом иной жизни, отличной от реальной. Первоначально роман был задуман как автобиографическое произведение, но позже существенное влияние на него оказало стремление писателя к выдумке, фантазии, вымыслу. Читатель становится свидетелем безостановочной смены локаций; постоянного движения, реализующегося в мотивах приключений и странствий. Рассказ о жизни и нравах североказахстанских городов, по которым путешествуют факир и его друзья, основан на двух различных планах – реальном и вымышленном, что позволяет противопоставить обыденную действительность яркому миру праздника и карнавала. С горечью автор осознает утрату понятия «дом», на смену которому приходит вечное движение и неопределенность. В жанровой структуре романа немаловажную роль имеет тема семьи, связанная с рассуждениями писателя о «тщеславии лебяженском и павлодарском».
В послевоенные годы Иванов работал много и плодотворно в разных жанрово-родовых образованиях: роман «Эдесская святыня», цикл воспоминаний «Встречи с Максимом Горьким» (1946); рассказы («Джунгарский цветок», «Отчет Петра Бондаренко», «Утро», 1947-48), пьеса «Ломоносов» (1953); очерки о поездке в 1948 году по Средней Азии и Казахстану «По родным местам» (1952); серия мемуарных очерков «История моих книг» (1957-1958).
Однако часть созданных им произведений так и не увидели свет при жизни автора. Рассказы «Сизиф, сын Эола», «Агасфер», романы «Вулкан», «Кремль», «У» были опубликованы уже после кончины писателя.
Умер Всеволод Иванов 15 июля 1963 в Москве. Всеволод Вячеславович Иванов вошел в историю не только как региональный автор, но и как известный советский писатель; как жизнелюбивый, глубоко народный талант, создавший яркую летопись своего бурного времени.
Итак, русская литература Павлодарского Прииртышья своим появлением обязана писателям и поэтам, проживавшим на территории региона на протяжении определенного времени, позже выехавшим за его пределы, но, несмотря на это, сохранившим Павлодар в качестве знакового образа на протяжении последующей литературной деятельности. По мере возникновения она совпала с формированием советской русской литературы и, как следствие, стала ее составной частью. В творчестве «зачинателей» русской литературы Павлодарского Прииртышья представлена ранняя история становления региона, равно как исторические и политические преобразования в казахской Степи.
Ранний период возникновения русской литературы Павлодарского Прииртышья лишь небольшим временным промежутком связан с его «основоположниками» – Антоном Сорокиным, Павлом Васильевым, Всеволодом Ивановым. В дальнейшем поэт и писатели вышли за рамки локального региона и в то же самое время стали мощнейшими представителями русской советской литературы XX века. При несомненных мировоззренческих различиях рассмотренных авторов их объединяет тенденция к продолжению традиций классической русской литературы, проявляющаяся в общности поднимаемых тем (поэта и поэзии, общие философские вопросы бытия), образов (блудного сына), приемов описания (метафоричность в изображении лирического героя, событий).
Город Павлодар и Павлодарское Прииртышье стали важнейшими образами в судьбах литераторов, с локусом непосредственным образом связаны становление, личные обстоятельства жизни и творческая биография литераторов. Из представленных трех мастеров слова, активно работавших на этапе возникновения русской литературы Павлодарского Прииртышья, Павел Васильев, несомненно, является наиболее значительной фигурой литературной истории региона. Павлодарское Прииртышье стало для него духовной первоосновой, символом веры и Божественного провидения, источником творческого вдохновения, знаковым местом, к которому поэт мысленно возвращался снова и снова, даже в тяжелейшие периоды своей жизни. В творчестве Сорокина и Иванова отражены исторические трансформации казахстанской Степи, вызванные экономическими, политическими и идеологическими изменениями. Павлодар и Павлодарское Прииртышье в творчестве Всеволода Иванова биографически связаны с годами детства и ранней юности писателя, его первыми профессиональными достижениями. Как и в творчестве Антона Сорокина, у Вс. Иванова город Павлодар и Прииртышье на протяжении последующего творческого пути становились сквозными образами, сквозь призму которых давалась оценка происходящих в стране реформ, происходило становление мировоззрения писателей, ставших известнейшими фигурами советской литературы XX века.
3 РАСЦВЕТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ПАВЛОДАРСКОГО ПРИИРТЫШЬЯ (КОНЕЦ 1950-х-1980-е ГОДЫ)
3.1 Характеристика периода
Литературный процесс Павлодарского Прииртышья 1950-1980-х годов как и Казахстана в целом, претерпел разные этапы творческого взлета и падений. Для этого времени было характерно пробуждение особого интереса к всестороннему исследованию и введению в научный оборот понятия «Русская литература Казахстана».
Критик и литературовед Н.С.Ровенский пишет в 60-е годы XX века о литературном процессе республики следующее: «Перечитывая книги русских писателей Казахстана за последние годы, чувствуешь, как усилилось стремление уточнить «адрес жизни», найти художественные средства, улавливающие настроения и раздумья современника. Постановка острых общественных и идеологических проблем, обращение к труду, быту, нравственности, к событиям дальней и близкой истории – все это заметно увеличило читательскую аудиторию писателей – казахстанцев» [111].
60-70-е годы XX века стали своеобразным расцветом русской литературы Казахстана. Творчество русских писателей Казахстана данного периода характеризуется погружением в социально-психологические явления жизни, в драматизм жизненных ситуаций, своеобразным решением эстетических и этических проблем, романтическим пониманием действительности. В поэзии существенное влияние на казахстанскую русскую литературу оказало течение «шестидесятников», представленное именами Е. Евтушенко, Б. Ахмадулиной, А. Вознесенского, Р. Рождественского, Б. Окуджавы. Поэзия «шестидесятников» провозгласила свободу мысли и творчества. Представители течения чаще обращались к урбанистической тематике, к темам веры и безверия, истинного предназначения в жизни, поэта и поэзии. Проза представлена именами И. Шухова, Н. Анова, А. Брагина, Д. Снегина, М. Симашко, И. Щеголихина, Н. Корсунова, А. Сергеева, П. Косенко и других; поэтическое творчество развивают Н. Чернова, Л. Шашкова.
В 50-80-е годы XX века русская литература Павлодарского Прииртышья была включена в советскую русскую литературу и находилась, в первую очередь, в русле ее развития, во вторую – следовала принципам, характерным для казахстанской литературы в целом. Развитие литературной жизни Павлодарского Прииртышья на данном этапе было обусловлено несколькими важными факторами. Во-первых, в 60-е годы XX века было положено начало новой эпохе в жизни и сельском хозяйстве Северо-Восточного Казахстана – освоению целинных и залежных земель, что повлекло за собой миграцию большого потока населения из регионов России и союзных республик. В литературе того времени появились новые литературные жанры, характеризующие умонастроения целинников – заметки и зарисовки, рецензии, очерки, рассказы, фельетоны, стихи. Во-вторых, творческая интеллигенция стремилась к широкому охвату рабочих масс просветительскими знаниями, в результате чего была создана инициативная группа литераторов, собиравших на «Литературных средах» представителей рабочего класса, служащих, школьников, студентов. В-третьих, с начала 1956 года творческая и культурная жизнь Павлодарского Прииртышья непосредственным образом связана с функционированием литературного объединения, получившего впоследствии имя Павла Васильева.
Данный период представлен, наряду с прозаическим (С.П. Шевченко), также и поэтическим направлениями, самыми яркими представителями которого являются С. Музалевский, русскоязычный поэт Ж. Нуркенов, В. Семерьянов. Данная тенденция объяснялась стремлением, с одной стороны, к объективному раскрытию исторической, культурной составляющей Павлодарского Прииртышья, ознакомлению читателя с выдающимися представителями региона, с другой – лирические жанры подчеркивали романтическое устремление поэтов к идеалам творчества «шестидесятников», интерес к происходящим в стране в целом общественным изменениям (освоение целинных и залежных земель, романтика комсомольского движения, экологическое движение), обращение к национальным истокам, поиски собственной идентичности. Для повестей С. Шевченко свойственно отражение действительности в отдельном проявлении, а характер человека показан в напряженной динамике, когда мысли, переживания и поступки находятся на пределе драматизма.
Поэтическая жизнь Павлодарского Прииртышья на протяжении более полувека непосредственно связана с функционированием литературного объединения, созданного Сергеем Музалевским, который был его бессменным руководителем более двадцати пяти лет; в 1957 году литобъединению было присвоено имя Павла Васильева. Первое заседание литобъединения, на котором присутствовали Эмиль Ваганов, Иван Сарафанов, Дмитрий Приймак, Геннадий Кочетов, Нина Зверева, Валентин Филатов, Лев Поздышев и другие поэты, состоялось в редакции областной газеты «Павлодарская правда». Позже активными членами объединения стали Игорь Минаков, Валентин Раппопорт, Сабит Дюсембинов, Виталий Сутурин. Стараниями Музалевского имя Павла Васильева было увековечено на родной земле. Регулярно проводятся Васильевские чтения, литературные вечера и встречи, печатаются книги и исследования творчества поэта казахстанскими и российскими учеными. В 1990 году в Павлодаре был открыт музей Павла Васильева в доме Матвея Ржанникова, в течение долгого времени принадлежавший семье Алексеевых. Выкупила этот дом Лина Латышева, известная павлодарская поэтесса. В 2012 году был открыт памятник Павлу Васильеву, автор которого – павлодарский художник Кажибек Баймулдин.
Расцвет литобъединения пришелся на 60-70-е годы XX века. В те годы активно работали Виктор Семерьянов, Сергей Музалевский, Жанаталап Нуркенов, Виктор Горбенко, Валерий Бутов, Лина Латышева. Позже членами объединения стали Ольга Григорьева, Юрий Мостовой, Владимир Куприн. Произведения павлодарских литераторов – членов ЛитО – Светланы Денисовой, Жанны Ягодиной, Сергея Горбунова, Татьяны Окольничьей печатались в республиканских и центральных газетах и журналах; публиковались первые индивидуальные сборники стихов и прозы. В 1990-х годах деятельность литобъединения пошла на спад, что было связано с политическими и социальными преобразованиями в стране – перестройкой, распадом Советского Союза. Многие поэты и писатели покинули город и пределы республики, столкнулись с трудностями безденежья, безработицы, снижением общего уровня жизни.
Темы, волновавшие членов литературного объединения 1960-1980-х годов, передавали умонастроения жителей Павлодарского Прииртышья и страны в целом: вопросы нравственного и духовного выбора в изменяющихся исторических и политических условиях (С. Шевченко), патриотическое воспитание молодого поколения (В. Мухин), прославление труда, любви к Родине (О. Минаков), нравственное воспитание и продолжение идей евразийства (В. Семерьянов), раскрытие индустриального потенциала Павлодара и Павлодарской области (О. Афанасьев), развитие региона, целинная тематика (Ж. Нуркенов), размышления над судьбами родной страны и народа (В. Бутов). Для литераторов характерны нервная рефлексия и высокий накал гражданского пафоса, что сближает их с движением «шестидесятников». В поэзии данного периода также представлен городской пейзаж, часто связанный с проблемными вопросами взаимоотношений природы и человека, экологическими проблемами (С. Музалевский), нанесением человеком непоправимого вреда природе, его индустриальным, промышленным развитием. Вполне логично выделение на данном этапе поэтов и писателей «старшего» (С. Шевченко, С. Музалевский, М. Динерштейн, В. Мухин, И. Минаков) и «младшего» поколений (В. Семерьянов, О. Афанасьев, Ж. Нуркенов, В. Бутов), что объясняется протяженными временными рамками, творческими и идеологическими задачами авторов, особенностями их мировоззрения. На данном этапе начинает свое развитие женская русская литература Павлодарского Прииртышья (С. Денисова, Ж. Ягодина, Т. Окольничья).
Итак, 50-80-е годы XX века стали своеобразным расцветом русской литературы Павлодарского Прииртышья. Этому способствовали исторические, политические, экономические, культурные изменения, происходившие в регионе. Активное развитие получили как прозаическая, так и поэтическая формы творчества. В литературе этого времени нашла отражение так называемая «целинная романтика», связанная с идеологическим подъемом широких общественных масс и стремлением к прославлению трудовых профессий, изучению локальной истории региона. Близость павлодарских поэтов направлению «шестидесятников» способствовала сближению региональной литературы с советской русской литературой. Существенный импульс развитию региональной литературы придало создание литературного объединения имени Павла Васильева.
В последующих пунктах будет подробнее рассмотрено творчество основных представителей русской литературы Павлодарского Прииртышья периода 1950-1980-х годов.
3.2 Творчество С.П. Шевченко (1927-2001)
Сергей Павлович Шевченко писал о себе и о своем творчестве: «За жизнь я написал полтора десятка книг, более тысячи статей, очерков, сценариев, вёл дневники. Много я не знал, о многом умалчивал сознательно, грешил против истины в угоду политической конъюнктуры. В книгах, претендовавших на художественное отображение жизни, многое выстраивалось в интересах замысла, сюжета, занимательности. Вместе с тем, о многом из прошлого наверняка начисто забылось бы, не будь оно закреплено на бумаге» [112]. В своем творчестве С. Шевченко решал, в первую очередь, идеологические задачи. Обладая очевидным писательскими талантом, Шевченко характеризуется как автор произведений, в которых изображены важнейшие для истории региона и Казахстана события.
В литературных произведениях Шевченко изображал характерные для современной ему эпохи типажи: номенклатурных служащих, известных ученых и работников отрасли народного хозяйства, передовиков производства, выдающихся жителей Павлодарского региона. Литературное творчество Шевченко, созданное им на протяжении жизни, условно разбивается на собственно-художественные и публицистические произведения. К первым относятся повести, (например, «Зимние каникулы», «Будет вам помилование, люди…: Повесть о Павле Васильеве», «Пушки грохотали далеко»; повесть-хроника «Да свершится!»; историческая повесть «На краю света»); писатель активно работает в жанре романа («Наследство»). Вторая группа включает в себя сатирические фельетоны (например, «Брак первого сорта», «Мышиная возня»); очерки («Тлеген су – желанная вода: очерки истории строительства и эксплуатации канала Иртыш-Караганда», «Очерки истории Павлодарского Прииртышья. Часть II», «Завод и время»); исторические справки о строительстве предприятий области. В литературно-документальном творчестве Шевченко выступает как транслятор важных для своего поколения идей.
Работая в сфере журналистики, Сергей Шевченко печатал статьи о появлении телевещания в Павлодарском Прииртышье, проекты телефильмов о передовых колхозных хозяйствах и памятных людях региона, сценарии к короткометражным фильмам, проект оригинальной передачи «Зеленая лампа», аналитические релизы о событиях в стране и мире. Краткое изучение собственно-литературных и публицистических работ автора указывает на достаточно объемный диапазон идейно-художественного и жанрового своеобразия творчества С. Шевченко.
Профессиональное становление Шевченко было обусловлено биографией писателя, повлиявшей и на его мировоззрение. Сергей Павлович Шевченко родился 21 октября 1927 году в селе Борки. Отец, Павел Михайлович, был подвергнут репрессиям в 1938 году. Впоследствии С. Шевченко писал об аресте отца: «Отец в первую мировую воевал в составе Русского экспедиционного корпуса во Франции, так что до шпиона любой иностранной разведки рукой подать. Скажем, той же японской» [113]. Ю. Поминов констатирует, что жизненные трудности детства, юношества и отрочества повлияли на раннее взросление и готовность будущего писателя к любым неприятностям судьбы, к формированию своеобразной «системы координат», повлиявшей на всю его жизнь [114]. Об обстоятельствах своей жизни Шевченко писал: «Я начинал свою биографию как отщепенец, без вины виноватый» [113]. Будучи подростком, он не раз направлял письменные обращения Берии по поводу судьбы отца, не имевшие успеха. Заболев тяжелой формой костного туберкулеза в девятилетнем возрасте, будущий писатель был направлен на лечение в санаторий на берегу Черного моря. Время, проведенное в обездвиженном состоянии, не подорвало упорство и характер мальчика. Несмотря на рекомендации врачей о необходимости физического покоя, он отказался от костылей, которые, как стало известно позже, могли стать причиной полной инвалидности, и полностью реабилитировался.
Локальная история Казахстана и Павлодарской области представлена в «Очерках истории Павлодарского Прииртышья. Часть II». Писатель изображает исторические факты, свидетелем которых он стал в период своего взросления: репрессии (1930-1941), отважная и бескорыстная тыловая работа для поддержки фронта, трудное послевоенное время, невероятная работа по возрождению народного хозяйства и бытовых условий послевоенного времени [115]. Шевченко ощущает себя включенным в исторический процесс: «Начиная со второй половины столетия, автору было всё труднее оставаться в роли только историка, ибо сам он был современником, очевидцем, а то и участником происходивших событий» [112]. В 1945 году, после окончания средней школы в городе Петропавловск, Сергей поступил в Киевский институт кинематографии, из которого вскоре был вынужден отчислиться в связи с трудными жизненными обстоятельствам. В 1946–1948 годах учился на филологическом факультете Петропавловского государственного учительского института имени К.Д. Ушинского. Трудовую деятельность начинал учителем, позже – директором Коноваловской семилетней школы Северо-Казахстанской области (1949-1950). В 1951 году окончил заочное отделение Омского государственного педагогического института имени А.М. Горького по специальности «Русский язык и литература». С 1951 года занимал должности инспектора Северо-Казахстанского ОблОНО, преподавателя, проректора Петропавловского государственного педагогического института по заочному отделению. В 1961-1965 годы Сергей Шевченко работал главным редактором Петропавловской студии телевидения, сотрудником газеты «Учитель Казахстана» в городе Алма-Ата. В 1965 году был распределен в Павлодар, где на протяжении тринадцати лет возглавлял студию телевидения, оказавшись у её истоков; в 1979-1988 годах работал редактором в областной газете «Звезда Прииртышья». Параллельно с редакторской деятельностью С. Шевченко писал статьи, очерки, программы телепередач, публиковавшиеся в местных, республиканских и всесоюзных газетах, журналах «Простор», «Нива», «Наука и жизнь». Несомненно, литературные способности Шевченко были высоко оценены его современниками. С.П. Шевченко был членом Союза журналистов и писателей Казахстана; его деятельность была отмечена знаками «Отличник народного просвещения КазССР», «Отличник телевидения и радио СССР». Шевченко был человеком с активной жизненной позицией до конца жизни: так, с 1988 года, находясь на заслуженном отдыхе, он стал собственным корреспондентом республиканской газеты «Сельская новь», позднее – научным сотрудником Павлодарского дома-музея имени Павла Васильева.
Локальная история Павлодарского Прииртышья, культурные, исторические и социальные реалии нашли отражение в книгах Сергея Шевченко. Освоение целинных и залежных земель, повлекшее эрозийной повреждение почв, вывод из севооборота тысяч гектаров сельскохозяйственных угодий, исследование вопросов продовольственного снабжения, размышления о непростых военных буднях – это исторические реалии региона, нашедшие отражение в романе «Наследство» (1984). Роман «Наследство» сочетает художественное эпическое изложение событий с цитатами из официальных документов, историческими фактами, данными краеведческого характера, усиливающими достоверность произведения. Главная тема романа – освоение Степи, создание и становление экономики региона как итог усердной работы неравнодушных жителей. Важнейшей проблемой молодого поколения писатель считает неуважение к «истокам», приводящее к заурядности. С. Шевченко полагает, что у любого народа есть повод для гордости: «Необъятно, бесценно наследство, доставшееся нам от дедов и отцов» [116].
В романе сюжетной линией проходит проблема достоверности и фиктивности работы ученого. Взяв за основу историю молодого соискателя Норкиной, осуждаемой за плагиат при написании кандидатской диссертации, Шевченко отделяет «нежизнеспособные заимствования» от научно-подтвержденного и методически грамотного исследования, в итоге получившего ценное практическое применение. Интертекстуальная вставка из стихотворения Евтушенко «Злость» («Быть злым к неправде – это доброта») доказывает нетерпимость автора к неправде и предвзятости.
Прототипами многих персонажей романа являются реальные люди. Писатель отмечает их вклад в становление сельского хозяйства и экономики Павлодарского Прииртышья. Так, в образе Калиновского, бывшего свидетелем гражданской войны, колчаковского террора, работавшего позже агрономом в селе «Михайловское», ставшего лауреатом Ленинской премии, за разработку эффективных методов борьбы с эрозией почв, узнается Г.Г. Берестовский, упоминаемый в «Очерках истории Павлодарского Прииртышья». Таким образом, роман С.П. Шевченко раскрывает мировоззренческие установки автора, жизненными принципами которого являются долг, честь, совесть, борьба за справедливость, необходимость сохранения исторической памяти: «Хотя понятие о памяти предполагает обращенность в прошлое, в нем и зерно будущего, ибо всё, что делают на земле люди, станет памятью о них» [116, с. 317].
Оценку писателем непростых перестроечных лет, повлиявших на дальнейшее развитие страны в целом, равно как и Павлодарского Прииртышья, можно назвать противоречивой. С одной стороны, «страна шла вразнос, рвались экономические связи, останавливались производства, росла безработица, … миллионы людей оказались психологически надломленными» [115, с. 210]. С другой, – Шевченко принял перестройку «всем сердцем, жадно впитывая в себя новости, радовался переменам, …снова взялся за книжку, писал урывками, до изнеможения» [114, c. 123]. В перестроечные годы самостоятельным тиражом вышла повесть – хроника Шевченко «Да свершится!» и повесть «Зимние каникулы». В повести «Зимние каникулы» развитие сюжета протекает в двух временных плоскостях: недавнее прошлое (трагичные события 60-х годов XX века, когда по причине халатности ответственных лиц зимой в степи замерзли двадцать школьников и их учитель), и настоящее, когда, благодаря опытному и организованному поведению учителя, Светланы Сергеевны Ломовой, руководительницы общества «Меридиан», в похожей ситуации удалось спасти группу учеников, за исключением одной девочки, потерявших ориентир во время зимней экспедиции по знаменитым местам региона. Проблемы, поднимаемые автором, – соответствие преступления наказанию, правомерность осуждения со стороны людей, не находившихся на месте гибели людей, но обвинивших учительницу, «чтобы другим неповадно было» [116, с. 324]. Конфликт романа решается в преломлении единственного человека, спасшегося в ту роковую ночь, Владимира Корниенко, находящего параллели между двумя событиями. Исполняя журналистские обязанности, он отвергает предложение о заказной статье, тщательно анализируя данные и делая вывод о подвиге храброй учительницы, спасшей учеников и детях – Свете Куликовой, Толе Порошине, Нине Гейко, Вите Булавине, оставшихся в живых вследствие совместных грамотных действий и чувству ответственности друг за друга. «С. Шевченко анализирует понятия честности и лжи, правды и обмана, предательства в преломлении людей разных поколений. Писатель утверждает, что законы мироздания основаны на незыблемых моральных принципах. Автор оставляет финал произведения открытым, чтобы каждый читатель смог решить для себя, какое наказание ожидает учительницу» [117].
Сергея Павловича Шевченко можно охарактеризовать как человека «эпохи», исследовавшего историческое время и его влияние на судьбы людей. Непростое политическое положение в стране, роковые события декабря 1986 года, произошедшие в Алматы, распад Советского Союза, ратификация соглашения о возникновении СНГ, обретение страной независимости и суверенитета – это реалии зрелого периода жизни писателя. Талант С.П. Шевченко – архивариуса и литератора отразился в произведении «Будет вам помилование, люди: Повесть о Павле Васильеве» [118]. В жанр повести писатель включает документальные выдержки: архивные документы, письма, воспоминания современников, переписку П. Васильева с М. Горьким, протоколы допроса и обвинительного заключения молодого поэта, комбинируя их с собственными раздумьями и с литературоведческим анализом стихотворений Павла Васильева.
С. Арабескин отмечает, что «Сергей Шевченко, прослеживая путь поэта от истоков до последних дней, стремится воссоздать портрет подлинного Васильева: без приукрашивания, но и без той политической тенденциозности, которая ядовитым шлейфом тянется за поэтом» [119]. Писатель повествует о судьбе, постигшей поэмы «Соляной бунт» и «Песня о гибели казачьего войска», о сталинской эпохе, фатальным образом отразившейся на судьбах людей, рассуждает о нелепых обвинениях, имевших роковое значение для поэта. Отдельные главы поэмы посвящены отношениям поэта с его возлюбленными – Галиной Анучиной, Еленой Вяловой; сложностям, с которыми им пришлось столкнуться после кончины Павла Васильева. Таким образом, «Будет вам помилование, люди…» представляет собой документально-литературное исследование о судьбе поэта и его произведений. С. Шевченко внес большой вклад в процесс популяризации творчества Павла Васильева в Казахстане.
Сергей Шевченко является знаковой фигурой в истории русской литературы Павлодарского Прииртышья, что выражается в следовании принципам историзма и документализма в описании знаковой для региона эпохи, важных исторических и политических событий, выдающихся представителей Павлодарского Прииртышья. Призвание Шевченко выявляется как в собственно-художественной, так и документальной литературе. Признав самого себя «сыном времени», писатель осознает своё призвание в следующем: не подвергнуть забвению историю собственного народа, дать беспристрастный анализ свершившихся событий с целью воспитания последующих поколений в духе преданности своей Родине, ответственности за собственные поступки. Жизненный и творческий путь Сергея Павловича Шевченко – это непрерывное преодоление физических, духовных сложностей и невзгод. Судьба павлодарского писателя и журналиста – характерный пример «сопротивления материала», личности, ставшей предтечей последующих этапов развития русской литературы Павлодарского Прииртышья [120].
3.3 Творчество С.А. Музалевского (1928–2000)
Сергей Алексеевич Музалевский – яркий представитель русской литературы Павлодарского Прииртышья старшего поколения.
Профессор Н.Г. Шафер так вписывает поэта в историю Павлодарского Прииртышья: «В истории литературного движения Прииртышья – эпохальная личность, сумевшая пробудить к активному творчеству десятки одаренных людей и создавшая литературное объединение имени Павла Васильева… Он относился к категории людей, которые более способствовали духовному и литературному росту других, нежели самих себя» [121]. В локальную историю рассматриваемого региона он вошел в качестве поэта, художника, археолога, журналиста. Поэт родился в Алтайском крае. В годы войны он в четырнадцать лет уже заведовал художественным сектором пошивочного цеха, был разнорабочим.
В Павлодар Сергей Алексеевич приехал после окончания в 1955 году факультета журналистики КазГУ. Более двадцати лет работал в редакции областной газеты «Звезда Прииртышья», а с 1982 года – в областной газете «Нива». С 1956 года занимался изучением археологических памятников Павлодарского региона, был членом научного совета областного историко-краеведческого музея города Павлодара, состоял в обществе охраны памятников истории и культуры Павлодарской области.
Значимое достижение С. Музалевского состоит в открытии для Павлодарского Прииртышья поэта Павла Васильева, в организации литературного объединения и присваивании ему имени П. Васильева. Первый сборник стихотворений – «Любовь и тревога» (Павлодар,1998), второй – «Я жадно жег костер души». (Павлодар, 2003). Произведения Музалевского вошли в коллективные сборники «Радуга над Иртышом» [122], «Павлодарские облака» [123], в хрестоматию для школ и вузов «Павлодар литературный» [68, с. 71-77]. Произведения поэта представляют собой литературно-художественное преломление его археологических, краеведческих, географических и исторических изысканий на материале Павлодарской области.
Лирическое творчество С. Музалевского многообразно, что сигнализирует о стремлении поэта отразить широкую гамму чувств и эмоций. Природа, которой автор отводит особую роль, является самостоятельным лирическим субъектом. Для лирического героя Музалевского характерно бережное отношение к природе. Автор осуждает постоянное стремление человека к господству над ней, эгоизм, иждивенчество и корысть. Природа тождественна любимой женщине, матери и Родине:
Как дорог мне клочок земли зелёной,
Земли отеческой, простой!
Не потому ли, в жизнь влюбленный,
Живу с душою молодой?
Простую мысль, ты – часть природы,
Мы склонны часто забывать,
Её порядок благородный
Бездумно стали мы ломать…» [124].
Поэт, одним из первых в русской литературе Павлодарского Прииртышья, поднимает экологическую тему. Автор создает стихотворения-предостережения об экологической катастрофе вследствие иррациональной эксплуатации человеком природных ресурсов:
На когда-то ласковых полянах
Нет ни ежевики, ни грибов,
Лишь пожоги, как живые раны,
Стонут из обугленных пеньков…
От грибницы лишь земля осталась
И разбитые бутылки на земле.
Люди, вы хотя б имейте жалость
К лесу, если нет ее к себе!» (стихотворение «Плач по грибнице») [124, c. 155].
Лишь объединенные усилия людей уберегут планету от катастрофы:
Но вижу, в смоговом тумане,
Хоть медленно еще, с трудом,
Встают, встают сопланетяне,
Чтобы спасать свой общий дом.
Их голос смелый возвышается,
Напор становится сильней» (стихотворение «Ни страх, ни ужас злого века») [124, c. 162].
Для Музалевского характерен идеалистический взгляд на окружающую его действительность, вызванный романтизмом периода юности (стихотворения 60-70-х годов: «Мои маршруты», «Разговор с восьмилетним человеком», «Мальчишки на Иртыше»).
Стихотворения Музалевского – популяризация экологического туризма и здорового образа жизни. Богатый набор художественных средств формирует неповторимый художественный мир поэта в произведениях о Павлодарском Прииртышье, Баянауле, Иртыше (стихотворения «Песни Сарыарки», «Из баянаульского блокнота», «У Жасыбая это было», «На берегах Шалкарколя», «В июльской неге Жасыбай уснул», «Разговор с Жасыбаем», «У Жасыбая на ольховых ветках», «Баянаульское нагорное раздолье»). Образы Баянаула, Жасыбая в поэзии Музалевского имеют двойственный характер: природный и культурный. Природный образ создается перечислением географических деталей и внутренне направлен к читателю, знакомому с его красотой. Стихотворение апеллирует к уже сформированному эмоциональному опыту и воспоминаниям читателя. Культурная составляющая формируется знаниями о сакральных местах, обычаях и традициях.
Музалевский обеспокоен судьбой современного ему социума; достигая ступени философского обобщения, поэт, со свойственной ему душевной горячностью, констатирует чуждые ему нравственные категории, характеризующие современное общество:
И если среди миллионов
С тлеющими сердцами
Рождаются единицы
Горящих, как факел в ночи,
Люди, послушав их жадно
И провозгласив богами,
Следом вопят в исступленье:
«Распни его! Растопчи!»…
И снова царят фарисеи,
Разбойничают варравы,
И чахнет в темнице надежда,
И кровью исходит любовь» (стихотворение «Почему?») [124, c. 191].
В стихотворениях на остросоциальные темы С. Музалевский стремится дойти «до самой сути» в поисках первопричины духовного обнищания нации: страшные страницы ГУЛАГа, застойные брежневские времена (как их называет сам поэт, «знаменательно страшные времена»), идеологическое и политическое мракобесие, крушение великой державы.
Предельная чувствительность и внимание ко всем проявлениям человеческих чувств, способность к сопереживанию – главные качества человека и поэта, - характерны для С. Музалевского:
Все боли тревожного мира,
Все страсти земного бытья
Приходят в него, как в квартиру,
Приходят враги и друзья.
То радостно сердцу, то страшно,
Но песни о жизни храня,
Стучит оно яростной жаждой
И в бой увлекает меня.
За счастье, за свет, за величье
Всех судеб людских и сердец.
Стучит мое сердце привычно,
Пока не наступит конец» (стихотворение «Любовь и тревога») [124, c. 147].
Стихотворения 1990-1993 годов, выходящие за пределы рассматриваемого периода, представляют собой печальную созерцательность, обобщение собственной жизни и судьбы целого поколения. Исследуя социально-политическую обстановку в стране и реалии своего времени, поэт поднимается до осознания масштаба катастрофы и личной ответственности каждого за ошибки прошлых лет:
И вот на сцену вышли поколенья
С душой, где так пугающе темно
Мы так их воспитали в дни затменья,
Что плен поэзии понять им не дано.
Их давит накопительства обуза,
Они не знают истин прописных» (стихотворение «Нужны ли будут завтра стихи?») [124, c. 199].
Анализ творчества поэта показал, что стихотворений с пессимистическим настроением у Музалевского немного. Уверенность в следующем дне, отмеченная радостью от полноты жизни, её смысловой завершенности, верности выбранному пути и чистоте помыслов характерны для стихотворений, написанных в последние годы жизни поэта и посвященных самым близким автору людям: супруге Зое Романовне, дочерям Елизавете и Марине, внучкам Лесе и Дине; Науму Шаферу, Виктору Семерьянову.
Подводя некоторые итоги жизни, Музалевский обращается к Всевышнему с просьбой сохранить его поэтический дар:
Не допусти, Господь,
Покой на сердце!
В немую глушь не дай уйти словам (стихотворение «Сегодняшние псалмы») [124, c. 98],
сохранить безгрешной душу, не поддаться влиянию разрушающей страсти:
Не дай мне, Господи, душой ожесточиться
И оступиться в грязь бесовских дней,
Когда, в дни смуты, грозною волчицей
Калечат жизнь безжалостно людей» [124, c. 98].
Исследователи отмечают новаторство С. Музалевского в стремлении найти точки соприкосновения казахской и русской культур, соблюдая уважение к любой традиции, сохраняя национальную идентичность. «Он показывает взаимосвязь национальностей на глубинном онтологическом уровне, создающей основы мультикультурализма. Музалевский при воссоздании образа древней степи продолжает исследование казахского фольклорного наследия, используя в своем литературно-художественном творчестве известные мотивы» [125, c. 261]:
Здесь, разорвав обычаев аркан,
Казахские Ромео и Джульетта
Пример любви явили беззаветной,
Но кровь влюбленных пала на Коран [124, с. 131].
В данном стихотворении поэт обращается к литературной эрудиции и знании читателями казахской легенды о Козы-Корпеш и Баян-Сулу, адаптируя ее к современному тексту. «Великолепное знание обычаев, традиций и культуры казахского народа позволяет автору акцентировать внимание на составляющих менталитета казахского народа: гостеприимстве, скромности, бескорыстности и готовности оказать помощь, почитании и уважении «семи колен», знании и необходимости сохранения родного языка» [125].
Одна из ключевых тем в произведениях – тема памяти. С. Музалевский вписывает в современную эпоху известные для истории имена, сопереживает и сочувствует героям своих стихотворений; он воссоздает впечатление личного присутствия в «трагедии эпохи». Так, с обостренным чувством Музалевский ощутил несостоятельные обвинения и последовавший за ними арест будущего профессора, выдающегося литературоведа и коллекционера Наума Шафера, являющегося приоритетной фигурой для истории и культуры Павлодарского Прииртышья. В стихотворениях-посвящениях Виктору Семерьянову, Льву Кольцову, Дмитрию Багаеву, Николаю Клюеву, Елене Вяловой С. Музалевский проявляет признательность и уважение, запечатлевая память о близких и дорогих ему людях.
С. Музалевский, живший в детские и юношеские годы в городе Талгар Алматинской области, сердцем воспринял необозримые просторы Павлодарской области, ставшие сакральными в его жизни и отличительными концептами в творчестве. При воссоздании степного пейзажа у поэта выделяем следующие категории: расширение пространства («Мне люб Иртыш, его волна крутая/И ширь степей без края и конца» [124, с. 19], «Мать моя – широка степь» [124, с. 21]; признание в преданности («Родных степей заснеженная стынь» [124, с. 22]; имагологичность (оппозиция «свой» – «чужой», выделяющая исключительность родного края в противоположность преимуществам заграничной жизни.
Степи Павлодарского Прииртышья и Иртыш в качестве знаковых образов лирического творчества С. Музалевского, привлекают своими красками. Цветопись – изобразительное средство, передающее эмоциональное состояние автора:
Горит, пылает лес осенний,
Он весь в оранжевом огне,
И листопады каруселью
Кружат в звенящей тишине.
Пожар, пожар в лесу заречном,
Пожар над синим Иртышом! [124, с. 15].
Отмечается стремление к использованию определенных цветов, ставших знаковыми для стихотворений С. Музалевского: голубой (формирующий гармоничное отношение к миру); зеленый (символизирующий довольствие и счастье, умиротворение, равновесие и мудрость); желтый (означающий мудрость, радость, нежность):
Лишь на зеленоглазом Иртыше
Любовью к Родине могу я обогреться [124, с. 25].
Золотые метели
Осенних лесов,
Я иду на ваш грустный и пламенный зов [124, с. 46].
Итак, для С. Музалевского характерна универсальность интересов и увлечений, нашедшая отражение в лирике: одним из первых в литературе Павлодарского Прииртышья Музалевский перекладывает на стихотворные строки древние казахские легенды, внося весомый вклад в развитие мультикультурного общества. Неоценимо участие С. Музалевского в качестве журналиста в открытии для города Павлодара имени Павла Васильева. Созданию поэтом Литературного Объединения имени П. Васильева, проведению ставших впоследствии регулярными международных Васильевских чтений предшествовали кропотливая работа по сбору, систематизации и обобщению фактического и литературного материала, переписка и приглашение в город вдовы поэта, Елены Вяловой и многое другое. Темы, поднимаемые поэтом, характеризуют С. Музалевского как неравнодушного гражданина и патриота своей страны, романтика с устремленным в будущее мышлением, верного и преданного товарища, коллегу, мужа, – того, кто «жадно жег костер души».
3.4 Творчество Ж.К. Нуркенова (1940-1997)
Жанаталап Кабиденович Нуркенов родился 17 декабря 1940 года в Павлодаре. Кроме Жанаталапа, в семье воспитывались еще трое сыновей. Отец, репрессированный в начале Великой Отечественной войны, вместо фронта оказался в трудовой армии и вернулся домой в 1945 года, будучи тяжело раненым. После окончания школы поступил в музыкальное училище, но окончить его не успел, поскольку после смерти отца помогал матери, Зыгии Сабиковне. Работал конюхом в больнице, кочегаром на пароходе, токарем, слесарем, наладчиком на заводе «Октябрь», телеоператором, фотокорреспондентом телевидения.
Стихи начал писать с одиннадцати-двенадцати лет; в 1960-х годах стал активным членом ЛитО имени Павла Васильева. Участниками литобъединения были тогда начинающие поэты Виктор Семерьянов, Олег Афанасьев, Марат Динерштейн, Игорь Минаков. В 1964 году Жанаталап Нуркенов и Виктор Семерьянов стали делегатами съезда молодых писателей Целинного края. Стихотворения С. Музалевского были опубликованы в газетах («Казахстанская правда», «Ленинская смена»); в коллективных сборниках: «Иртышские напевы» (Павлодар, 1963) и «Ступеньки» (Алма-Ата: «Жазушы», 1976). Стихи в 50-60-е года были невероятно популярны: поэты творили в период «хрущевской оттепели», активно выступали в домах культуры, в музеях, парках, библиотеках. В творчестве, помимо острой социальной тематики, появился интерес к отдельной человеческой личности, к внутреннему миру человека, к вечным вопросам бытия.
В 1972 году Ж. Нуркенов переходит на работу в павлодарский филиал алма-атинского института Казоргтехстрой инженером технической информации, а через некоторое время – на должность журналиста в областную многотиражную газету «Строитель», где работает в течение 18 лет. В 1980 году стал членом Союза журналистов СССР, позднее – членом Союза журналистов РК. Годы «перестройки», распад Советского Союза, – тяжелый период в общественно-политической и экономической жизни страны, – Нуркенов пережил непросто – поэта беспокоили общая ситуация непонимания, неопределенности перед будущим.
В 1996 году вместе с В.Н. Голышкиным, С.А. Горбуновым и А. Павловым Ж. Нуркенов оказался у истоков газеты «Версия».
Жанаталап Нуркенов скоропостижно скончался 13 апреля 1997 года. О смерти поэта, потрясшей всех своей внезапностью, писала вдова поэта, С.Ф. Нуркенова: «Смерть эта была настолько же неожиданна и непредсказуема, насколько, пожалуй, и подготовлена длинной чередой стрессов первого перестроечного десятилетия, причём стрессов, подрывающих основы его жизненного кредо, потому что он и тогда, в советское время, оставался внутренне свободным и этим порой раздражал власть предержащих начётчиков на разных ступенях этой власти. И стихи порой не брали в печать за «отсутствием социальной привязки». Иногда переделывал – лишь бы напечатали. Чаще – нет…» [126].
Популяризацией творчества поэта занимается, в первую очередь, С.Ф. Нуркенова. Первый персональный сборник поэта, «Последний взмах руки», подготовленный ею и поэтом В. Семерьяновым, вышел в 2000 году. Его стихотворения вошли в хрестоматию для школ и вузов «Павлодар литературный» [68, с. 88-99], в сборник Павлодарского литобъединения «Павлодарские облака» [123, с. 8-10], в сборник, подготовленный славянским культурным центром «Июнь. Шестое, Пушкин…» (Павлодар, 2018), в сборник «Радуга над Иртышом» [122, с. 33-38] и публиковались в журналах «Нива» и «Найзатас». В 2020 году под редакцией профессора Торайгыров университета О.А. Иост вышел сборник поэта «Не покидай меня, строка…», вобравший всё написанное автором. Составителем сборника и автором обширного предисловия является С.Ф. Нуркенова.
Ж. Нуркенов – истинный патриот своей Родины, родной степи. У Нуркенова первоосновой мира, его начальной сущностью является природа. Поэт – певец необъятной вольной степи, породившей в душе такое же представление о мире, широком и свободном:
Я степь люблю. Я здесь уверовал,
Что нету музыки без солнца!» (стихотворение «Степь») [127].
Казахская степь – это простор: здесь
…В синеву рассвет плывёт,
Проснулись кюи – и от струн
Над степью кинулись в полёт» [127, c. 49].
Над необъятной степью – такое же необъятное небо:
Караторгай вдали растаял,
Себя с лучами повенчав.
Ссыпая трель неимоверную,
Он выше, выше к солнцу рвётся [127, c. 49].
Читатель будто вдыхает запахи кобыльего молока и «поймы густой». Звуки и краски природы создают неповторимое пространство, в котором время замирает.
Природа отражает настроение лирического героя. В связи с этим интересным представляется наблюдение за состоянием души поэта при описании разных времён года. Осень характеризует переходный период как в природе, так и в жизни человека: полу-дождь, полу-снег погружает его в состояние полу-сна, забытья. Фигуры языка, которые использует Нуркенов, вновь и вновь превращают читателя в созерцателя собственной картины бытия поэта:
Уже октябрь застеклил
Проёмы мелких лужиц,
Коврами землю застелил –
Сберёг её от стужи [127, с. 80].
Хрупкое, призрачное состояние, в которое погружается природа, навевает грусть лирическому герою, который, словно одинокий опавший лист, «…затерялся/В ворохах/Желтеющих сугробов». «Осень-истеричка» вызывает смятение души, усталость, блуждания в глуши и сумерках, сжигает невзначай крылья, «не давая опоры ногам». Поэт с приближением осени осознаёт, что с годами человеку становится всё труднее верить в мечту и летать.
Очень близка поэту зима, символизирующая волшебство, очищение от осенней грязи и людской суеты. Поэт призывает её во сне («Мне по ночам давно сугробы снятся, / В которых запылают снегири»), придаёт ей волшебные качества («Январь – мой звенящий тополь»). В детских воспоминаниях образ зимы, связанный с воспоминаниями о маме, «волшебнице из сказки», может быть одновременно и торжественным («Зимний вечер так тягуч»), и невесёлым («Бьёт отзвук тяжких зим»), что связано с нелегким послевоенным бытом. Зима у поэта зачастую ассоциируется с темой несчастной любви, расставанием влюбленных. Надменность любимой женщины схожа с лютыми январскими морозами, колючим снегом и февральской позёмкой, вызывая «бессилия падение и жалость», в тисках которой скованным оказывается лирический герой. Кружась, словно снежинка «в белом снежном романсе» и боясь потерять себя, лирический герой Ж. Нуркенова ожидает метели – «крыльев белых гусынь». Они придают ему силы для дальнейшей жизни и творчества:
Вы не всё еще спели –
Песнь с годами нужней.
Подпевайте, метели,
Крылья песни моей! [127, с. 100].
Словно в волшебную сказку, увлечённый Чародейкой Зимой, читатель погружается в зимнюю природу прииртышских лесов. Примечательно, что вёдет его «белая память» прошлого, что символизирует светлое будущее, связанное с предвосхищением появления любимой. Любовь настигает внезапно, как снег, являя образец чистоты, святости и сакрального смысла, стирая все неприятности, оставшиеся в сентябре. С какой поразительной тонкостью Нуркенов, мастер слова, подмечает единую природу происхождения снега и поэтического таланта:
А снег, неистово кружа,
Ссыпался с мироздания –
Никто такого тиража
Не видел при издании.
А он, наверное, талант,
Кружится над Парнасом,
Ложится в плотные тома
Без творческих авансов [127, с. 108].
Весна способна вызвать у лирического героя Нуркенова и грусть: очередная весна забирает по одному году и, к сожалению, этот круговорот жизни, не нами придуманный, необратим. Очередная весна всё больше отдаляет человека от его детства, заставляя ценить драгоценные моменты прошлого. Если зима в творчестве поэта – это молчаливое царство Вечности, то весну в его стихах можно сравнить со счастливым мгновением, наполненным многочисленными звуками жужжащей пчелы, пения скворца, запахами черемухи, предчувствием предстоящих дорог.
Одна из важных тем в поэзии Ж. Нуркенова на протяжении всего его творчества – это тема Великой Отечественной войны. Память о Великой Отечественной войне не имеет временных и географических границ. Своим долгом Нуркенов считал посвятить строки ветеранам, преклоняясь перед их подвигом и призывая чтить память об их светлых делах. Не может быть счастья на земле, если страдает хотя бы один человек:
Пускай в тиши всегда заря алеет,
Пусть будет мирным путь моей страны,
И люди пусть от творчества седеют,
А не от страшных ужасов войны [127, c. 62].
Тема войны звучит в его лирике разных лет и в стихотворениях различной тематики; эхо войны присутствуют во всём: пишет ли он об Иртыше: «Похоронки – пальцев не разжать! – / И в Затон, и в Перелёт Гусиный...» [127, с. 54], или о судьбе списанного из армии старого коня:
День и ночь, как лошадь ломовая
Камни, брёвна, уголь и гробы…
Не до призов было, понимаю,
Сам хлебнул я этакой судьбы [127, с. 87].
В художественном мире поэта судьбы всех народов, населявших большую родину Советский Союз, близки, и беды тоже общие для всех – местных жителей и тех, кто обрел в Казахстане свою вторую родину. И лирический герой его военных стихотворений – представитель этой общей судьбы, будь это парнишка военных лет или убелённый сединами ветеран. Иртыш несёт очищение и даёт жизненные силы и тем, и другим («Иртышу»):
С детских лет
Его в душе ношу.
И когда мне было тяжело,
Приходил всегда я к Иртышу,
Где качался в брызгах солнца плот [127, с. 97].
Река, ставшая свидетельницей многих бед и несчастий народа, приобретает черты одушевленного персонажа со свойственными ему чувствами сострадания, готовности помочь в сложную минуту:
И смолинки слез
Разбитых судеб,
Брошенных войной в глухих углах,
Мой Иртыш
Волной своей остудит
И поднимет многих,
Кто ослаб… [127, с. 98].
Иртыш для поэта – это судьба, это сама жизнь, оплот надежности и всего ценного, чем он обладает:
Синевы иртышской непорочность.
Здесь любовь моя – моя жена,
И друзья испытаны на прочность.
С детских лет его в душе ношу.
И когда мне в жизни тяжело,
Прихожу,
Как в детстве,
К Иртышу,
Где качался в брызгах солнца плот [127, с. 98].
Ж. Нуркенов – поистине евразийский поэт. В «Предисловии от составителя» сборника «Не покидай меня, строка» С.Ф. Нуркенова отмечает: «В творчестве поэта ярко выражены идеи евразийства, в нём переплетены начала двух культур: рядом с персонажами русских сказок (Чародейка-Зима, Снегурочка) встают герои казахского эпоса (Козы Корпеш, Баян-Сулу), при этом фольклорные сюжеты помещены в реальное художественное время и пространство: действие происходит «в Прииртышских лесах», «в Баянауле», а лирический герой – наш современник» [126, c. 16]. В стихотворении «Павлу Васильеву» подчёркивается общность судьбы и устремлений русского и казахского народов:
… Я знаю, Павел, роду твоему,
Как нам – с лихвою выпало несчастье.
…Не зря казах назвал тебя тамыром…
От маслениц – до взвихренной байги
Живём и жили общим миром [127, c. 123].
Употребляемые поэтом словесные образы навеяны как русскими, так и казахскими реалиями: «Стоят стога, как куличи, / Метелью припорошены» [127, с. 84]; «Над поймой берег луком выгнут, / А небо юртой голубой» [127, с. 80].
Обращаясь к легенде о влюбленных Баян и Корпеше, поэт ассоциирует себя с батыром-защитником земли. Степь и скалы – это беззвучные свидетели трагедий, вершившихся множество лет назад. Метафора отражает далёкое прошлое: «Шиповник на камне – багровая рана/За каплею капля из веток и века...», стихотворение «Легенды и скалы Баянаула») [127, c. 109]. Степь – это ещё и хранительница исконных традиций казахов-степняков: гостеприимства, добродушия: «Быть гостем аула, хоть ты незнакомец, – / Закон степняков, добродушных людей» [127, c. 110].
В стихотворения о степи и родном Прииртышье Нуркенов вкладывает исконно русское представление о широте и размахе необозримого пространства. Степь и небо замыкают онтологическую картину мира поэта:
Сырт оброс полынь-травою буйно,
И лежит на стойбище соха...
Предок нёс, ссутулившись, мне будни
В борозде, отарах и стихах.
В юртах, где кошма в осколках солнца,
Зарождались кюи легкокрыло,
И томилась девушка-невольница,
Та, что в муках степь для нас открыла (стихотворение «В степи») [127, с. 105].
Использование казахских слов в русском тексте создает картину неразрывного единения русской и казахской картины мира.
Автором используются, в основном, географические пространства, являющиеся преломлением этнического признака. Часто пространство используется с целью введения казахских исторических образов в русский текст. У Ж. Нуркенова это пространство может быть названо прямо (Иртыш, Лебяжье), или указаны определенные географические приметы (Иртыш, являющийся знаковым образом и представляющий собой центр его поэтического мира; природный заповедник Баянаул, используемый автором для введения культурно-исторического ореола казахского народа; степь, являющаяся мерилом бесконечности и безвременья) [128].
В стихотворении «Каменные бабы» встречаем одновременно гордость за прошлое и мощь казахского народа, а также иллюзорность невидимых глазу высот:
О, эти каменные глыбы,
В веках хранящие раскосость!
Что, если видеть вы могли бы
Ракеты, вышедшие в космос? (стихотворение «Каменные бабы») [127, c. 78].
Песнь степи для поэта становится священной: ведь он – всего лишь песчинка в космосе бытия: «И исчезает дым кочевий, / Тех, кто придумали меня» [127, c. 79]. Философский контекст произведения необычайно глубок: восхищение возможностями человека, познавшего плоды современной цивилизации, неминуемо влечет за собой сожаление об истоках, забвение которых хуже физического тлена. Знаток казахской истории и культуры, русскоязычный поэт генетически ощущает свою связь с необозримым пространством степи, вкрапляя в текст казахские слова, что помогает в создании единой картины мира.
Важное замечание, касающееся мультикультурной сущности произведений Ж. Нуркенова, было сделано известным российским журналистом К. Шестаковым. Так, в строках «В закате горизонт расплавится / И кинутся дороги вспять», выразилось исконно казахское представление о дороге, олицетворяемой с жизнью: это дорога, которая ведёт к колодцу и стойбищу. В русской картине мира данное выказывание будет трактоваться как возвращение к истокам, началу. Можно вполне согласиться, что «своими образными строчками Нуркенов не искажал, а обогащал русский язык, окрашивая его собственным казахским национальным колоритом» [129].
Гордость за родную землю в творчестве Ж. Нуркенова гармонирует с надеждой на будущее, верой в прогресс человечества. Часто используемый поэтом приём ретроспекции позволяет проследить в хронологическом порядке исторические события, чьим свидетелем был Иртыш: установление советской власти, процесс раскулачивания (стихотворение «Красная гвоздика»), освоение целинных и залежных земель (лирический репортаж «Верность земле»). Образ города несёт не только биографическую, но и культурную нагрузку, приобретая антропоцентрические черты: на фоне индустриального развития города главным его символом, хранящим память и традиции, остаётся Иртыш:
Город деревянного покроя
Встал одетым в камень и бетон.
Светятся огни Алюминстроя,
Светятся Гусинка и Затон.
Берега оделись монолитом,
И Иртыш – как светлая дорога… (стихотворение «Сколько лет, сколько зим») [127, с. 61].
Темы, связанные с промышленным ростом и расширением города, близки с частой для Нуркенова темой прославления труда. Сменивший за годы своей жизни множество профессий, поэт с необыкновенной любовью и трепетом чтит труд строителя и хлебороба, учительницы и медсестры, агронома и бригадира, рабочего корреспондента и инженера. Ж. Нуркенов как бы вписывает труд отдельно взятого человека в общую биографию страны, делая акцент на том, что именно упорный труд – залог светлого будущего страны.
Неотъемлемой частью творчества Нуркенова является тема поэта и поэзии. Родное Нуркенову Прииртышье становится творческим кодом, дающим поддержку, силу веры:
Не покидай меня, строка,
Рожденная по воле сердца,
Ты чистотою родника
Сo мною будь единоверцем.
Не покидай меня, строка,
Когда иртышские луга
Найти не могут прежней доли,
И в рукотворных берегах
Река качается в неволе [127, c. 139].
Любовное чувство у Ж. Нуркенова многогранно в своих проявлениях. Любовь – это и романтика, «Шёпот листьев, звон росинок, / Поцелуй на берегу», и готовность умереть на глазах любимой, не поверившей слезам своего избранника. Зачастую любовь связана с щемящей душу тоской, когда в достоинстве ожидания любимой женщины у поэта «Сердце птицей раненой кричит», со страхом и безнадежностью (прощание с любимой подобно прощальному кругу птиц). Истинная любовь возвышает человека над обыденностью, даёт ему крылья для полёта, расширяя границы пространства души, становящейся необъятной, как Иртыш. С годами лирический герой Нуркенова осознаёт, насколько скоротечна жизнь, единственным мерилом которой становится искренняя любовь: «Милая, поклон тебе за верность! / Чтоб я делал, если бы не ты?» [127, с. 103]. Оксюморон «вечность мгновенна» как нельзя лучше подчеркивает хрупкость земного существования и бесконечность, в которой душа обретает вечный покой: грусть вызывает и осознание того, что всё происходящее на свете оставляет свой след. Поэтому, уверен Ж. Нуркенов, необходимо прожить жизнь так, чтобы не было стыдно за свои поступки перед потомками.
Особым камертоном звучит в этой связи тема любви и сострадания к братьям нашим меньшим. Ж. Нуркенов ставит вопрос о степени гуманности человека, застрелившего щенка за то, что тот ранил утку во время охоты, или отлавливающего голубей для продажи. Акцент явно смещается не в пользу человека.
Отношения с мамой – это особая тема в творчестве Ж. Нуркенова. Строки, посвященные ей, излучают искреннюю любовь, нежность и уважение. Мама – это и «волшебница из сказки», и «…Суровая, как сводка / Информбюро в сорок втором» [127, c. 57]. По прошествии многих лет и событий жизни образ мамы остаётся светлым; воспоминания, связанные с ней, ничем не омрачены: «Душа у мамы, как подснежник, / Сквозь холод нежностью сквозит» [127, c. 58].
Творчество русскоязычного поэта Ж. Нуркенова, избравшего для поэзии ставший ему родным русский язык, представляет собой яркий пример взаимовлияния и взаимообогащения двух культур. Поэт черпает вдохновение в семье, в родном языке, богатом фольклорном и мифопоэтическом прошлом страны, используя при этом богатый потенциал русского языка; в природе родного Прииртышья, исторических, мифологических и культурных образах, в любви к матери и женщине. Приоритет духовных ценностей, признание национальной идентичности свойственны поэзии Ж. Нуркенова. Автор продолжает раскрытие традиций, заложенных русскими поэтами – предшественниками, вписывая свое творчество в историю Павлодарского Прииртышья и казахстанского литературного процесса. Великая Отечественная война не обошла стороной семью Нуркенова, отсюда – трепетное отношение поэта к ветеранам, Дню Победы и к памяти о войне. Город для поэта, в первую очередь, – строящийся, развивающийся, имеющий особый потенциал и траекторию развития. Поэт раскрывает остросоциальные и общественно-политические темы, что, не в последнюю очередь, связано с его журналистской деятельностью. Для Нуркенова характерно обращение к теме труда и представителю рабочих и умственных профессий: комбайнеру, строителю, медсестре, учителю, передовику производства. Творческое наследие поэта представляет собой многообразие его представлений о добре и зле, любви и смысле человеческого существования, истинных ценностях и силе веры, любви к родной природе и уважении к истории своего народа.
3.5 Творчество В.Г. Семерьянова (1937-2021)
Виктор Гаврилович Семерьянов родился в селе Новоегорьевка Алтайского края. После окончания средней школы в городе Рубцовске продолжил обучение в Семипалатинском речном училище.
В 1958 году приехал в Павлодар, где в течение длительного периода заведовал отделом культуры, занимал должности ответственного секретаря, первого заместителея редактора. В 1970 году Семерьянов был избран председателем Литобъединения им. П. Васильева. В 1972 году окончил институт литературы им. М. Горького (Москва); был членом Союза писателей Казахстана.
Произведения В. Семерьянова входят в коллективные сборники стихотворений: «Иртышские напевы» (1962), «Ступеньки» (1976), «День поэзии» (1978), «Радуга над Иртышом» [122, с. 27-30], «Павлодарские облака» [123, с. 12-17], в хрестоматию для школ и вузов «Павлодар литературный» [68, с. 109-119], а также в отдельно изданные книги: «Высокий берег» (1981), «Незакрытая калитка» (1983), «Я тебе расскажу» (1984), «Зимняя радуга» (1998), «Гусиный перелет» (1998), «Звонок старому другу» (1998), «Песнь о батыре Жасыбае» (2000), «На добрую память» (2002), «Стук сердца в тишине» (2004), «Ритмы времен» (2007) и других. Произведения Семерьянова вошли во 2 том сборника стихотворений «Жемчужная поэзия Казахстана» [130].
В стихотворениях поэта – всеобъемлющая любовь к Родине, к природе и людям Павлодарского Прииртышья, доказывающая преемственность традиций, заложенных поэтами и писателями Павлодарского Прииртышья на более ранних этапах. П. Поминов пишет о творчестве поэта: «Душа поэта, сохранив память об отчей земле, не просто вместила в себя и безбрежные просторы Великой Степи, но прижилась и дала глубокие корни, которые питаются, прежде всего, прекрасными народно-поэтическими преданиями казахов – своеобразным художественным эквивалентом истории древней степной цивилизации» [131].
Исследователи констатируют: «Важное место в лирике В. Семерьянова занимает локальный текст Павлодара и Павлодарской области, в его традиционном, историческом, литературном преломлении. Город функционирует не сам по себе, являясь частью единого смыслового и мультикультурного пространства» [125, c. 264]. Павлодар у поэта характеризуется многоголосьем: «Как большие будильники, / Трезвонят трамваи» [132]. Места предпочтения лирического героя в городском пространстве – театры, парки и сквер Победы, набережная реки Иртыш, старые улицы. Символ Павлодара и определяющий для Семерьянова локус – река Иртыш, в характеристике которого существенным становится эпитет «величественный»:
Течет Иртыш под зорями небес,
Клинками кос
Сверкает золотыми.
Бежит Иртыш среди степей, лугов –
Река моей любви, моей печали… [132, с. 192].
Семерьянов создает галерею имен, представляющую своеобразную летопись культурной, литературной и исторической жизни Павлодарского Прииртышья и страны в целом: Дмитрий Багаев, Султанмахмут Торайгыров, Павел Васильев, Всеволод Иванов, Естай, Жаяу Муса, Майра Шамсутдинова, Халижан Бекхожин. Локальная история Павлодарского региона представлена сквозь призму фотографических снимков знаменитого краеведа и фотографа, создателя областного краеведческого музея Дмитрия Багаева: возведение колхозных хозяйств, освоение целины, стройки коммунизма, годы бедствий и голода, жертвами которых стали сотни тысяч жителей региона.
При изображении Семерьяновым Павлодара чувствуется генетическая близость поэта с городом, личная эмпатия и сопричастность его судьбе, утверждение знаковости города и важности гармоничного сосуществования представителей различных национальностей, населяющих его:
Я не хотел бы
Всех ругать и хаять…
Но мой Иртыш!
Он весь как будто сник,
И как больной,
Он тяжело вздыхает [132, с. 199].
Для творчества поэта характерна тема исторической памяти, проявляющаяся в способности поддержания духовной идентичности между людьми различных наций и вероисповеданий: сохранение общих ценностных концептов, утверждение важности труда, почитание религиозных основ:
Малышу развязывают путы –
Тоже радость, в добрый путь, батыр!
Поведет к венцу жених невесту,
А за ними – мамы и отцы –
Это радость, грусти здесь не место,
Ах, какие дети молодцы!
Это радость –
Встречу ветерана,
Значит, жив наш боевой старик [132, с. 6].
Традиция встречи древнего праздника Наурыз, обычаи «;аза;ша курес» и байга, состязания умелых айтыскеров органично вписываются в городской текст, выражая духовные помыслы людей, их стремление к соблюдению традиций и обычаев.
Тема памяти в произведениях Семерьянова обусловлена автобиографическими реминисценциями о происшествиях, очевидцем которых являлся он сам: «Мне память детство воскрешает – / Ночное, голуби, чердак» [132, с. 84]. Таким образом, они сопряжены с событиями нелегкой жизни в военные и послевоенные годы:
Из детства всплывают годы – колхоз, военная пора…
Отец и старший брат мой Федор
Лежать остались у Днепра [132, с. 169].
Место памяти неразделимо связано с выдающимися людьми, способствовавшими выделению Павлодарской области на литературной карте Казахстана. В произведениях В. Семерьянова они актуализированы именами героев Великой Отечественной Войны (подвиг и гибель Канаша Камзина, представленные в стихотворении «Была война»). Вместе с тем, у поэта встречается множество посвящений литераторам, искусствоведам, художникам, чей жизненный и творческий путь был связан с историей Павлодарского Прииртышья. К примеру, «старшим братом» нарекает поэт Сабита Муканова, классика казахской литературы. В стихотворении-посвящении Сергею Музалевскому В. Семерьянов анализирует влияние поэтов-«шестидесятников» на павлодарский литературный процесс. Стихотворение «Оптимистический монолог», содержащее посвящение журналисту, самобытному поэту Павлодарского Прииртышья Жанаталапу Нуркенову, являет собой искренний гимн дружеской привязанности, труду, раскрывающее тему общенационального достояния:
…Останется внукам.
Стихи да Иртыш им,
Да степь дорогая.
И пусть не туда
Мы скакали и плыли,
Но мы, как другие, страну не ругаем –
Ее мы сильнее еще полюбили [132, с. 99].
Стихотворения, посвященные Павлу Васильеву, представляют собой восхищение талантом, проявление почтения и воодушевления необыкновенным даром поэта и постижение невосполнимой горечи потери после его смерти.
Таким образом, поэт включает в историческое повествование родных и близких ему людей, с отчаянием понимая безвозвратность их кончины, осознавая личную ответственность за сохранение памяти, объединяющей поколения. Через локальную историю Павлодарского региона и ее ярких представителей Семерьянов раскрывает существенную проблему своего времени, становящуюся особо актуальной в настоящее время – бесчувственность и пренебрежение памятью. Уничтожение памятников воспринимается поэтом как исключительный случай забвения собственного прошлого (стихотворение «О памятниках»).
Произведения поэта, родившегося в России, но познавшего в Казахстане второй отчий дом, являет собой уникальную иллюстрацию межнационального взаимодействия людей, населяющих регион. «Он всей душой принял свою вторую родину, Казахстанское Прииртышье. Иртыш и Павлодар предельно четко обозначили время и место поэтического мира В. Семерьянова. Они его постоянные спутники в душе, в поэзии – в судьбе» [132, с. 7]. Для городского текста характерна многоаспектность: так, город наполнен картинами прошлого, заботливо оберегаемыми его жителями:
Как фиолетовые взрывы над заборами
Сирень цветет в одноэтажном Павлодаре,
Где за старинными калитками замшелыми
Век доживают дряхлые избушки [132, с. 38].
В то же время, «Шумит, бурлит, наполнен светом новым, / Индустриальным ставший Павлодар» [132, с. 34]. Поэту важно подчеркнуть индустриальную мощь региона, его устремленность в будущее.
В контексте установления диалога между различными этносами В. Семерьянова можно охарактеризовать как поэта-евразийца: он указывает на необходимость поддержания мира и гармонии, неприемлемость вооруженных конфликтов. Обретение равновесия становится возможным посредством обретения духовности и уважения национальных истоков: «Над городом вижу Машхура звезду. / С почтеньем иду к христианскому храму, / С таким же почтеньем к мечети иду» [132, с. 160].
Данная позиция является результатом на только терпимого отношения к иным культурам, но и стремления к интегрированному изучению неродного автору культурного материала. Признавая существование общего между казахским и русским народами, поэт побуждает читателей к сохранению священной памяти без искажения исторических фактов. История Казахстана насчитывает достаточно много трагических событий: набеги джунгар, Елимай, коллективизация, Великая Отечественная война. Однако много и светлых, счастливых моментов. Не признают ограничений подлинное искусство и национальная культура.
Так, создавая павлодарский городской текст, поэт пишет о доме-музее Павла Васильева:
Здесь русский дух,
Но больше пахнет
Степным казахским ковылем [132, с. 4].
Творчество В. Семерьянова оригинально и многопланово. Поэт, будучи свидетелем своего времени, отразил в творчестве трудные периоды, которые пришлось пережить стране: Великую Отечественную войну, распад Советского Союза и последовавшую за ним печаль, боль и душевную смуту. Семерьянов находит ресурсы для преодоления трудностей, которые он черпает в любви. Все произведения поэта пронизаны любовным чувством: сначала к девочке, девушке, ставшей впоследствии женой, матерью, бабушкой:
Я так боюсь, – и не таю,
Навек оставить дом родной,
А в нем – одну любовь мою…
Как плохо будет ей одной.
А вдруг останусь я один…
Всё, думать больше не хочу.
Еще сто раз в тебя влюблюсь,
Пусть белый снег, идет, идет [132, c. 89].
Любовь у Семерьянова всеобъемлющая: к матери, женщинам, детям; земле, ставшей родной и навсегда вошедшей в творчество автора.
Несомненна заслуга В. Семерьянова в развитии и популяризации идеи евразийства, проявившейся в сплочении истории, судьбы и жизни народов двух стран – России и Казахстана, и двух цивилизаций – Европы и Азии, уважении истории, культуры и традиций казахского народа, толерантности к иной культуре при почитании национальных истоков. Уверенный взгляд в будущее, свойственный В.Г. Семерьянову, возможен благодаря его почтительному отношению к настоящему и прошлому. Виктор Семерьянов является поистине знаковой фигурой региональной литературы Павлодарского Прииртышья. Войдя в литературу в период ее расцвета, он активно творил и в период творческого подъема Литературного Объединения, и в последующие годы, до самого последнего времени: поэт ушел из жизни 20 апреля 2021 года.
Итак, период развития русской литературы Павлодарского Прииртышья 1950-1980-х годов характеризуется, с одной стороны, причастностью процесса русской советской литературе, с другой – поиском собственной национальной идентичности и способов ее выражения в художественном произведении. Русская литература Павлодарского Прииртышья данного периода, являясь частью общеказахстанского литературного процесса, представлена прозаическими и поэтическими формами. В 1950-1960-х годах преимущественными становятся жанры рассказа, повести, романа, заметки, газетного фельетона, которые позволяли авторам знакомить читателя с историей региона, его знаменитыми представителями, культурными достопримечательностями. В этом отношении трудно переоценить вклад в развитие региональной литературы С.П. Шевченко, ставшего одним из основателей павлодарской журналистики и эссеистики. Особенностью поэтического направления 1970-1980-х годов являлась близость творчества павлодарских авторов направлению «шестидесятников». Важную роль в плане консолидации творческих устремлений авторов 1950-1980-х годов играло образованное в 1956 году Литературное объединение, пережившее в это время своеобразный «всплеск» творческой активности ее представителей, не утерявшее своей актуальности и в последующие годы. Главная особенность поэтических произведений данного периода развития русской литературы Павлодарского Прииртышья – близость авторов евразийской тематике, осознание важности межнациональных и межкультурных связей и интеграции русского и казахского народов, высокая ответственность мастера слова перед потомками за созданные произведения.
50-80-е годы XX века, несомненно, можно назвать периодом романтики русской литературы Павлодарского Прииртышья со свойственными ей идеалистическими устремлениями к гуманизации, утверждению свободы личности, раскрытию единичного, неповторимого в человеке. Произведения раннего этапа еще содержат характерные для периода поднятия целины патриотические настроения, призыв к созданию коммунистического общества, прославление рабочих профессий и труда в целом. Сквозной темой для произведений данного периода является тема труда, духовно облагораживающего человека осознанием своей вовлеченности во всенародное дело. Важнейшая тема в творчестве – память о Великой Отечественной войне, осознание недопустимости забвения подвига фронтовиков во имя мирной жизни на земле. Тема поэта и поэзии – одна из основных в творчестве литераторов данного периода, что сближает творчество с классической русской литературой.
Павлодар в творчестве литераторов 1950-1980-х годов – это, в первую очередь, индустриальный город, активно строящийся и развивающийся, уверенно шагающий в будущее, чтящий свое прошлое. Но, в то же время, Павлодар – это место, имеющее взаимосвязь с лирическим героем на уровне детских воспоминаний, а позже – вовлеченное в процесс взросления и становления его как личности, становящееся свидетелем внутренних противоречий, любовных переживаний, профессионального формирования. Произведения об Иртыше есть у всех поэтов и писателей Павлодарского Прииртышья, однако, у мастеров слова данного периода он имеет особый сакральный смысл, связан с идеей физического и духовного становления личности. Русская литература Павлодарского Прииртышья 1950-1980-х годов, являясь частью казахстанского литературного процесса и продолжая евразийские идеи ее предшественников, являет образцы русской советской классической литературы XX века.
4 РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПАВЛОДАРСКОГО ПРИИРТЫШЬЯ 1990-2000-х ГОДОВ
4.1 Характеристика периода
1990-е годы были трудными для всего народа, государства, культуры и литературы в целом. Социальные и политические изменения буквально сотрясали казахстанское общество. Перестройка, распад Советского Союза, идеологические и экономические изменения вели к духовному и материальному оскудению, что выразилось в качественном изменении подхода к литературе. В 90-х годах из страны эмигрировала часть творческой интеллигенции – писатели, филологи, критики, артисты, ученые. Так, из уехавших писателей могут быть названы Ю. Герт, Р. Тамарина, А. Елков, Г. Черноголовина, В. Киктенко, Н. Поведенок. К причинам эмиграции, в первую очередь, следует отнести творческие опасения литераторов оказаться в ограниченном инонациональном пространстве, потерять собственную идентичность. Литературный процесс, не получая государственной поддержки, постепенно перешел в самиздат, большинство авторов публиковались в коллективных сборниках либо в немногочисленных журналах.
Возрождению культурной и литературной жизни в Республике Казахстан способствовали обретение страной независимости, относительная экономическая стабилизация и достижение межнационального единства. Важную роль в укреплении данных процессов выполнила концепция нового евразийства, предложенная Н. Назарбаевым в 1994 году на его выступлении в МГУ имени М.В. Ломоносова. Основой Евразийского союза государств могло стать, по словам профессора Ш. Елеукенова, «взаимное притяжение душ славянских и туранских, ориентация на глубокое познание достояния народов Евразии, чтобы продолжить в новых условиях процесс культурного общения, освященного именами Пушкина, Лермонтова и Абая, Достоевского и Чокана Валиханова, Бунина, Блока и Магжана Жумабаева, Потанина и Ахмета Байтурсынова» [133]. В 90-х годах появляются новые газеты и журналы – «Нива», «Тан-Шолпан», «Панорама», с новой силой активизируется деятельность журнала «Простор»; формируется новое писательское объединение (Казахский ПЕН-клуб). Из числа русских литераторов Казахстана 90-х годов следует отметить Н. Веревочкина, И. Одегова, Е. Барабанщикова, Г. Доронина, О. Марк, В. Михайлова, Ю. Серебрянского, О. Шиленко, Н. Чернову, С. Назарову. В данный период активно развивается русскоязычная литература (поэмы, переводы и поэтические сборники Б. Канапьянова, поэтические сборники Б. Кенжеева, Б. Каирбекова, К. Омара, Р. Сейсенбаева; метафорическая и фантастическая проза О. Жанайдарова, Д. Накипова).
Русская литература Павлодарского Прииртышья 1990-2000-х годов, будучи частью общеказахстанского литературного процесса, следовала концепции развития русской литературы Казахстана, сохранив при этом региональную идентичность. Дальнейший импульс получили поэты и писатели, чье творчество было активным в предыдущие десятилетия. По разным причинам многие поэты и писатели покинули литературное объединение имени П. Васильева; была пересмотрена сама концепция и траектория функционирования объединения. Павлодарская литература на данном этапе своего развития характеризуется, с одной стороны, ослаблением влияния ЛитО на литературную ситуацию, с другой – обретает «новое лицо» в результате появления в ней авторов, находящихся под влиянием исторических, культурных, политических, общественных преобразований в стране. Если в литературе предшествовавшего периода основное внимание поэтов и писателей было сосредоточено на истории развития и становления целинного края, прославлении выдающихся тружеников, социальном пафосе, то на следующем этапе ракурс перемещается на культурологическое наполнение пространства региона, критическое осмысление его потенциала, решение вечных духовных и философских вопросов. Авторы зачастую погружаются в историю, представленную в повседневной реальности.
Продолжает свою деятельность Литературное объединение имени П. Васильева: в 90-е годы авангардистское течение литобъединения представляли Михаил Безуглов, Юрий Зиновьев, Евгений Кожахметов, Евгений Дымов. В 2000-х годах в состав литобъединения вошли М. Юрченко, Л. Бевз. В течение продолжительного времени деятельность литературного объединения возглавляет поэт и журналист Александр Вервекин.
Значимое влияние на формирование литературного потенциала региональной литературы Павлодарского Прииртышья на данном этапе имели проза Сергея Горбунова, лирическое творчество Владимира Куприна, Талгата Гарипова, Ольги Григорьевой, Людмилы Бевз, Игоря Неустроева, Александра Казакова, Марины Юрченко, Натальи Щепко, Серика Кусаинова, Рафаэля Мухамеджанова.
Для прозаической формы творчества (С. Горбунов) характерно глубокое постижение актуального материала экономического, социального характера, сочетание социально-философского аспекта с лиризмом и романтикой. В малый жанр автор помещает повествование о судьбах целого поколения, часто в анекдотической форме. Для рассказов Горбунова не свойственны интрига и сюжетные перипетии, – их значительность в том, что они написаны в лучших традициях русской классической литературы, простым и чистым языком. Темы, поднимаемые писателем – судьба народа, региона и целой страны, память о Великой Отечественной войне, вечные и непреходящие жизненные ценности.
Важная тема творчества литераторов данного периода – сложная политическая обстановка 90-х годов (распад СССР), ощущение неопределенности и растерянности вследствие утраты прежних идеалов (О. Григорьева). Для поэзии 2000-х годов свойственно предвосхищение мира в эпоху глобальных катаклизмов, социальной напряженности, (В. Куприн), раздумья о дальнейшей судьбе страны, нравственности и духовности, о недопущении деградации подрастающего поколения (Т. Гарипов), важность патриотического воспитания подрастающего поколения, тема памяти о Великой Отечественной войне (Р. Мухамеджанов), нравственные и духовные поиски личности (С. Кусаинов).
На данном этапе с особой силой заявляет о себе женская поэзия Павлодарского региона. Представители старшего поколения (О. Григорьева) и среднего (М. Юрченко) ставят и решают вопросы любви, материнства, предназначения женщины, веры и безверия, истинных и ложных ценностей. В лице Ольги Григорьевой павлодарская литература впервые на данном этапе приобрела профессиональную детскую литературу.
Доминирующей темой и самостоятельным лирическим героем в поэзии рассматриваемого периода становится любовь к земле, обостренные взаимоотношения человека с природой. В своей книге «Природа, мир, тайник вселенной» М.Н. Эпштейн констатирует: «Образы, которые, многократно варьируясь, приобретают общенациональную характерность, принято называть топосами» [134]. В творчестве павлодарских поэтов данного периода пейзажная лирика соотносится с локальными характеристиками региона: флора, фауна, ландшафтная принадлежность становятся топосами – смысловым и структурным центром целой группы поэтических образов. Преобладающим продолжает оставаться топос реки. По мнению исследователей, «Образ реки – это одновременно и реальная географическая примета, и пространственный образ, и – в то же время – образ времени, образ текущей жизни, постоянной и изменчивой» [135].
В фокусе внимания павлодарских поэтов и писателей данного периода – история города, связанная с историей страны – с одной стороны, и с другой – личная история, с которой сопоставлены воспоминания детства, юности, сознательной деятельности; время жизни города соотносится со временем жизни его жителей. Поэты не стремятся уйти от городской действительности в природу, вступают во взаимодействие с урбанистической реальностью. Основная характеристика Павлодара – его бессобытийность, обращенность к прежним временам. Провинциальный локус обладает многими положительными характеристиками: мотивы спокойной, неторопливой жизни, возвращение в детство (О. Григорьева), образы маленького уютного дома, тепла, цветов, личных воспоминаний и ассоциаций (М. Юрченко), географические меты – район Затона, пятиэтажные дома из детства (И. Неустроев). Городское пространство ценно не само по себе, а посредством целой череды образов памяти, связанных с разными жизненными этапами поэтов. Город становится сакральным местом, связанным с судьбами родных и близких людей.
В последующих пунктах будет подробнее рассмотрено творчество основных представителей русской литературы Павлодарского Прииртышья периода 1990-2000-х годов.
4.2 Творчество С.А. Горбунова (родился в 1950 году)
Сергей Александрович Горбунов родился 20 апреля 1950 года в Павлодаре. По окончанию средней школы служил в рядах ВВС ВМФ (1968-1970). С 1973 по 1992 годы работал на телевидении и в газете «Звезда Прииртышья». В 1987 году окончил Казахский государственный университет имени Кирова по специальности «Журналистика». С 1992 года занимал должность собственного корреспондента Казахского телеграфного агентства (ТАСС), позже – «Казахстанской правды» по Павлодарской области.
Войдя в литературную жизнь Павлодарского Прииртышья в период так называемого «застоя», С. Горбунов становится настоящим писателем позже – в 1990-е, 2000-е, занимаясь творчеством и в настоящее время.
Сергей Горбунов – дважды лауреат премии имени Ермакова областной организации Союза журналистов; в 2000 году был удостоен Гранта Президента РК Н. Назарбаева «За глубокий творческий поиск, актуальные произведения в средствах массовой информации». Награжден знаками «Почетный журналист Казахстана», «Почетный работник образования Республики Казахстан». Сергей Горбунов – член Союза писателей России с 2014 года. В 2016 году был награжден литературной премией «Наследие» в разделе «Проза» Российского Императорского Дома. В 2018 году за цикл своих военных рассказов стал одним из трех победителей российского литературного конкурса «Георгиевская лента». В 2019 году за вклад в развитие русской культуры и литературы был удостоен двух медалей – «Александр Пушкин. 220 лет» и «Владимир Маяковский. 125 лет», учрежденных Российским союзом писателей. Имеет ряд публикаций в коллективных сборниках документальных произведений и литературно-художественных журналах Казахстана и России. В разное время были опубликованы книги С. Горбунова: «Красно-белый дед» (2001), «Поезд дальнего следования» (2005), «Не поле перейти...» (2008), «Жизнь продолжается» (2010), «Память сердца» 2010, 2013), «Широка река» (2016). Рассказы и стихотворения С. Горбунова опубликованы на литературном портале proza.ru.
С. Горбунов – мастер короткого рассказа; в небольшом формате писателю удается ярко представить персонажей с характерной для них самобытностью, изложить занимательный эпизод, содержащий глубокий замысел. Для жанра рассказа свойственны «единство структуры и сюжета, техника компрессии сюжетной линии повествования, лиричность, тональность, объективация откровений персонажа» [136]. Для жанра короткого рассказа характерны «глубина мысли, чёткость замысла и его воплощения, законченность и совершенство формы при краткости изложения» [137]. Материал книг Сергея Горбунова – гуманизм, начало которого – в повседневной жизни человека. Его прозе типична внутренняя сюжетность, придающая каждому рассказу особую законченность. Писатель подмечает в обыденности нечто особенное, характеризующее целую эпоху. Основной темой художественных произведений Горбунова стало изображение поведения героя в острых ситуациях и необычных случаев из жизни.
Персонажи рассказов Сергея Горбунова, в основном, – простые люди, образы-прототипы из его окружения. Так, в рассказе «Красно-белый дед» через образ своего деда, Павла Евсеевича, Горбунов раскрывает взаимосвязь судеб людей целой эпохи и «той, ушедшей в историю страны… Всё это прошло через миллионы судеб и стало тяжелейшим испытанием для страны… Мы – потомки того поколения и продолжатели их славных дел и ошибок – и вошли в новый век» [138]. Воспоминания действующих лиц, являющиеся структурным элементом рассказов «Красно-белый дед», «Поезда памяти», «Кузнецов, который Комаров», «Филькины дети», служат иллюстрацией истории страны и Павлодарского Прииртышья на примере судьбы конкретного человека, отдельной семьи.
Горбунов часто изображает человека, проходящего через сложные обстоятельства (война, особенности политического режима), непростые жизненные условия и социальную неустроенность. При характеристике внутренних переживаний персонажей, через их отношение к другим героям, посредством воспоминаний автор доказывает, что невзгоды и тяготы не только не подавили людей, но и усилили их дух и волю. Например, герой рассказа «Кузнецов, который Комаров», Коля – Виктор, перенесший заключение в лагере, где был обречен на смерть; службу в действительной армии, получивший впоследствии амнистию, – духовно несокрушимый, не утративший достоинство и благородство.
Трагична история азербайджанца Али и армянки Каринэ (рассказ «Последний выстрел»), развивающаяся на фоне обострения Карабахского конфликта; история о молодых и невинных душах, «вставших выше наций и не помышлявших о насилии» [138, c. 107]. Проводив в последний путь любимую, Али словно похоронил самого себя, но дух и воля его не подавлены. Не менее трагична история Галины (рассказ «Собируха»), превратившейся в невольную пленницу происшествий своей молодости (роковая любовь, прерывание беременности, репутация доступной женщины), ставших впоследствии причиной ее смерти. Авторская концепция решения конфликта (неспроста в семантике имени – «тихая», «спокойная») – смерть как органичное избавление от ссор, враждебности и злословия.
Валентин Иванович Винокуров, герой рассказа «Какого цвета правда», фронтовик и корреспондент, строит свою жизнь по требованиям истины и порядочности. Важна портретная характеристика персонажа: «…сжав кулаки, худощавый, с побелевшим от гнева лицом» [138, c. 28]. В имени заложена семантика «здоровый, сильный, крепкий», что отражается в поступке главного героя, осмелившегося донести свое принципиальное мнение до сведения руководства. Равнодушие и безучастность общества становятся фатальными для Винокурова. И это становится уроком людям, которые «…разом четко уяснили, что для одних людей правда – это правда, а для других – что-то вроде разноцветных карандашей, которыми малюют в зависимости от обстоятельств» [138, c. 29].
Часто героем рассказов С. Горбунова становится человек, не способный противостоять собственным желаниям, одержимый страстями. Это, к примеру, Егор Степанович Малыгин (рассказ «День икс»), руководитель совхоза, лишившийся разума по причине безудержного стремления всё «перестраивать в совхозе согласно текущему политическому моменту и секретным директивам партии» [138, c. 16]. К нему чувствуется скорее сострадание, нежели порицание: «Его глубоко запавшие глаза и тени под ними говорили о хроническом многолетнем недосыпании и нервном истощении, что подчеркивали напряженно бегающие зрачки и лихорадочное движение рук» [138, c. 14]. Федор Маркин (рассказ «Серый дым») лишился рассудка, обнаружив, что супруга ненамеренно сожгла все скрытно накопленные им денежные средства. В тот момент он «как тронулся умом». «В такой момент, глубокой осенью, он и умер. Стоял столбом посреди своей каморки и упал, как подкошенный» [138, c. 37]. Стремление к накопительству, превратившееся в смысл существования, приводит к смерти. Лексические средства, используемые автором, подчеркивают идею мимолетности бытия, опустошенности и беспомощности героя (эпитеты, например, «промозглая осень», «серый дым»; сравнения, например, «…почти как филин, неопределенно прогукал старик) [138, c. 35].
В рассказе «Царь-рыба» главными действующими лицами являются отец и сын Ярцевы – браконьеры, преисполненные склонностью к наживе. Их описание – лаконичное, сообщающее о темпераменте мужчин: «…это был ещё в силе крепкий мужчина, с рысьим настороженным взглядом» [138, c. 53]. Резко противоположны портретной характеристике мужчин описания природы, что дает возможность автору акцентировать отчуждение человека от природы: «Когда природа… лениво потягивается и нежится перед тем, как приступить к своим хлопотам: выводить и растить птичье, рыбье и звериное потомство, тянуть к солнцу разнотравье, лепить из листьев кроны деревьев и кустов» [138, c. 53]. Найдя в силках погибшего человека, браконьеры бросают его в воде, не давая возможности быть похороненным. Тематически рассказ С. Горбунову близок повести Виктора Астафьева «Царь-рыба». Произведения объединяет мотив ответственности за собственные поступки.
Капитан Маркуша (рассказ «Маму убил») превращает свою жизнь в спектакль, лицедейство, а солдатскую жизнь – в балаган. Анна («Бабушка Аня») похожа на паучиху, обманом завлекающую новых жертв – людей, ограниченных в материальных средствах. Автор подчеркивает «иудину натуру» героини, раскрывая ростовщический характер ее деятельности. История раскулачивания предстает в рассказе «Филькины дети». Главный герой одержим страстным желанием разрушать могилы кулаков, вследствие чего лишается разума.
Тема памяти лежит в основе рассказа «Кот в сапогах». Дети возвращаются домой только после кончины отца с намерением поделить наследство. Споры между близкими родственниками за имущество приводят к пожару, как следствию циничного отношения человека к своим истокам. Рассказы С. Горбунова создают интертекстуальные связи с произведениями Валентина Распутина. Так, забвение памяти и традиций предков, разрушение их памятников (повесть «Прощание с Матёрой»), отказ навестить умирающую мать (повесть «Последний срок») приводят к логическому завершению беспечного поведения человека – пожару (повесть «Пожар»).
Часто героем рассказов С. Горбунова становится человек, бедный в духовном отношении, ограниченный решением материальных проблем. История литературы XIX века определяла подобного персонажа в качестве «маленького человека». У С. Горбунова это, к примеру, Игорь Кашин (рассказ «Наваждение»), не предполагающий дальнейшей жизни после кончины генсека Леонида Брежнева. В реальных исторических событиях герой чувствует себя абсолютно беспомощным: «Он к удивлению и даже к ужасу, почувствовал, что какая-то щемящая тоска внутри и жалость к Генсеку, перемешанные с неизвестностью, выдавливают из него слезы…. Он как бы сжался весь, придавленный жерновами жалости и тоски… Вновь с ужасом почувствовал, как веки набухают слезами, готовыми выплеснуться через край…» [138, c. 41]. Автор не предлагает развязку: читателю представляется возможным самостоятельно определить судьбу главного героя.
Буба, главный герой рассказа «Короткое счастье», замечает в мусорном контейнере стеклянные бутылки. Находка становится редкой удачей, способной реализоваться в вожделенные материальные ценности. Радостный, он предается сну, превратившему суровые будни в приятные мечты. Реальность, однако, резко противопоставлена этой идиллии: «Серенький рассвет, проникающий сквозь щели, … высвечивал хмурые, серые лица бомжей» [138, c. 156]. Буба обнаруживает исчезновение бутылок. Драматизм ситуации обостряется при сопоставлении Бубы со зверем. Данный прием позволяет автору отметить безысходность происходящего: «…ввысь, несся звериный вой, в котором было столько человеческой непередаваемой боли и отчаяния, что пешеходы невольно убыстряли шаг» [138, c. 157].
В рассказах автор демонстрирует схожесть своего творчества идеям русской классической литературы XIX и XX веков. Данный факт сближает творчество Горбунова как представителя русской литературы Павлодарского Прииртышья с магистральным путем развития классической русской литературы. Подобное содержание позволяет писателю, в свойственной ему манере, отразить высшие ценности человека в существующей действительности. К ним относятся способность к самопожертвованию и прощению, любовь к близким, уважение к старшим, супружеская верность.
С. Горбунов создаёт в своих коротких рассказах образы человека, обладающего решительным характером, высокой нравственностью, жизнерадостностью. Горбунов воспевает ценность честной жизни, праведного поступка, философского отношения к жизни, труда, душевного богатства, оптимизма. Автор, со свойственным ему тактом и великодушием, никого не винит, заставляя своего читателя задуматься и сделать собственные выводы. Показательно, как пишет сам С. Горбунов о своих героях в предисловии к сборнику «Не поле перейти»: «Так и мы, люди, входя в эту жизнь розовыми и в чем-то схожими, – от года к году набираем нашу внешнюю неповторимость и то, что называется характером. И хотя все мы – не ангелы, и среди нас предостаточно тех, по поводу которых удивляются – как это их еще земля держит!? – наверное, мудрый Создатель предусмотрел такие контрасты и такую многоликость человечьего племени. И живем мы бок об бок, грешим и каемся, растим детей и добываем хлеб свой насущный. А, когда придет срок, – падем ниц, как деревья, чтобы дать жизнь и пространство новой поросли» [138, c. 4].
Творчество С.А. Горбунова представляет знаковый период в истории русской литературы Павлодарского Прииртышья. В малую прозаическую форму писатель вкладывает свои размышления о современном ему поколении, его надеждах и устремлениях, нравственном и духовном облике молодежи, о преемственности и исторической памяти, о сложностях, вызванных непростыми социально-политическими и экономическими преобразованиями в регионе и в стране в целом. Рассказы Горбунова стали отражением действительности Павлодарского Прииртышья конца XX – начала XXI века, поскольку прозаическая форма позволила автору беспристрастно показать дисгармоничность бытия и развития общества, уделяя особое внимание психологическим состояниям человека, оказавшегося в критических ситуациях.
4.3 Творчество В.Г. Куприна (родился в 1951 году)
Владимир Генрихович Куприн родился в Павлодаре в 1951 году.
Вследствие репрессий, которым подвергся его отец вместе с другими немцами Поволжья с началом Великой отечественной войны, Владимир Генрихович не мог носить фамилию отца – Арнгольд. Мать, Таисия Куприна, из страха за детей, записала их на свою. Учился в Павлодарском педагогическом институте, позже – в ГИТИСе.
С 1968 года публиковался в областной газете «Звезда Прииртышья», районных газетах Павлодарской области, республиканских газетах «Ленинская смена», «Учитель Казахстана»; в журналах «Русская речь» (Москва), казахстанских литературных журналах «Нива» (Астана), «Простор» (Алматы). В. Куприн – автор сборников историко-публицистических новелл «Миги эпох» (Павлодар, 2001), стихотворений «Город родной» (Павлодар, 2005). В октябре 2010 г. стихотворения поэта были опубликованы в казахстанском журнале «Простор», в 2011 г. – в 3 томе альманаха «Жемчужная поэзия Казахстана» [130, с. 225-232]. В декабрьском номере журнала «Нива» за 2011 г. вышли поэма «Встреча» и подборка стихов. В 2012 году написаны книги «Будни села» (о фермерах Павлодарского района), «Опоры уходят за горизонт».
Владимир Куприн – член Павлодарского литобъединения имени Павла Васильева, обладатель звания «Золотое перо Руси», «Поэт года» (2014, 2015). Произведения Куприна входят в сборники павлодарских поэтов «Радуга над Иртышом» [122, с. 79-82] и «Павлодарские облака» [123, с. 51-55]. Произведения разных лет Владимира Куприна опубликованы в интернете. На сайте proza.ru представлены прозаические произведения разных жанров (новеллы, миниатюры, рассказы, детективы, публицистические очерки, очерки по истории и политике Павлодарского Прииртышья, театральные рецензии), что говорит о широких художественных возможностях автора – с читательской аудиторией более пятидесяти тысяч человек. На сайте stihi.ru широкому кругу читателей (более семидесяти тысяч человек) представлены произведения разных стихотворных жанров: лирические стихотворения, басни, песни.
Жизнь у автора ассоциируется с вечным странничеством, которое обусловлено поиском места, где бы обрела покой душа поэта, а лирический герой – вечный «странник» – только в дороге ощущает полную свободу, воспринимая окружающую его действительность как препятствие в достижении цели. Лирического героя притягивают бескрайние дали и открытое пространство. Скитания воспринимаются как поиск истины, смысла жизни, символ физического и духовного восхождения [139]:
Мы в океане
Жизни корабли;
Борясь с собой,
Упорно тянем к цели (стихотворение «Пути жизни») [140].
Стихотворение «Перекати-поле» является аллегорией человеческой жизни: человек блуждает, как шар сухой степной травы курай, «Без корня, жалкий, / Потерявший семя» [140]. Лирический герой сторонится внешних обстоятельств, меняет среду, понимая невозможность достижения цели, утрачивая веру в себя. Мотив странствия у поэта связан с образами тайны, поисками себя, свободы и главного жизненного пути, духовных ценностей; и в общем направлении – с движением к тайне бытия:
На дно не опущусь,
За берег уцеплюсь
И стану, битый ложью,
Держаться, сколько можно.
Пройдя водоворот,
Найду надежный брод.
И в темноте над миром
Найду ориентиры (стихотворение «Поток жизни») [140].
Образы дороги и дальних странствий встречаются у Куприна достаточно часто. Примем во внимание определение «дороги» Ю.М. Лотмана: «Дорога – некоторый тип художественного пространства, «путь» - движение литературного персонажа в этом пространстве. «Путь» есть реализация (полная или неполная) или не-реализация «дороги» [141]. Проследим реализацию смыслового движения пути в маршруте лирического героя Куприна на примере стихотворений с символическими названиями «Скиталец», «Вечно в дороге». В первом тексте движение лирического героя предначертано заранее; чувствуется некоторая обреченность:
Значит, снова с нуля начинать,
Или снова по свету по белому
От ночлега к ночлегу шагать.
Зонт, накидка, сандалии –
По спине мокрый хлыст дождевой
Многоточие, и так далее…
Устарелый сюжет, но живой [122, с. 80].
В произведении «Вечно в дороге» смысл движения героя четко прослеживается; он осужден на вечные поиски: «Ехать, плыть, лететь, скакать верхом/Вечно суждено живым землянам» [140]. Скитания – это и сознательный выбор человека, его жизненный путь с запланированным маршрутом. Часто предметом описания в лирических текстах В. Куприна становится борьба с собственными страстями и достойная победа над жизненными обстоятельствами.
Куприн поднимает в философской лирике метафизические проблемы бытия: смысл человеческого существования, смерть и вечность, добро и зло, правда и справедливость. Высшими ценностями поэт провозглашает свободу, любовь, дружбу, искусство, природу. В произведении «Счет бытия» раскрывается суть человеческой жизни: то же вечное странствие космического масштаба от рождения до последнего вздоха, зачастую пролетевшей как «пошлый анекдот»:
Светится звезда неугасимо,
Верится, что вечен малый миг,
Несравнимы и неповторимы
Миллиарды «Я» в едином «Мы» [140].
Куприн задается вопросами мироздания, философскими и экзистенциальными проблемами: «Что есть человек?», «С какой целью он приходит в мир?». Читатель ощущает тяжелый конфликт поэта с миром, с людьми и с самим собой. Автор создает концепцию мира как бескрайней пустоты, однообразия, предельности и обозримости желаний, наносного глянца и лоска:
В уме ни мыслей, ни фантазий.
Один и тот же звук в ушах.
Одно и то же слово в сказе,
Один и тот же вид в глазах (стихотворение «Всего лишь сон») [140].
Серость, призрачные очертания и самообман, власть тьмы над светом, стремление к обыденности и приземлённости, нежелание человека рисковать и изменять мир к лучшему – картина современного В. Куприну общества. Отсюда – потребность лирического героя к преодолению трудностей, серьезная внутренняя борьба:
Биеньем сердца
Громко засигналит
О том, что мир
Не кончился. Живёт!
И помышлять не стоит о финале,
Когда за гранью – новый переход (стихотворение «Non depression») [140].
Часто поднимаемая автором тема – мир в эпоху глобальных катаклизмов, социальной напряженности. Стихотворение «И совершенство, и венец» – посвящено роли человека в процессе современного ответственного природопользования. От его разумного (или неразумного) поведения зависит судьба создавшей природы:
И нашим прихотям в угоду
Стираем мы с лица земли
Леса и горы, портим воду,
И до небес уже дошли.
Владеем всем. Одна погода
Пока еще у нас в чести.
Не обошлась без нас природа.
А ведь могла бы обойтись [140].
Куприн не остается чуждым к проблеме падения целомудрия, краха духовных ценностей как основе мирового порядка, деградации моральных принципов. В стихотворении «Пока светло» автор поднимает вопросы моральной «близорукости», обесценивания нравственных качеств – милосердия, добра, великодушия:
Приятна лень и радужны мечты,
Но вот пришло и громыхнуло в темя
Нежданное – негаданное время
И запоздало мы творим кресты.
А как узнать: когда случится час
Задержки, остановки иль поломки?
И сколько надо запасти соломки,
Чтоб на нее удачливо упасть? [123, с. 52].
В вечном движении Земли в межгалактическом пространстве человеку необходимы постоянное развитие и духовное наполнение.
Большое количество стихотворений В. Куприна создано на казахстанскую тематику – его по праву можно назвать евразийским поэтом. Данный факт позволяет говорить о следовании поэта традициям русской классической литературы, заложенным основоположниками русской литературы Павлодарского Прииртышья. Лирический герой путешествует по волнам исторической памяти, преодолевая века и расстояния. Автор размышляет о древней истории Казахстана («Жибек Жолы – Шелковый путь»), слушает сказания под домбру почтенного аксакала, становясь свидетелем истории:
Под чутким пальцем аксакала,
Акына старого закала,
Поет волшебница-домбра
Сказания о древних скалах.
Журчат ручьи со склонов горных,
И в этих голосах задорных
Встает перед глазами быль
О людях гордых непокорных.
Что здесь веками кочевали,
И по следам на перевале
Читаем собственную жизнь,
Которую так мало знали [122, с. 81].
Иноязычная лексика («аруахи», «чалма», «чувяки» и другие), используемая автором, звучит органично, не нарушая интонационный рисунок произведения. Тематические рубрики стихотворений евразийского сказа разнообразны: любовная лирика («Коштасу прощальная песня», «Любовь в ауле Маяжан», «Атамекен», «Быль о счастье», «Песня барымтача», «В долине Капар»); философская лирика («Гнездо духов», «Дала-Дангирь», «Караван сарай», «Сары Арка» и другие).
Локальный городской текст становится неотъемлемой частью лирического творчества поэта. Произведения В. Куприна «Степняк Павлодар», «В старых переулках», «Дом деда Матвея», «Дом поэта Павла Васильева» оживляют для читателя картины Павлодара, открывают памятные и дорогие автору места, подчеркивают крепкую дружбу народов, живущих на одной территории, где часто звучит «Песня дружбы / Домбра и гармонь».
Итак, творчество В. Куприна, одного из ярких представителей русской литературы Павлодарского Прииртышья, члена литературного объединения имени Павла Васильева, многообразно в жанровом, художественном, идейно-тематическом, стилистическом плане и представляет широкие перспективы для дальнейших исследований. Темы, раскрываемые автором, характерны для русской классической литературы. В первую очередь, поэта беспокоит проблема смысла человеческой жизни, тесно связанная с судьбой его Родины. Первостепенный компонент человеческого бытия – духовность, утрата которой свойственна для современного общества. Найти и сохранить смысл жизни – важнейшая часть раздумий лирического героя В. Куприна. Лирическое творчество поэта зачастую обусловлено размышлениями культурного, философского характера. Поэт стремится к постижению глубинной тайны бытия, связи человека с миром природы, Вселенной. Куприну в своем желании изменить мир к лучшему, продекларировать высшими ценностями правду и справедливость, не чужда идея о необходимости гармонии на всех уровнях мироздания – между миром и личностью, обществом и личностью, личностью и временем. В эпоху падения нравов поэт озабочен потребностью духовного и патриотического возрождения современного поколения. Этим объясняется значительное количество стихотворений автора на казахстанскую тематику, посвященных культуре, традициям и фольклору, совместной истории казахского и русского народов. В. Куприн вносит существенный вклад в историю литературы Павлодарского Прииртышья.
4.4 Творчество Т.Т. Гарипова (родился в 1955 году)
Талгат Талипович Гарипов родился в 1955 году в Донецке (Украина) в шахтерской семье. Детство и юность прошли в Кировской области, в небольшом городке Сосновка. Учился в Казани, по профессии – инженер-химик. В настоящее время живет в городе Павлодаре. Талгат Гарипов – член Павлодарского литобъединения имени Павла Васильева. В разные годы публиковался в республиканских журналах «Простор», «Нива», в российских журналах «Тобол», «Страна Озарение», в местных газетах «Звезда Прииртышья», «Наш край», в литературно-публицистическом журнале «Айдын» (в настоящее время – «Найзатас»), в коллективных сборниках «Радуга над Иртышом» [122, с. 27-31], «Павлодарские облака» [123, с. 27-31], «Антология Озарения» (Новокузнецк, 2011). Отдельным тиражом вышел авторский сборник «Берега» (Новокузнецк, 1999). В 2013 году стихотворения Гарипова вошли во II том антологии «Жемчужная поэзия Казахстана» [130, с. 197-200]. Стихотворения Т. Гарипова опубликованы на сайтах stihi.ru, samlib.ru., где размещены статьи, стихотворения, проза, авторские песни, фоторепортажи.
Автора беспокоят вопросы человека и времени, жизни и смерти, поэта и поэзии, современного поколения; он размышляет о судьбе творческой личности. Одиночество лирического героя особенно ощущается им в период отчаяния, когда он взывает ко Всевышнему (стихотворение «Я просил у Бога»). Безысходность улавливается во всем, даже в поисках автором родного приюта: так, стихотворение «Я ехал домой» – о возвращении на Родину – строфически и интонационно делится на две части. Первая, посвященная переживаниям лирического героя от долгожданной поездки, эмоционально возвышенна:
Я ехал домой. Встречали приветливо ели…
Шумело в груди очумело…
Встречали меня беспечного детства пейзажи.
Встречали меня – смешную до боли пропажу [142].
Вторая часть, отделенная от второй многоточием, непосредственно описывает место, куда стремится автор:
И только лишь дом, мой дом босоногого счастья
Без окон и крыши в тиши безучастно стоял [142].
Так описывает поэт боль от безвозвратно ушедшего времени, встречу с домом, где никто не ждет. В поэзии Т. Гарипова осязается тонкая внутренняя связь лирического героя с Родиной; поэт ощущает космическую связь с родной землей, находясь мысленно в любом месте земного шара, мечтает оказаться в ставших ему родными казахских степях, не боится смерти, так как даже она не способна разлучить лирического героя с Отчизной:
Вкусить бы воздух бурь в песках Сахары,
В лавинах снежных тень судьбы узреть,
Чтоб поискало где-то в Занзибаре
Письмо, отправленное мне в родную степь.
Когда ж костлявая придет, косой играя,
И поведет – надеюсь, – в Божий рай,
Не удивлюсь тому, что все там знаю:
Забытый Богом он мой родимый край? [122, c. 147].
В стихотворении «На сабантуе» Гарипов изображает радость человека, попавшего впервые после двадцатилетнего перерыва на сабантуй, традиционный праздник татарского народа. Лирический герой обуреваем ощущением абсолютного счастья:
Смеялся день. Родная речь.
Звучали песни.
Сжимало грудь мою, сиречь
Было чудесно.
Был я из детства, но старик
Помолодевший:
Снаружи лёд, а изнутри
Подснежник вешний [142].
При этом грусть от осознания своей чуждости, непричастности другому миру, несмотря ни на что, не покидает поэта: «Был я не свой и не чужой. / Нет, я не плакал…» [142].
Неповторимость авторскому стилю Т. Гарипова придают короткие стихи, получившие авторское название «Кирпичики», представляющие собой самобытный зарифмованный философский взгляд на жизнь. В них поднимаются темы любви, личного счастья, вопросы жизни и смерти. Поэт размышляет о противостоянии добра и зла, справедливости, истине. По мнению исследователя Ю. Минералова, «Короткие стихи о жизни считаются самыми сложными для написания. Ведь в какое-то четверостишие автор должен заключить весь философский смысл своего бытия, переживания и эмоции. Причем сделать это так, чтобы читатель или слушатель сразу же понял смысл, который хотел донести автор, и проникся им» [143].
Перечитывая короткие стихотворные афоризмы о жизни, читатель переживает похожие моменты в жизни, находит в них отражение собственного существования. В «Кирпичиках» Гарипова переплетаются грусть и юмор, любовь и непонимание, добро и зло, мудрость и красота мира:
Крепись, коль беды лишь встречаешь
И белый свет уже не мил.
Ты цену счастья не узнаешь,
Коль чашу горя не испил [142].
Социальная тема также нашла отражение в «Кирпичиках»: материальное неравенство, страсть к угодничеству часто встречаются в обществе:
Легко ли дышится тому,
Кто, гордость позабыв,
Перед начальством гнет хомут,
Дыханье затаив? [142]
Гарипов словно подтверждает прописные истины: скромность украшает, не все то золото, что блестит, а простота и умеренность укрепляют силу духа. Итог философских размышлений поэта – и в темноте жизни нужно искать свет, дарующий веру в будущее, моральные и нравственные силы.
Собственную жизнь поэт представляет неким калейдоскопом с постоянно меняющимися картинками: отрезок от рождения до смерти; промежуток времени, дарованный Всевышним. Как будет прожита эта жизнь, зависит исключительно от человека:
Мир, он – калейдоскоп;
В зеркалах отражаясь
Наших душ неуёмной,
Бесконечной игрой,
Путь свой странный по ним,
Как всегда, пролагает;
Свой отрезок – его называем судьбой (стихотворение «Колесо») [142].
Гарипов видит счастье в простых вещах, считая поистине важными в жизни красоту природы, взаимные чувства к любимой женщине, искреннюю дружбу:
Улыбнулось солнце из-за тучи
Радуге в пол неба, деревам.
Песню мига воробей озвучил.
Ветер стал разучивать слова.
Золото березовое множа,
Клен застыл, грустинку не тая.
Обернулся старенький прохожий…
Есть и в этом тайна бытия [142].
Будучи человеком активной социальной и жизненной позиции, Гарипов больше всего боится ожесточения собственной души, равнодушия и забвения, жаждет вечного движения:
Я не столько боюсь ураганов,
Боли острой, воли тупой,
Разборок разнузданных, пьяных...
Я боюсь, коль душа – на покой.
Я не столько хочу жить в комфорте,
Чтобы полнилась чаша с лихвой,
Власти, славы по высшему сорту...
Я хочу, чтоб в душе был покой [142].
Душа человека для Т. Гарипова олицетворяет истинное богатство, хрупкое и бесценное («А душа, словно ветка мимозы»). В стихотворении «За вербой» лирический герой отправляется на поиски вербы, символа православной веры, возрождения, весны и плодородия, олицетворения здоровья, радости и утверждения самой жизни, вестника Пасхи:
Лес весенний встречает опять
Сказкой снега, деревьев и неба...
Вербу хочется мне отыскать,
Чтоб тебе подарить ее первым! [142].
Не чужда Т. Гарипову и тема поэта и поэзии:
Подвластна сила всех стихий,
Сиянье звезд, огонь мгновений,
Когда слагаются стихи,
Когда приходит вдохновенье [142].
Поэт, не терпящий фальши, пустословия и бездарности, несет ответственность за созданные им произведения. Процесс создания стихотворений автор называет «сказочным действом», а поэта – «повелителем», творящим чудо.
У Т. Гарипова есть стихотворения, посвященные теме Великой Отечественной войны («Лицо войны», «Возвратясь, не вернувшийся», «Он дошел до Москвы», «Я ушел на войну», «На пепелище», «Обожженная осень»). Основной мотив стихотворений данной тематики – гордость за ветеранов и победителей, почтение к людям, сложившим головы во имя Победы и мира для последующих поколений:
Лицо холодное войны.
Морозы, въевшиеся с потом
В железо. Пальцы сведены,
Но враг и смерть за поворотом.
Сухарь последний на весь взвод;
Голодный мальчик у дороги.
За поворотом поворот
Ведут вперед. Разбиты ноги.
Как ястреб, мессер. Льет свинцом.
В степи не спрячешься украдкой...
Войны звериное лицо.
Вновь когти
В сердце
Мертвой хваткой! [142].
Таким образом, творчество Т. Гарипова проникновенно, затрагивает многие сферы человеческой жизни. Своеобразным способом выражения авторского сознания являются короткие стихи «Кирпичики». Формой презентации поэтической мысли могут служить как точные высказывания, схожие с пословицами и поговорками, так и передача явлений, предметов действительности яркими, броскими красками. В «Кирпичиках» Гарипов достигает высокого художественного мастерства своим умением выразить сокровенные мысли.
В стихотворениях раннего периода демонстрируется активная жизненная позиция лирического героя. В них отчетливо ощутимы автобиографические мотивы – факты биографии, географические наименования родных поэту мест. Гарипов размышляет о назначении поэта в современном мире, о его долге выражать взгляды высшего гуманистического порядка. Лирический герой готов бороться за мир и всеобщее счастье. В стихотворениях более позднего периода лирический герой, с высоты своего возраста и жизненного опыта, мечтает об искренней любви, рассуждает об утратах и победах. Поэта волнует прошлое; одним из центральных лейтмотивов творчества становится грусть об ушедшем.
Будучи татарином по национальности, Т. Гарипов пишет на русском языке. При этом автор, несомненно, задается вопросами: «Какими путями должна развиваться татарская культура?», «Как сохранить и не предать забвению национальный язык и традиции, нравственный дух молодого поколения?» Стихотворения автора приобретают философский оттенок, сопровождаются раздумьями о дальнейшей судьбе страны, нравственности и духовности, о недопущении деградации подрастающего поколения. Поэт раскрывает образ мира на грани глобальной катастрофы; Земли, испещренной следами войн, техногенных экологических бедствий, пережитых трагических событий. В поэзии Т. Гарипова ощущается связь между разными поколениями, благодаря чему его поэзия приобретает масштаб универсальности.
4.5 Творчество О.Н. Григорьевой (родилась в 1957 году)
Ольга Николаевна Григорьева родилась в 1957 году в Новосибирске. Выпускница журналистского факультета Казахского государственного университета, живет в Павлодаре с 1979 года. Она является автором более двадцати поэтических и прозаических сборников, изданных в Павлодаре, Алматы, Москве; член Союза журналистов Казахстана, Союза российских писателей; журналист областной газеты «Звезда Прииртышья»; создатель единственного в мире Музея имени А. Цветаевой и инициатор проведения ежегодного Цветаевского костра в Павлодаре. Произведения Григорьевой регулярно печатаются: входят в состав антологий (например, «Современное русское зарубежье», М., 2005; «Дорог небесных вехи», М., 2013. Т.3.); альманахов (например, «Южная звезда» и «Ковчег», Ростов-на-Дону); сборников (например, «Омская муза», «Омск театральный»); журналов (например, «Студенческий меридиан», Москва; «Сибирские огни», Новосибирск; «Складчина», Омск; «Простор», Алматы; «Нива», Астана) и многих других. Ольга Григорьева является автором поэтических книг: «Середина сентября» (1993), «Вечный сюжет» (1996), «Одиноко стоящее дерево» (1998), «Дверь» (1999), «Поют мои друзья» (2001), «Из Павлодара с любовью» (2003), «Никогда не оглядывайся» (2005), «Из семи тетрадей» (2007), «Фотостихи» (2007); книг очерков: «Вы - история, не поколение» (2002), «Золотой песок бытия» (2006). Ольга Григорьева – активно публикующийся автор. Из числа последних книг автора – поэтическая фотоазбука «Мой любимый Павлодар» (2021). Стихотворения О. Григорьевой вошли в первый том 7-томной антологии «Современное русское зарубежье» с предисловием Ю. Лужкова (М., 2005). Произведения О. Григорьевой являются частью второго тома сборника стихотворений «Жемчужная поэзия Казахстана» [130, c. 240-250], коллективных сборников «Радуга над Иртышом» [122, с. 75-78], «Павлодарские облака» [123, с. 32-37], хрестоматии для школ и вузов «Павлодар литературный» [68, с. 34-41].
Многие стихотворения О. Григорьевой переведены на казахский язык; есть переводы отдельных произведений на английский, болгарский и итальянский языки.
Один из значительных мотивов стихотворений поэта – любовь к ставшей ей родной земле, Павлодарскому Прииртышью. Город, сроднивший поэта с Казахстаном, узнаётся в топонимическом «море до седьмого аула» (стихотворение «Здравствуй, здравствуй!») [144]. И, конечно, он не идёт ни в какое сравнение с хвалёным «Дойчландом» со всеми прелестями земной жизни. Исследователь Е. Гаранина полагает, что «пространство памяти поэта – цельное, существующее отдельно от социально-исторического контекста» [145]. И далее – в продолжение темы она указывает: «В стихотворениях Ольги Григорьевой Павлодар как пространственный образ фиксирует моменты психологической истории лирической героини, становится «картой души», «картой чувств» лирического субъекта» [135, c. 12]:
Мы любим не город, а то, что в нём было.
И, может быть, то, что могло ещё быть:
Встречалось, рождалось, болело, искрило –
И нас вдохновляло всё это любить [144, с. 69].
Павлодар, являясь евразийским городом, играет первостепенную роль в становлении «поликультурного общества» [135, c. 13]. Так, в стихотворении «Ты возьми меня с собой» соединяются образы изумрудной мечети и парящего над Иртышом колокольного звона. Так поэт отмечает теснейшее культурное и духовное единство представителей различных национальностей и вероисповеданий, населяющих в дружбе и гармонии их общую Родину.
Короткий диалог лирической героини с таинственным адресатом в стихотворении «Два города» ещё больше суживает оппозицию «свой» - «чужой»: Москва – это, бесспорно, и Третьяковка, и Кремль, но нужно возвращаться в Павлодар, как «порох в патрон… / В город иртышский, где пьют по-казахски чай» [144, с. 222]. Тема Родины раскрывается и в образах ретроспекции, сна, воспоминаний. Обращаясь к невидимому адресату, поэт желает ему хотя бы в зыбком полусне увидеть «зимнюю птицу-синицу / На павлодарской сосне…» [146]. «Григорьева как бы хочет возвратить читателя к тем светлым и счастливым мгновениям его жизни, когда близость к родной природе была ему значительно дороже, чем удобства повальной цивилизации…» [147]. Лирическая героиня не готова сменить город ушедшего детства на обеспеченную жизнь за океаном. Птичка-синичка, с одной стороны, символизирует легкость, пустоту жизни. С другой, – синичка бескорыстна, она живёт, «радуясь зерну, свету», а значит, это приоритеты, за которые «не жалко и жизнь отдать» [147]. Авторская концепция пространственной картины мира проявляется при делении на две составляющие – «своё» и «чужое»: Павлодар – это родное, близкое сердцу пространство, а иные города и страны, возможно, прекрасны, но «Нет ничего слаще, / Чем снова вернуться в дом» (стихотворение «Предощущенье дорог») [144, с. 207].
Стихотворения об Иртыше есть почти у всех авторов, пишущих на павлодарские мотивы. Е. Гаранина и Л. Токатова отмечают, что «павлодарское пространство строится, не в последнюю очередь, на образе реки, приобретающей культурные характеристики. Образ реки – это образ, преобладающий над городом, его природное и психологическое сосредоточие, его центральная артерия» [135, c. 12]. С движением реки О. Григорьева нередко сравнивает течение человеческой жизни и игры с памятью. В «мутных водах» реки проплывают дни, месяцы, годы. Поэт призывает не забывать о своей истории, событиях и людях, признавая, что лучше, подобно Лотовой жене, превратиться в соляной столп, нежели в беспамятного манкурта:
Уносит всех река забвения,
Но не даёт о них забыть… [144, с. 14].
Метафорический ряд: «золотой кувшин» – солнце – человеческая жизнь позволяет поэту превратить Иртыш в посредника между волей Всевышнего и человеком. Из кувшина отмеряются года, и человек бездумно торопит время в желании ускорить желаемые события в бешеном потоке собственной жизни:
Остановись, прислушайся!
Время смакуй по капельке!
Пока еще длится вечер.
Пока еще цел кувшин… [144, с. 15].
Обыденные детали деревенского быта внутри города на Иртыше имеют «высокое нравственное значение» [135, c. 11]:
Может, в этом высшая суть –
Не скорбеть о том, что уйдешь?
Верить в то, что не будет конца
Жизни в хороводе забот [144, с. 76].
Иртышские воды обретают спасительную для человека силу в крещенские морозы. Святой Дух нисходит к проруби, оглашая великую радость освобождения от мирского и истинную радость бытия. Весной же Иртыш медленно катит свои волны, являя контраст с нелепыми человеческими страстями.
Исследователи отмечают: «Одна из волнующих тем русского поэта Казахстана – разделение двух стран, Казахстана и России. В стихотворении «Развод» Ольга Григорьева воспринимает распад СССР со свойственной ей философской метафоричностью: сравнивая ставшие самостоятельными республики с детьми, оставленными на произвол судьбы при разводе родителей» [148]:
Остаётся мать, отец уходит.
А бывает иногда наоборот
Я – как маленький ребёнок при разводе,
И обида мне покоя не даёт:
Разменяли, разрубили, разбежались,
Разделили по тенге и по рублю.
Только я-то… Посмотрите, я осталась!
Я по по-прежнему обоих вас люблю! [144, c. 363].
Поэта волнуют темы истинных и ложных ценностей, сути человеческой жизни. Человеческое бытие прекрасно: оно состоит из «щебетанья птах», «запаха трав», «ожога росы», «дыханья ветра» (стихотворение «О, эти капельки дождя на острие сосновых игл») [144, с. 26], а не только из удобств цивилизации. В стихотворении «Зимняя рыбалка» появляется непривычная аналогия человека и рыбы, пойманной из проруби на приманку. Григорьева сокрушается, что люди чаще предпочитают в качестве приоритетных материальные ценности, не понимая, что это губительный путь.
В стихотворении «Зима 96-го» поэт описывает, как, несмотря на лютый мороз, в холодном зале филармонии собралась «кучка, горстка» людей, чтобы послушать волшебные звуки Шопена. Читатель лишь догадывается об историческом контексте, в котором страна жила в то время: «Плывёт мазурка / над рынком, дракой, рестораном» [141, с. 86]. Поэт поднимает свой взгляд выше – нельзя сбрасывать со счетов желание людей прикоснуться к истинному искусству, ощутить «с небесным связь». Множество деталей подчёркивают обстоятельства концерта, прошедшего вопреки всему: у пианистки мёрзли руки, зал наполнялся паром от дыхания немногочисленных зрителей. В другом стихотворении находим продолжение этой темы:
Этим цветением
Жизнь ценна,
Да любовью и нежностью,
А остальное – тлен (стихотворение «В этот жгучий холод, мрак») [144, с. 87].
Это то, на чём, по мысли Григорьевой, держится человек: вера, любовь, стремление к прекрасному. Об этом читаем у Н. Шафера: «Человек смертен, но творения его – бессмертны. Истинная же смерть наступает тогда, когда в человеческих взаимоотношениях побеждает пошлость» [147].
Образы ушедших из жизни родителей часто появляются в стихотворениях поэта. О. Григорьева констатирует, что время можно преодолеть лишь силой материнской любви:
Парой грустных добрых глаз
Смерти вопреки и времени
Наши мамы видят нас…» (стихотворение «Мама не увидит этого») [144, с. 24].
Мифологическое значение приобретают образы с семантикой зеленого цвета, являющегося символом вечной памяти. Так, «пышная, стройная, строгая ель» [144, с. 44] на месте родительского дома хранит воспоминания о горе и радостях, о детстве. Не случайно в стихотворении появляется образ тернового венца «времени жуткого» как символ незаслуженного наказания, предначертанного сильным духом людям. В памяти лирической героини запечатлен образ саней, в которых отец возил её в детстве, ставших символом поддержки и защиты в минуты уныния.
Любовное чувство в произведениях О. Григорьевой окрашено в разные оттенки. Исследователь отмечает: «не всегда следует воспринимать в прямом смысле лирику Ольги Григорьевой. Символика – непременное свойство её стихов при наличии сугубо бытовых деталей» [147]. Любовь – это бумеранг (теннисный мячик как знак того, что чувства не исчезают безвозвратно); и крылья ангела (как символ ее божественного происхождения); звук шагов уходящего человека и образ дороги (как вестник прощания); и «платьице венчальное» (как часть свадебного торжества), и голубь, влетающий в окно в поисках хлеба (как образ самой себя, ищущей любви в объятьях родного человека). В стихотворениях, посвященных описанию любовного чувства, высока частотность употребления метафор: вот лирическая героиня, подобно райской птице, «на светлых крыльях легко парит» (стихотворение «Полёт) [144, с. 155]; погружает возлюбленного в «течение, водоворот» (стихотворение «Ты говоришь мне, что я холодна») [144, с. 166]; находится в опьянении от запахов осенних трав и внезапно охватившего её чувства; прячет своё сердце в ларец, чтобы оно не разорвалось от «нежности и тоски» (стихотворение «Ларец») [144, с. 182]. Любовь – это пространство ринга, на котором нет победивших; и преступное, будто украденное чувство, от которого остаётся лишь «Терпкий и пряный запах мелиссы, / Ломкая веточка на столе» (стихотворение «Запах мелиссы») [144, с. 162]; и остов ковыля, впивающийся под кожу и проникающий до сердца. В стихотворении «Здравствуйте, здравствуйте, где вы?», лирическая героиня обращается к бывшему возлюбленному, изображая два противоположных мира: уютный, благополучный, – когда-то любимого человека, и свой, бестелесной Музы, которая не могла предложить ничего, кроме своей любви и нежности. Оставшись в одиночестве, она целомудренно желает любимому здравствовать:
Будет вам всё, что для жизни безоблачной надо.
Только любви такой – это уж точно –
Не будет [144, с. 162].
Идея, проводимая Григорьевой, следующая: любовь – это великое чувство, которое нужно заслужить, оберегать от пошлости и меркантильного расчета.
Лирическая героиня является в разных ролях: она «мать и жена, сиделка и кухарка, прачка» [144, с. 182]. Однако, она совершенно не страдает от своих домашних обязанностей: при их выполнении появляется чувство необходимости со стороны родных и близких: они для Григорьевой – надежный щит от повседневных неурядиц. У Григорьевой «болит душа за сыновей», и, по мере их взросления, она все тяжелее ощущает боль утраты и больше ценит собственные воспоминания: «Болит душа за сыновей – / И за своих, и за чужих» [144, c. 356]. Стихотворение «Голос» с посвящением «Ю.П.» – о неподдельной преданности мужчины и женщины, о признательности любимому мужчине за право заниматься любимой работой, о счастье материнства:
Не предавали друзей. Не теряли совесть.
Было слияние помыслов, душ и тел.
Станет тоскливо – слушай мой стих, мой голос.
Пусть он негромок.
Он для тебя пел [144, с. 190].
Поэт находит свою аудиторию также среди детей: у Григорьевой десять детских поэтических сборников, среди которых: «Данилкин кораблик» (1985), «Приключения Бузика» (1991), «Павлодарская азбука» (2005), «Вежливый ребенок» (2006), «Омская азбука» (2007), «Кружечка с секретом» (2019).
Как творческого человека, О. Григорьеву волнует тема поэта и поэзии. «Тема поэзии звучит у Григорьевой в разных реестрах, причем эти звуки связываются с определенными эмоциональными образами» [147]. Поэтическое вдохновение – это дар Всевышнего; неслучайно поэт слышал голос:
… И говорил: пиши иначе,
Без трудных фраз, без громких слов.
Итоги подведут потом (стихотворение «Потребность подвести итог») [144, с. 301].
Григорьева уверена – не хлебом единым жив человек. Сила Слова способна уберечь подрастающее поколение от бездушия, потери моральных и духовных ценностей. Поэзия для Григорьевой – «перевод с Божественного на русский». Слова даются Всевышним, трогают за душу, рождая, в итоге, строки:
Как ночь ни темна, поэтический солнечный луч
Пробьет мракобесия тьму, победит. Побеждает! (стихотворение «Цветает…» из цикла «Цветает») [144, c. 554].
Описывая собственный поэтический путь, поэт непрестанно благодарит своих предшественников и современников, послуживших становлению её манеры письма. А.С. Пушкин для неё – «…воздух и вдохновение, / Он – надежда и божество…» (стихотворение «Жизнь опять протащила волоком») [144, с. 456], мерило поэтического Гения и величина вселенского масштаба. Обращаясь к М.Ю. Лермонтову, она не может удержаться от подражания любимому поэту: «Поэт – живёт! / Пустыня внемлет Богу» (стихотворение «Опись имения») [144, с. 491]. По словам Шафера, «основной ориентир Ольги Григорьевой – всё же поэзия XX-го века» [147]. Стихотворения О. Мандельштама – своеобразные «молитвы», ключ к Храму, открывающий для понимания сложный XX-й век. Путь к Пастернаку напоминает ей движение к Вифлеемской звезде. Лирика Леонида Мартынова подобна звездам, слетевшим с орбит.
На протяжении почти всего своего творческого пути Григорьева испытывает воздействие экспрессивной поэзии М. Цветаевой. Произведения, совмещенные в цикл под названием «Цветает», являются своеобразной попыткой поэта передать читателю боль от невосполнимой утраты. Ощущая собственную ответственность за случившееся с поэтом в далёком 1941 году, Ольга Григорьева в стихотворении «31 августа», названном так в память о последнем трагическом дне Цветаевой, признаётся:
Каждый год на исходе лета
Ставлю свечку за упокой.
Ты прости ей, Господи это –
Не владела она собой [144, c. 521].
Смирение и покаяние, по Григорьевой, – это те позиции, с высоты которых необходимо подходить к анализу жизни и творчества Цветаевой. И ещё одна попытка объяснить её трагический уход: «Убивает поэтов время. / Убивает поэтов быт» [144, c. 521]. Так дано Григорьевой объяснение той невозможной катастрофы, произошедшей с поэтом.
Отдельного упоминания достоин талант Ольги Григорьевой как прозаика. Так, в книгу «Цветаевский теплоход» вошли статьи, очерки, эссе, посвященные поэтам и писателям, классикам и современникам [149]. Так называемые «литературные путешествия» автора представляют собой странствие по местам последней поездки Марины Цветаевой. Григорьева воссоздает историческую обстановку, очевидицей которой стала семья Цветаевых, и неповторимую атмосферу мест, где поэт провела последние годы жизни, ставшие необычайно притягательными для ценителей ее таланта и исследователей творчества.
В книге «Юноша с серебряной трубой» Григорьева так описывает своё знакомство с поэтическим миром П. Васильева: «Встречу с творчеством Павла Васильева можно сравнить лишь с одним – встречей с морем: вот ты увидел его впервые, и с разбега – в воду! Чистота, глубина, необъятность – восторг! Потом возвращаешься к нему более спокойно, но замечаешь то, чего не увидел в первый раз: какой необычный камешек на берегу, какая чудной красоты ракушка, а вот медузы – откуда они взялись?» [150]. Заслуга О. Григорьевой в области изучения творчества Павла Васильева заключается в исследовании стихотворений из неизданной книги произведений поэта, рассмотрении отдельных публикаций о его творчестве, в том числе в американской газете, увидевшей свет при жизни поэта и называвшей всё происходящее с Павлом Васильевым «очередной сов. клеветой на самого даровитого поэта сегодняшней сов. России» [150, c. 31]; в изучении трудов зарубежных исследователей о творчестве яркого представителя Павлодарского Прииртышья (Нью-Йорк, Мюнхен); в анализе новых материалов, связанных с именем П. Васильева; в открытии для широкой аудитории интересных людей из окружения поэта (писатели Н. Смирнов, художник А.Н. Яр-Кравченко).
Григорьева приходит к выводу, что при жизни П. Васильева творчество поэта не могло стать предметом объективной критики по причине того, что его почти не публиковали. Автор рассуждает об эпохе, в которой жил и работал П. Васильев, о людях, вынужденных отрекаться от родственных и дружеских связей с ним; о преимущественно «реакционном характере творчества» [150, c. 31] поэта, отмечавшемся в Советской России. Григорьева проводит аналогии между творчеством Павла Васильева и Ивана Бунина, называя их «сыновьями степи» и подчеркивая их сходство в изображении образов степи, в предвидении судьбы России. В целом, для размышлений О. Григорьевой о Павле Васильеве характерна горечь от осознания незаслуженности наказания, выпавшего на долю этого яркого мастера слова.
В книгу «Вы – история, не поколение» вошли очерки и эссе, посвященные Анастасии Цветаевой, Павлу Васильеву, Евгению Евтушенко, Виктору Батурину и другим творческим личностям, так или иначе связанным с городом Павлодаром, оставившим яркий и незабываемый след в его культурной судьбе. Читатель узнаёт о подробностях биографии и творческого пути русской писательницы Анастасии Цветаевой, о творческой истории создания её произведений, о воспоминаниях её соседей, знакомых, встретившихся с этой удивительной женщиной, ничем не сломленной, сохранившей до последних дней жизни светлый ум и память. О. Григорьева скрупулезно собирает все упоминания об А. Цветаевой о Павлодаре, ставшим знаковым местом для писательницы, подарившим ей множество светлых мгновений.
О. Григорьева поднимает в своем творчестве многие темы. Для поэта смысл жизни и спасение от однообразия – в вечном движении и борьбе. Для истинного поэта типичны ответственность перед читателем, нравственная и душевная чистота, чувство собственного достоинства, способность противостоять любым трудностям. Основание ее творчества – подлинная жизнь и чувства на фоне звучания родной природы. Природа в единении с человеком, с отчим домом способна дать лирической героине спасение от житейских неудач.
Родина О. Григорьевой – России, но, проживая в Казахстане, она расценивает его природу, традиции, язык и культуру в качестве родных по духу категорий. Русские и казахские поэты имеют много общего. Так, Григорьева считает близкими единомышленниками Абая и А.С. Пушкина. Важная тема в творчестве Ольги Григорьевой, сближающая ее с другими поэтами Павлодарского Прииртышья, – разъединение двух стран, разделение прежде огромной и мощной страны.
Итак, произведения павлодарского поэта отличают красота и яркость образов, их духовное наполнение. Объектом рассмотрения Григорьевой становятся значимые мгновения жизни ее лирической героини, начиная с детских воспоминаний и завершая размышлениями о пройденном пути. Ощущается тоска по прошедшим временам, по ушедшим любимым людям.
Ольга Григорьева – поистине знаковая фигура для Павлодарского Прииртышья. Занимаясь активной литературоведческой деятельностью, она популяризирует стремление к исследованию истории, культуры Павлодарского Прииртышья, внося существенный вклад в развитие литературы Казахстана. Поэт отмечает целесообразность изучения и сохранения творчества региональных авторов в масштабах страны и за ее пределами. Немаловажная составляющая ее общественной деятельности — открытие малознакомых широкой публике авторов, способствовавших формированию и развитию литературы Павлодарского Прииртышья, поддержка молодых деятелей культуры. О.Н. Григорьева, отстаивая идеи межнационального сотрудничества и диалога поколений, оказывает влияние на процесс объединения казахстанской и российской творческой интеллигенции в контексте общемировых культурных процессов. Ольга Григорьева – сложившийся поэт, яркий представитель женской литературы Павлодарского Прииртышья. В творчестве автора прослеживается женский взгляд на происходящие в регионе, стране и мире процессы, а также размышления на общечеловеческие, философские темы.
Павлодар в творчестве О. Григорьевой – неповторимый образ. Уникальность его репрезентации по сравнению с поэтами предшествующих периодов заключается в том, что город представлен сквозь призму личных воспоминаний, ассоциаций и реминисценций автора, культурных и географических аллюзий. В поэзии Григорьевой через локальные образы регионального характера – Иртыш, скверы и улицы, мечеть и православный собор, музей, – просматриваются очертания других городов, государств и стран. Городской локус представлен пространством набережной Иртыша, скверов, парков, небольших улочек, в которых лирический герой способен укрыться от городской суеты и поразмышлять о своей жизни. Город выступает как центр культуры, как сложный общественный механизм, как особое пространство языка и речи.
4.6 Творчество И.А. Неустроева (родился в 1964 году)
Игорь Анатольевич Неустроев родился в 1964 году в Павлодаре. В раннем возрасте после осложнений гриппа начались проблемы со здоровьем (ослеп на один глаз и стал терять слух). После окончания Павлодарского индустриального института работал инженером-конструктором. Окончательно потерял зрение в 1999 году, а с 2012 года работает в УПП общества слепых. Поэт Игорь Неустроев входит в состав областного литературного объединения имени Павла Васильева. Стихи публиковались в республиканском журнале «Нива», вошли в коллективный сборник «Павлодарские облака» [123, с. 73-79]. Специализированная библиотека незрячих и слабовидящих граждан Павлодарской области выпустила сборники стихов Игоря Неустроева «На веслах» (2009), «Мое слово, со мною будь» (2011), «Буранные корабли» (2015), «Журавли над химами» (2012, 2016). В 2016 году отдельным тиражом вышла книга стихов «Свеча в ночи». Будучи человеком многогранным и разносторонним, он ведет активную социальную жизнь. Игорь Неустроев – инициативная личность: автор получил спортивный разряд по шахматам, является призером Республиканской спартакиады среди инвалидов, овладел азбукой Брайля, научился работать на тифлокомплексе. Игорь Неустроев – участник поэтических конкурсов (Пушкинские, Есенинские и Цветаевские чтения), ежегодно участвует в Павлодарских поэтических марафонах.
Сложно остаться безучастным при прочтении стихотворений Игоря Неустроева. Они привлекают своей неподдельностью, созерцательностью, искренностью, цельностью, житейской мудростью. Поэзия Игоря Неустроева – жизнеутверждающая: даже самые драматические его строки наполнены горячей любовью к жизни. Его стихи характеризуют художественная и жизненная правда, самобытность и неповторимость интонации:
Слепота – это белая ночь,
Cнег вечерний под тучами низкими.
Не ручаюсь, что цветом точь-в-точь,
Но картина к реальности близкая.
Словно я у белейшей стены,
А напротив команда расстрельная.
Палачи не людской белизны
Целят в очи, как хлопья метельные...
Головой колотиться готов
Я об стену и тьму эту белую.
Ведь неправый на сотню кругов
Приговор, мне без милости сделанный.
Неужели такой я злодей,
Что меня белой тьмой непроглядною
Добивать не ораве чертей,
Добивать будут чистые ангелы (стихотворение «Слепота») [151].
Произведение «Слепое братство» представляет собой монолог поэта о собственной судьбе и о выборе, который способен сделать каждый. Автор, несмотря на многочисленные жизненные трудности: «Так порой весь мир хотелось стукнуть/Палкой и рыдать»), всегда подчеркивает, что выход есть, главное – быть честным и искренним. Каждым новым днем своей жизни поэт доказывает, насколько важно помогать другим людям, заряжать их мужеством. Лучшие качества, к которым обращается И. Неустроев, – доброта, верность, благородство, патриотизм:
В светлых ковылях земли казахской
Родины моей,
Выгнусь стебельком в ковыльном братстве
Непростых людей.
Чтобы мне с друзьями не расстаться,
Мимо не шагнуть,
Звездочки сердец слепого братства,
Укажите путь [151, c. 16-17].
Одно из самых светлых и высоких чувств автора – к Родине. Поэт с особым трепетом относится к исключительно дорогой и значимой для него теме: «Поэзия там, где Родина. Мои стихи – голос Родины. Это ощущение родины дает понимание того, что ты – часть непрерывного потока жизни, что ты не один, и слёзы оттого, что с трудом, с болью умещается в одной человеческой душе такой великий и загадочный образ мира. Голос моей земли говорит мне: «Все, рожденные здесь, – мои дети. Я – земля казахов, русских, немцев, – одна на всех. Ты – мой сын, я – твоя земля, земля твоих предков, твоя родная земля» [151, с. 7].
Небольшое по объему стихотворение «Городские травы» – скорбное по своему содержанию, – описывает нелепость соседства чеченского кладбища, расположенного в черте города, с оживленными трамвайными путями:
И грохочет трамвай. За земли сотрясение
Я у мертвых прощенья еще не просил [151, с. 49].
Стихотворение несет мощнейший духовный заряд: павлодарская земля, в свое время давшая приют представителям разных национальностей и политая кровью тех, кто защищал ее во время тяжелых исторических испытаний, не предаст забвению их души. А соседство кладбища с родильным домом еще раз подчеркивает цикличность всего происходящего в мире: никто не будет забыт, пока жива память по ушедшим, и любовь к Родине будет передаваться от одного поколения другим:
И к соседству могил и роддома приученный,
В майском воздухе чую, что снова взошли
По чеченскому кладбищу травы пахучие,
Проросли из святой павлодарской земли.
Вновь грохочут трамваи, Иртыш разливается,
И в роддоме мальчишка родился сейчас.
А чеченское кладбище травами тянется
К небесам, чтоб увидеть родимый Кавказ [151, с. 49].
Неустроев не рассуждает о любви, о страданиях или счастье. Он сам горячо любит, радуется или страдает, и эта искренность и трепетность ощущается читателем:
Откроешь двери – и в полет,
Во встречный ветер павлодарский.
Пускай в глазах моих темно,
Но в шумном городе весеннем
Я слышу Родины одно,
Еще одно сердцебиенье.
Еще одно, еще одно… (стихотворение «Стук сердца») [151, с. 30].
В лирике Игоря Неустроева четко выражено функционирование локального текста. Столь пристальное внимание к родному городу объясняется эмоциональной обострённостью и некоторой романтической приподнятостью личности автора. По словам самого Игоря Неустроева: «Если дано слышать голос земли и понимать ее образы, то сил хватит на многое» [151, с. 10]. Н.А. Колодина так пишет об этой особенности лирики поэта: «Счастливые воспоминания детства и юности, история семьи и родного города, размышления о жизни – всё становится источником его поэтических строк. Красота и величие родного края, иртышские волны и залитые солнцем павлодарские улицы, бережно хранимые в памяти, яркими образами отражаются в поэтическом творчестве И. Неустроева» [152].
Так, в стихотворении «Пятый дом» местная реалия (дом, где прошли детство и взросление будущего поэта) становится свидетелем истории жизни целого поколения людей и ее заката:
Той страны, где я рос с тобою,
Нет давно. Очень многих нет.
Только брызнет живой водою
Свет из окон прошедших лет [151, с. 45].
Спасательной станции города Павлодара Неустроев дает определенную смысловую и культурную оценку: это место спасения души и тела:
Пусть теперь я грузен по своим годам,
А тебя наш возраст не отметил.
Для спасенья тела отворенный храм
Хорошо, что душу мне приветил (стихотворение «Спасалка») [151, с. 51].
Фонтан у кинотеатра становится «знаковой фигурой» городской истории – это место встреч влюбленных:
Скажи, забытая моя,
Пароль туда, где счастье рядом.
Скажи: «Фонтан у «Октября» –
И вспомним всё, моя отрада [151, с. 46].
Лирика Игоря Неустроева наполнена оптимизмом, любовью, верой в справедливость, добротой к людям. Он всегда дает читателю позитивный настрой и веру в то, что все изменится к лучшему, главное – никогда не сдаваться. Мечта о прозрении не оставляет поэта, и она связана с родным ему городом:
Павлодар просыпается
За окошком у нас.
То, чего не случается,
Пусть случится сейчас.
В яркий миг исцеления
Пелена упадет,
Слепоты заключение
Вместе с ночью уйдет.
И в минуты прозрения
Я увижу тебя
В золотом озарении,
Больше жизни любя (стихотворение «Мольба») [151, с. 38].
Стихи Неустроева помогают подняться тем, кто в беде, горе и печали. «Сражаюсь. Верую. Люблю» ; эти слова можно назвать девизом поэта, его жизненным кредо. Любое сражение потеряло бы всякий смысл без любви. Любовь – самое искреннее чувство, способное дать силы, чтобы жить, мечтать и трудиться. Стихотворение «Тепло твоей любви» – вершина любовной лирики автора. Художественные средства, используемые поэтом, придают речи яркость, усиливают её эмоциональное воздействие на читателя: любовное чувство – это и «негаснущий костер», и «родное пламя», и «спасительная тень»:
Наш новый сад в цвету раскидистых ветвей,
Струятся лепестки прозрачным звездопадом.
И на путях судьбы мне светит все сильней
Звезда твоей любви – души моей отрада! [151, c. 48].
Любовь – многогранное чувство, и зачастую любящему человеку приходится многим жертвовать во благо своей второй половины («Одной ей ведомо, как слезы скрыть. / Не сахар преданно слепца любить» (стихотворение «Кого люблю») [151, c. 58]. Любовь к матери, дочери дают силы преодолевать жизненные трудности и невзгоды (стихотворения «Не покидайте», «Даша», «Зимняя птица»).
Будучи незрячим, Неустроев чувствует жизнь глубже, проницательнее, чем многие другие поэты. Сердечность и проникновенность, постоянная борьба со своими страхами, вера в силу творчества характеризуют стихотворения автора. Тема поэта и поэзии является одной из ключевых в творчестве Игоря Неустроева, раскрывает сущность постоянного самосовершенствования. Сам автор так пишет о своем пути в поэзии: «Совпали три события: встреча со Светой, развал Союза и быстрое падение зрения. Именно одновременность этих трех событий, их совпадение, соударение высекло искру, растопившую лед, в котором спала моя Муза. Я стал поэтом. Слепота – это трагедия, но если рядом близкие любящие люди и сам ты чего-то стоишь, то достойно жить можно» [151, с. 9].
Стихотворение «Мой стих» – своеобразный гимн поэзии и собственному творческому пути:
Пробивайся, мой луч, русской речью звуча,
Сквозь понятья и зренье привычные.
Пробивайся, мой стих, неизвестно куда.
Я одно твёрдо знаю и ведаю,
Что исчезнут народы, падут города,
А стиху продолжение – следует [151, с. 12].
Задача поэта – говорить людям о добре и любви, словом воздействовать на души, будить воспоминания о близких, не оставляя следа равнодушия:
Как сумеем, давайте сегодня поверим,
Что достойно пройдём мы свой путь.
Ношу жизни по-братски, как люди, разделим,
И нам всем станет легче чуть-чуть (стихотворение «Читаю стихи») [151, c. 41].
Искренние строки посвящает автор тем, кого считает признанными авторитетами в литературе: А.С. Пушкину («Над нами»), П. Васильеву («Пашин ветер»), Н. Рубцову («Крестик»), М. Цветаевой («Цветы для Марины Цветаевой»). Отдельные слова восхищения и преданности посвящены Валентину Гаюи, открывшему первые школы для незрячих людей (стихотворения «Мэтр Валентин», «Валентин Гаюи. 13 ноября»). Сила творчества – поистине вдохновляющая: слабовидящие люди имеют способность парить над обыденностью:
И терялись с пола досточки,
Открывая в небо путь.
И бросала Муза тросточки,
Чтобы крыльями взмахнуть (стихотворение «В клубе «Муза») [151, с. 43].
Немало строк посвящает поэт теме Великой Отечественной войны, священной для всех потомков победителей. Стихотворения «Сон сироты», «22 июня», «Красное вино», «Альбом», «Баба Ася» – о благодарности современного поколения ветеранам. Задача последующих поколений – не допустить повторения страшных событий прошлого:
Вы во времени. Я – Ваше завтра,
Вашей памяти малый ручей.
Я теку в нашей Родине дальней,
За которую Вы полегли,
И стремлюсь струйкой мысли печальной
Приподнять вас из жаркой пыли (стихотворение «22 июня») [151, с. 77].
Лирика Игоря Неустроева становится примером для каждого, кто готов преодолевать трудности. Лирический герой поэта борется за победу до конца. Залогом его победы являются вера в добро и справедливость, оптимистичный настрой. Поэт, поразительный по силе воли и мужеству, имевший проблемы со здоровьем и окончательно потерявший зрение в зрелом возрасте, нашел в себе внутренние силы для жизни и творчества. Творчество становится для Неустроева своеобразным проводником в действительность, спасением от отчаяния и одиночества. Вне зависимости от рассматриваемой темы, автор транслирует позитивный настрой и надежду на лучшее. Особое звучание у Неустроева получает урбанистическая тема: город и связанные с ним топосы являются символами веры в себя и в окружающих. Многие строки посвящены отчему дому и любимым местам поэта, в описании которых поэту присуща исповедальность и автобиографичность. Исповедальность в поэзии И. Неустроева проявляется через рефлексию над воспоминаниями из детства, через описания и наблюдение над событиями из повседневной жизни. Любовь к Родине, семье, природе; уважение к истории и почитание ветеранов; необходимость нравственного и духовного совершенствования; размышление о прошлом и будущем своей страны – мотивы, нашедшие отражение не только в строках стихотворений И. Неустроева, но и у других ярких представителей литературы Павлодарского Прииртышья, у рассматриваемого автора имеют отличительную особенность. Принятие собственного недуга наполняет чувства необыкновенной искренностью и глубиной, являя взору тайны человеческого сердца. Оптимизм и искреннее жизнелюбие поэта проявляются в строках, наполненных горячей любовью к миру. Своим жизненным кредо он утверждает позицию: все, что происходит вокруг, касается и меня. Недопустимо уныние и отчаяние, нужно любить человека и бороться за него. Непреодолимое желание жить, творить и не опускать руки придает автору чувство свободы, без которого не может быть истинной поэзии.
4.7 Творчество М.В. Юрченко (родилась в 1970 году)
Об интересе, вызываемом новыми стихотворениями поэта, свидетельствует их большая популярность среди читателей (более восьмидесяти тысяч человек). Автор является участником и номинантом большого количества поэтических конкурсов, Почётным Магистром Международного Фонда «Великий Странник Молодым»; активно ведет переписку с постоянными читателями. М. Юрченко продолжает традиции «женской литературы» Павлодарского Прииртышья.
Современная женская проза и поэзия, перенимая лучшие традиции русской классической литературы, обогащает творческий процесс своим мировидением, особой жизненной позицией, литературными решениями. «Художественные тексты авторов дают представление об образной модели мира женщин, пишущих свои произведения на русском языке, их взглядах на мир, семью, мужчину, любовь. Образы, созданные воображением поэтессы, сверкают всеми гранями цвета, света и тени, тропеических средств, каждый раз убеждая нас в высокой миссии женской литературы в обществе» [154].
Особенность поэзии Марины Юрченко – принятие ценности жизни в ее повседневных реалиях. Поэтесса испытывает внутреннюю потребность в целостности бытия, констатируя при этом утрату идеального миропорядка, испытывая многочисленные душевные конфликты, вызванные жестокой действительностью. Лирическую героиню Юрченко характеризуют непосредственность, искренность, внутренняя сила, предпочтение духовных ценностей материальным, потребность жить по божественным законам:
…А мир чума страшит, как встарь,
и пир — жирует лживый царь:
как новоявленный Кащей,
над златом вьётся.
А я не буду выбирать
грехов сомнительную рать.
Мне мира денег и вещей
дороже солнце… (стихотворение «Игра» [155]).
Игра слов в стихотворении «Кому-то сумма, кому сума» характеризует желание современного общества к стяжательству и постоянному обогащению. Отторжение у автора вызывает жадность, доходящая до абсурда:
И происходит земной отсев,
но каждый Богу почти родной,
но греет солнце – одно на всех,
но светят звёзды – всем по одной...
Покуда живы, но все умрём,
и срок отпущенный не продлить.
Раз НИЧЕГО мы не заберём
отсюда – НЕЧЕГО нам делить [155].
Лирическая героиня ощущает диссонанс между своими идеальными ценностями и несовершенной действительностью, при этом стремится быть полезной людям, не стать равнодушной и хладнокровной:
Злость одолеть позволяет броня:
Сила добра, оптимизм и доверье.
Пусть окружает враньё, лицемерье –
Не уходи, доброта, от меня (стихотворение «Не уходи от меня, доброта») [155].
Слово «броня» не случайно появляется и в другом стихотворении:
Сердцу – каменное тельце
Как броню – хотя б для виду... (стихотворение «Мне бы каменное сердце») [155]: возможно, броня – это своеобразный мостик между двумя полюсами – ожиданием и реальностью.
Несколько слов следует сказать о художественных средствах в лирическом творчестве М. Юрченко, подчеркивающих индивидуально-авторское мировосприятие; их использование придает стихотворениям философичность, открывая автору возможность расширения ассоциативного мышления. «Язык произведений – это показатель авторской индивидуальности, а образные средства – это то, что нельзя позаимствовать у других, ибо они должны идти из сердца, души художника слова. Только сквозь призму метафор, сравнений, олицетворений и эпитетов можно постичь все богатство языка писателя, принципы отбора лексического материала для реализации творческих замыслов» [156]. Часто встречающимися тропами в поэзии Юрченко являются метафоры и сравнения; зачастую можно отметить конструкции, в которых функционируют эпитеты и олицетворения. При переносе неживые предметы, абстрактные явления наделяются чертами или качествами человека или живого существа: «Затрещат основы мирозданья», «И ясно слышен вечерами / Сквозного ветра громкий вой» [155]. Приведем лишь некоторые примеры ярких и трогательных сравнений: «Душа как лебедь на пруду» [155], «Я как белка из сансары» [155], «Чайкой я во сне парю» [155], «Ночь пролетела, как будто летучая мышь» [155], «Гроздья рябины согреют, как пламя» [155], «Земля усыпана листвой – / Цветными толстыми коврами» [155]; олицетворений: «… И летят отважные и важные / Лёгкими голубками слова» [155], «...Наяву цветов шипы / Ранят пальцы острой спицей» [155], «Льётся манной не спеша / Дождь – я плачу с ним вдвоём» [155], «Несёт река мой крохотный кораблик / сквозь бурные и тихие года» [155], «Взметнулись шальным листопадом листы…» [155].
При прочтении стихотворений М. Юрченко обращают на себя внимание своеобразные авторские находки, которые позволяют говорить об индивидуальности почерка поэтессы. Так, среди частых – приемы синонимии и антонимии («Там кротость, гордость и вина, / Мятежность, гром и тишина…» [155];
О как мы любили прекрасную чушь
И чушь вдохновенно несли,
Мололи, плели, городили… [155];
игра слов («Охотятся грифы / На грифельные катрены» [155], «Но полно – в полон взяла / Полночная тишь и блажь» [155]; авторские неологизмы («листопадное», «первоснежное», «Всех вёсен весне»); риторические вопросы:
И сведёт ли нас черёд
С близким людом?
Жизнь всегда летит вперёд –
К встрече с чудом? [155].
Использование данных приемов говорит о постоянном поиске поэтессой новых форм выражения авторского сознания.
Лирические произведения на философскую тему Марины Юрченко часто предваряются яркими эпиграфами. Функционально-стилевой диапазон их очень широк: это могут быть цитаты из Библии, из латинских авторов (из «Агриколы» Корнелия Тацита), высказывания известных людей (актера и режиссера С. Юрского, учёного и профессора И. Шевелева), художественной литературы (из П. Васильева, М. Цветаевой, Евг. Евтушенко, Б. Окуджавы, Ю. Мориц, Ю. Друниной, Р. Тагора, О. Уайльда, Дж. Вильсон). Эпиграф не только раскрывает художественный замысел автора, но и указывает на пристрастия в разных сферах общественной и культурной жизни.
Говоря о личности Марины Юрченко, можно отметить широту ее кругозора, многогранную сферу интересов, стремление придать своим произведениям дополнительную интеллектуальную нагрузку. Стихотворение «Зависть» предваряется словами Св. Иоанна Златоуста: «Не так моль и червь съедают шерсть и дерево, как горячка зависти съедает самые кости завистников и отравляет здравие души их» [155].
В своих философских и эстетических поисках, в стремлении к ощущению единства со всем миром поэтесса расширяет границы пространства до глобального уровня, воспринимая Землю в качестве живого организма, страдающего от вседозволенности и попустительства человека. Для этого автор часто использует олицетворение:
В цветеньи нежности весенней,
Кружась орбитою привычной,
Земля дрожит от потрясений
И от глобальности тепличной…
…Я глажу ласково рукою:
Моя планета голубая
Ни сна не знает, ни покоя,
Своих витков не прерывая (стихотворение «Планета устала») [155].
Автор оперирует морально-нравственными категориями, давая оценки, пояснения, выводы. Используемые в стихотворении «Каменная крепость» яркие сравнения углубляют мысль автора: в стремлении обогнать время главное – не упустить самое ценное – любовь, дружбу, семейные радости:
Как муравей ползёт из века в век –
Всё со своею непосильной ношей,
Так и к финалу рвётся человек,
А груз с годами делается больше...
Как будто труд Сизифов наша жизнь,
В которой жажда нового безмерна.
Чем дальше, тем всё круче виражи,
А мы стареем медленно и верно [155].
В произведении «Котелок и горшок», жанр которого сама М. Юрченко определила как «басенка», поучение воспринимается в качестве нравоучительного и, даже морализаторского: «Лишь тот, кто сам погряз в грехах, / Легко найдёт грехи у всех» [155]. Философский жанр лирических произведений подчеркивает осознание социальной несправедливости (стихотворение «Владыки мира сего не боги») [155]:
Кому-то – кущи, кому-то – кукиш,
Кто – до предела набил сосуд...
Есть в мире судьи, которых купишь,
А в Вышнем мире есть Высший суд… [155].
Философски осмысляет поэтесса необратимый бег времени: молодость – расцвет жизни, в противопоставлении зрелости, олицетворяющей увядание, опустошение:
Исчезли идеи, милы и просты.
Души опустела скрижаль.
Взметнулись шальным листопадом листы
И чуши не стало...
А жаль (стихотворение «Жаль») [155].
Нам представляется, что осознание скоротечности времени, невозможности что-либо изменить в его потоке, незначительности своего «крохотного кораблика» в океане жизни угнетает героиню, заставляя восклицать: «Куда меня ты вынесешь, вода?» (стихотворение Время») [155].
Для автора характерно абсолютное приятие жизни во всех ее проявлениях, проникновенно-искреннее переживание за человечество и Вселенную. Посредством общения с Богом и природой автор ищет формы проявления красоты в повседневности, стараясь раскрыть и донести философскую мысль об уникальности человеческого бытия. Жизнь дается лишь единожды, и никакие материальные блага не компенсируют упущенное и не вернут благодать душе:
Ярко живи, будь отчаянно счастлив,
Радостным сделав кого-нибудь сам.
Верь: не когда-то потом, а сейчас ты
Сможешь устроить свои чудеса (стихотворение «Не спеши за горизонт») [155].
Одна из основных тем поэзии Юрченко – тема творчества и поэзии. Стихотворения приходят ночью, а ночь, как известно, загадочное время суток. Возможно, этим объясняются интересные авторские находки, игра слов, омонимия в стихотворении «Ночь. Тропы. Парономазия». Так автор предчувствует приход Слова:
В покоях пока покой.
Пирог как пирога – спит….
… На по'лках полно полков –
Щиты от моих обид…
… Но по'лно – в полон взяла
Полночная тишь и блажь…» [155].
Стихотворные строки автор сравнивает с благодатным дождем:
Пусть бликами блещет блюз – То музыкой муз мой чат
Расцвечен, и строк поток
Пролился с небес дождём... [155].
Поэту Юрченко предъявляет высокие требования: он должен жизнью подкрепить свои строки (стихотворение «Не верь стихам»). Поэт создает особенное жизненное пространство:
На острове Рифмы,
Где нынче живу смиренно,
Охотятся грифы
На грифельные катрены.
Хватило бы жизни,
Словами легко играя,
На поиски смысла
В своём персональном рае [155].
Большое значение в поэзии М. Юрченко приобретают вопросы, связанные с мечтой, счастьем, любовью к Родине, детям, единственному мужчине, родителям. Появляется новый тип героя и новая реальность, неповторимый художественный мир.
Несколько стихотворений М. Юрченко описывают восточный колорит и связаны с десятилетним периодом проживания поэтессы с семьей в Сирии («Человек Вселенной», «На востоке», «Страна чужая, стань моей...» и «Солнечною птицей»). При всей очевидности прелести заграничной жизни она остается чужой – возникает ситуация двоемирия, при которой очевидна любовь к родной стороне:
О как влюблённо я смотрю
На буйство зелени оливы,
На пальмы, будто исполины,
Стихом приветствуя зарю…
... Но нет здесь наших снегирей,
И снег — раз в год, по спецзаказу,
И он под солнцем тает сразу
В краю наплаканных морей…
Страна чужая, стань моей! [155].
Художественные средства, используемые в стихотворении «Правильная зима», способствуют созданию особого, «обжитого» пространства на основе антитезы «далеких стран», «чужбины» и целебного «воздуха родины»: «пушистый снег», «белый снег - божественно волшебный», «небесная, земная чистота» [155]. Поэтесса осознает необходимость адаптации к новой реальности путем расширения представлений о себе и мироустройстве, однако, выбирая между скучным теплым раем, «где не дует сильно», и родным Казахстаном, Юрченко восклицает: «А бывает разве/Место лучше дома?» (стихотворение «Уникальный остров») [155]. Понятие Родины коррелируется в произведениях М. Юрченко с образами бабушкиного дома (стихотворение «Лопушиный, ромашный…» [155]), родным очагом, ставшим «светочем» (стихотворение «В доме», «Грозило пальцем одиночество») [155], памятью о маме, чей троекратный перекрест оберегал от жизненных невзгод (стихотворение «Оберег»).
Лирическая героиня, погружаясь в воспоминания, ощущает тоску по ушедшему детству и юности, «утерянному раю», описывает контраст между детством и взрослой жизнью. Отрывок из стихотворения «Лопушиный, ромашный…» воссоздает уникальный хрупкий мир детства, оберегаемый лирической героиней:
Бабушка — самые светлые, самые добрые
Эти глаза и морщинистых ручек тепло...
Мне бы приехать, почувствовать: там будто дома я,
Это гнездо родовое — всей жизни оплот.
Только живут там другие теперь, незнакомые.
Ни долететь, ни доехать, ведь бабушки нет.
Но забираюсь я мысленно в сени кленовые –
Там хорошо-хорошо... И горит в доме свет... [155].
В лирике М. Юрченко немало стихотворений на любовную тему. В целом, для поэтессы свойственна сосредоточенность на многогранных оттенках любовных переживаний, сфокусированность на сиюминутных проявлениях собственного внутреннего мира. С одной стороны, лирической героиней овладевает чувство безысходности от неразделенного чувства: «И – гром земной: / Не будет нас, / Из разных нас – не выйдет пары...» (стихотворение «На снегу») [155], от предательства и испепеляющего одиночества:
Отныне любовь – как мечта, неживая.
Казнили за то, что была легковерной.
И ныне, врата в райский сад открывая,
По кущам бежит, будто пламя по венам,
Певунья – любовь... (стихотворение «Казнь») [155].
С другой, чувство всепоглощающей радости и единения с возлюбленным придает жизненные силы, окрыляет, наполняет мир яркими красками:
Теперь, будто школьница, тихо краснею
И лихо несметные чувства учу.
Любовь – это крылья. Мне радостно с нею.
Крылатые листья, я с вами хочу! (стихотворение «Крылатые листья») [155].
Как для любого творческого человека, М. Юрченко свойственно стремление к возвышению над повседневной действительностью, открытию неизведанных истин. В этом отношении поэтесса становится носительницей вселенского знания, в основе которого – глубокое понимание тайны земного мироустройства. Победить «серость» бытия, найти «средь чёрных, бурых, серых, пестрых» птиц белую ворону – задача непростая, но, возможно, лирическая героиня и есть та самая прекрасная белая птица. Белизна ассоциируется у Юрченко с идеальным миропорядком и истиной. В мечтах лирическая героиня видит себя и «чайкой», и «звездочкой желанной»; ей под силу «тучи молнией таранить», и «в терновнике петь птицей» (стихотворение. «Тихо плакала душа») [155]. В солнечном свете находит она источник жизненной силы, в нем черпает вдохновение для творчества:
Потому что мне жизненно нужен
Нерасплёсканный солнечный свет –
Золотою пыльцою веснушек
Покрывается сердце в ответ... (стихотворение «Моё солнце») [155].
Таким образом, лирическая героиня М. Юрченко утверждает в себе активное, независимое волевое начало. Она осмысляет себя в качестве любящей и любимой женщины. Для М. Юрченко свойственно использование ярких художественно-изобразительных средств, авторских конструкций, риторических вопросов. Большое значение в поэтическом воплощении внутренних переживаний поэтессы получают метафоры, сравнения, олицетворения, благодаря чему у читателя возникает возможность многозначного толкования стихотворного текста. Для стихотворений на философскую тему Юрченко характерны некоторые нравоучительные мотивы; обращение к социальным мотивам несправедливости и неравенства. Особенности мировосприятия лирической героини и системы ее взаимоотношений с окружающим миром складывается из ряда отношений: героиня – родина, родители – семья, героиня – мужчина, героиня – общество, героиня – мир природы, героиня – творчество. Поэтесса стремится отразить душевные, духовные и общественные аспекты жизни. Произведения павлодарского автора утверждают ценности земной жизни человека, наличие гармонии в любом ее проявлении. Лирику М. Юрченко можно охарактеризовать как «философско-психологическую». Для автора характерен проникновенный взгляд на духовную организацию лирической героини, проницательные лирические раздумья о любви, природе, о вечных ценностях и смысле жизни, временных и пространственных границах бытия, единстве и противоречиях с окружающим миром.
Итак, период развития русской литературы Павлодарского Прииртышья как составляющей художественного процесса Казахстана 1990-2000-х годов представляет собой неоднозначное явление. Данный период уместно обозначить как переходный в общественно-политической, социальной, экономической и творческой жизни страны. Распад Советского Союза, безработица, крах прежних устоявшихся идеалов и поиски собственного пути развития, отъезд из республики представителей творческой интеллигенции; образование СНГ, обретение Казахстаном независимости, формирование казахстанского литературного процесса, интенсификация прозаической и поэтической форм в творчестве, журнальной и газетной деятельности делают период 1990-2000-х годов знаковым в реалиях современной общественной и литературной ситуации. Проза тяготеет к осмыслению происходящих в стране и мире процессов, к решению нравственных и духовных вопросов личности, находящейся перед лицом множественных вызовов. Яркая особенность поэтической формы – появление женской поэзии с присущей ей лиричностью, темами материнства, семьи, предназначения женщины в обществе и ответственности поэта перед Всевышним, обращением к природе как источнику вдохновения. Представители старшего поколения поэзии данного периода ностальгируют по временам существования Советского Союза, ощущают внутреннюю тревожность перед лицом неопределенности нового времени. Авторов волнуют проблемы нравственности и воспитания подрастающего поколения в духе патриотизма. Для молодых авторов данная тема уже не первостепенна – они уверено смотрят в будущее, ощущая себя частью мироздания. Важная для авторов тема – урбанистическая; город, как живой организм, характеризуется антропоморфными чертами, становится местом памяти, хранения знаковых событий. Поэзия утверждает важность сохранения внутренней моральной стойкости, нравственной и духовной ответственности за происходящие события. Темы, поднимаемые авторами, в целом, сближают русскую литературу Павлодарского Прииртышья с мировым литературным процессом.
5 РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА ПАВЛОДАРСКОГО ПРИИРТЫШЬЯ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ (2010-2020 годы)
5.1 Характеристика периода
Литературная обстановка в Казахстане начала XXI века определяется сменой доминирующих форм существования художественного текста, сочетанием различных течений и направлений, подвижностью границ между литературными жанрами, применением интернет-технологий с целью привлечения читательской аудитории. Казахстанская литература новейшего времени, в целом, развивается в русле новой социокультурной ситуации. В.В. Савельева в статье «Поколение, воспитавшее само себя», характеризуя поколение молодых литераторов, отмечает, что оно «безболезненно перешагнуло ту пропасть, которая разделила литературу советскую и постсоветскую. Именно они в определенной мере обновили литературный процесс и омолодили литературу нового Казахстана» [157].
Глобализация литературного процесса качественно повысила казахстанскую литературу – общемировые вопросы бытия оттесняют характерный для казахстанского литературного процесса советского периода интерес к социально-идеологическим и политическим темам. В статье «Тенденции развития литературы Казахстана в условиях глобализации» А. Темирболат, анализируя тенденции в развитии современной литературы Казахстана, отмечает ведущую роль информационно-коммуникативных и компьютерных технологий. «Интернет обеспечил доступ фактически к неограниченному объему информации. В результате чего, с одной стороны, начался процесс формирования так называемой гиперреальности. Она создается образами-знаками, или симулякрами, которые ведут к отрыву человека от действительности, погружая его в виртуальный мир и подменяя истинные ценности ложными, вымышленными. С другой – произведения стали создаваться на порталах социальных сетей. В связи с чем расширился круг авторов и читателей, поменялись структура и содержание традиционных жанров» [158].
Г.И. Власова, Т.В. Кривощапова выделяют ряд направлений и жанров, доминантных в современной литературной ситуации. В поэзии выделяются течения неоакмеизма (Ануар Дуйсенбинов, Ксения Рогожникова, Канат Омар), урбанистической, философской, социальной поэзии (Павел Банников, Владимир Гундарев, Елена Зейферт, Мария Вильковиская, Валерий Михайлов). В прозаических жанрах активно развиваются городское (Вадим Гордеев, Михаил Земсков, Лиля Калаус, Илья Одегов, Юрий Серебрянский), философское, автобиографическое (Аслан Жаксылыков, Светлана Назарова, Умит Тажкен), детское (Аделия Амраева, Ксения Земскова, Ольга Марк, Людмила Мананникова, Светлана Познякова, Виктория Прохоренко, Тоня Шипулина) течения; жанр рассказа (Арнольд Арцишевский, Герольд Бельгер, Константин Гайворонский, Геннадий Доронин, Анна Рогожникова, Елена Терских, Елена Тикунова, Асель Омар, Ольга Шиленко) [159].
Русская литература Павлодарского Прииртышья первых десятилетий XXI века, отражая литературную обстановку в целом, находится в русле развития современного казахстанского литературного процесса и, следуя его основным принципам, претерпевает ряд знаменательных событий. В 2012 году состоялся выход литературно-художественного журнала «Найзатас» (главный редактор Галымбек Жуматов), объединившего творческие силы классиков и современных авторов. В 2013 году было открыто Областное отделение Союза Писателей Казахстана, первым председателем которого стал Арман Кани. Важным событием для литературной истории региона стал выпуск двух серий книг авторов Павлодарского Прииртышья: «Ертiс-Баян кiтапханасы», «Кереку-Баян кiтапханасы». На русском языке из первой серии представлен двухтомник произведений Виктора Семерьянова «Я живу в Казахстане». Вторая серия книг, приуроченная к 20-летию независимости Республики Казахстан (2011), была выпущена Павлодарским государственным университетом имени С. Торайгырова и состоит из 25 книг. Из них на русском языке представлены сборники стихотворений П. Васильева «Избранное», «Рассказы» Вс. Иванова, роман «Наследство» и повесть «Зимние каникулы» С. Шевченко, «Избранное» Б. Канапьянова, «Ритмы времени» В. Семерьянова, «Избранное» Ю. Поминова.
Показательны в творческом плане на данном этапе публикации павлодарских поэтов в литературных журналах «Простор» (Алматы) и «Нива» (Астана). В 2010-2014 годы на страницах журналов публиковались произведения Ж. Нуркенова, Т. Гарипова, И. Кандыбаева, В. Куприна, Л. Медовой, Е. Лумпова, Л. Кашиной, А. Вервекина, Н. Щепко, Н. Шафера, Ю. Поминова, Н. Дворяниновой и других.
В целом, данный период ознаменован высокой степенью издательской активности поэтов и писателей, вошедших в историю русской литературы Павлодарского Прииртышья на более ранних этапах (так, у О. Григорьевой вышла в свет детская книга «Азбука Астаны», у Ю. Поминова – третий том «Хроники смутного времени», «Свет отчего дома», «Просто жизнь», у С. Горбунова – сборники рассказов «Память сердца», «Жизнь продолжается»).
В литературный процесс вливаются авторы, ранее не известные читателю: так, у экибастузской поэтессы В. Кузьминой вышел сборник стихотворений «Летят в бессмертье журавли», у молодого поэта Е. Лумпова – сборник «Рисунки на пыльном столе»; в антологии современной поэзии «Многоточие» в Алматы были опубликованы стихотворения Т. Зотовой; увидели свет поэтические книги Р. Мухамеджанова, М. Сербина, Н. Щепко, Л. Бевз. Павлодарские авторы публиковались в российских городах (могут быть названы следующие сборники: В. Семерьянов, «И в небо музыка плыла», Москва, 2011; О. Григорьева, «Встретимся у Марины», Москва, 2011). Поэтесса Елена Игнатовская печаталась в журналах Москвы и Санкт-Петербурга, в фестивальном сборнике конкурса «Русский Stil», Талгат Гарипов – в литературных сборниках Кургана и Новокузнецка, Иван Кандыбаев – в литературном альманахе «Братина» (Москва).
В 2011-2013 годах в Павлодаре вышло трехтомное издание стихотворений «Жемчужная поэзия Казахстана», в котором представлено творчество 207 авторов из 14 регионов Казахстана. Павлодарское Прииртышье представлено произведениями Константина Лунина, Татьяны Окольничьей, Елены Лайт, Евгения Лумпова, Ольги Григорьевой, Виктора Семерьянова, Ивана Кандыбаева, Александра Каркавина, Александра Казакова (Экибастуз), Владимира Куприна, Маргариты Розен, Светланы Денисовой, Ольги Гогули, Серика Кусаинова. Автор проекта – руководитель творческого объединения «Истоки» Михаил Кохнович (Павлодар).
Одна из тенденций русской литературы Павлодарского Прииртышья данного периода – стремление к документальной прозе. В данном направлении активно работали Ю. Поминов (трехтомник «Хроника смутного времени», описывающий десятилетие перестроечного времени), А. Вервекин в соавторстве с В. Деймундом («Чернобыль в моей судьбе», о трагической судьбе чернобыльцев), М. Тереник («Павлодар – это нашей истории строки», «Павлодар в моей судьбе»), Б. Хазыров (автобиографическая повесть «Жизнь прожить...», сборник «Люди несгибаемой воли»), архивариусы В. Болтина и Л. Шевелева (сборники «Из истории русской православной церкви Павлодарского Прииртышья», «Из истории ислама Павлодарского Прииртышья», сборники документов о репрессиях, целине, истории здравоохранения). В 2015 году в Павлодаре был выпущен единственный сборник рассказов на русском языке Галымбека Жуматова, журналиста, поэта, главного редактора литературно-художественного и общественно-политического журнала «Найзатас», «Далекие-близкие». Такой повышенный интерес к истории Павлодарского Прииртышья связан, на наш взгляд, со стремлением литераторов к объективной оценке происходивших в регионе и стране событий и их последствий.
Другой особенностью литературного процесса Павлодарского Прииртышья на современном этапе является появление поэтов новой формации, ранее не известных читателю, для которых характерен иной ракурс рассмотрения вечных тем смысла жизни, места поэта и поэзии в современном обществе, веры и безверия. Литераторы активно работают не так давно, однако заявляют о себе достаточно продуктивно: поэты выпускают сборники произведений, становятся членами новых творческих объединений, лауреатами казахстанских и российских литературных премий (И. Аргентум). Поэзию начала XXI века характеризует проникновение в творческий процесс возможностей интернета и новых коммуникационных технологий. Это обусловливает новый жанр общения поэта со своей читательской аудиторией и иную стратегию вариативности и полипарадигматичности данной коммуникации. В качестве наиболее презентативных для подробного анализа было выбрано лирическое творчество авторов Татьяны Зотовой (представляющей среднее поколение), Евгения Лумпова, Марины Кисенко, Ильи Аргентума (представляющих молодое поколение павлодарских авторов).
Лирика Т. Зотовой (среднее поколение русской литературы 2010-2020-х годов) отражает специфику современной женской русской поэзии Павлодарского Прииртышья, для представителей которой в целом характерны: попытка глубинного осмысления истории, жизни и судьбы своих современников, страны, малой Родины; некая «масштабность» тематики и проблематики, подразумевающая охват крупных исторических событий и их анализ; философские рассуждения, отражающие их богатый внутренний мир и жизненный опыт; подобающая поэтика текстов, включающая систему разнообразных художественных средств выражения значимого содержания. Характер поэзии данного этапа развития русской литературы Павлодарского Прииртышья носит интимно-исповедальный, философский и социально-исторический характер.
Женская русская поэзия Павлодарского Прииртышья начала века отражает состояние социума и конкретного человека, оказавшегося в сложной ситуации перелома времен: развала некогда великой страны, становления новых независимых государств, изменения мировоззренческих установок; и при этом сохранения базовых ценностей жизни – любви, дружбы, межнационального согласия, взаимоуважения, терпения, смирения, надежды, веры. И в этом смысле литература Павлодарского Прииртышья, имеющая своеобразное наполнение истории «образа места» конкретного региона, вписывается в общий контекст русской словесности с «всечеловечностью» ее содержания, выраженного посредством завораживающей поэтическим мастерством художественной формы.
В поэзии молодых авторов меняется взгляд на локус Павлодарского Прииртышья. Павлодар чаще изображается в мрачных тонах, вызывает ощущение тоски и безысходности, отмечается образами тумана, сырости, серости. Город чаще представлен как провинциальный локус, ограниченный и обреченный. Пространство ограничено доминантными точками – несколько центральных улиц, набережная, кофейня. В поэзии молодых авторов часто просматриваются мотивы бренности существования, отшельничества, одиночества. Смерть утверждается поэтами как закономерный процесс в жизни любого живого существа; тьма не воспринимается в качестве чего-то устрашающего, а напротив, – как основа мироздания. Одиночество – вечный спутник и состояние души современного человека, причина задуматься о ценности и уникальности жизни. Молодые павлодарские поэты, в отличие от своих предшественников, уходят от автобиографичности лирического героя, помещая его в разные миры и измерения.
В следующих параграфах будет более подробно рассмотрен современный этап развития русской литературы Павлодарского Прииртышья в произведениях ее наиболее репрезентативных авторов.
5.2 Творчество Т.А. Зотовой (родилась в 1967 году)
Татьяна Александровна Зотова родилась в 1967 году в городе Арсеньев Приморского края, что расположен на Дальнем Востоке. В 1978 году родители переехали в Павлодар по семейным обстоятельствам. По профессии Т. Зотова – врач-невролог с более чем двадцатилетним стажем работы. В настоящее время практически прикована к инвалидной коляске вследствие редкого генетического неизлечимого заболевания, мышечной атрофии, и поддерживаема силами своей мамы Раисы Спиридоновны. Присущие ей черты: открытость новому, постоянное совершенствование души, беспримерная сила духа – четко отражаются в творчестве.
Литературой, по собственному признанию, Зотова занималась всегда, находя в ней средство самовыражения. Автор создает разные жанрово-родовые образования (лирические стихотворения, рассказы, повести, романы). Со временем появились личные страницы на сайтах: www.stihi.ru – под псевдонимом «Татьяна Зонтикова» с аудиторией более пяти тысяч читателей, www.litsovet.ru - под псевдонимом «Тамара Писарева», www.etazhi-lit.ru. Есть у Т. Зотовой публикации и в книгах, в частности, в трех сборниках антологии современной поэзии «Многоточие…», вышедших в Алматы в 2018 г. [160], 2019 г. [161], 2020 г. [162], где представлены русскоязычные авторы из России, Казахстана, Грузии, Германии, Франции. В 2022 году в Павлодаре под редакцией профессора О. Иост вышел первый сборник стихотворений автора [163].
Т. Зотова – яркий представитель «женской литературы» Павлодарского Прииртышья. О. Гаврилина связывает понятие «женская литература» с двумя основными значениями: «…в широком смысле – это все произведения, написанные женщинами, вне зависимости от того, придерживается ли автор в своем творчестве позиций феминизма или следует патриархальным традициям. И в узком понимании – это круг текстов, в основе которых лежит собственно женский взгляд на традиционные общечеловеческие проблемы (жизни и смерти, чувства и долга, взаимоотношения человека и природы, семьи, и многие другие)» [164].
Постоянный душевный поиск, открытость новому, сила духа рефреном проходят через строки произведений поэта. Поэзия является наиболее удачной сферой словесного творчества данного автора: она необыкновенно лирична, что выражается в предельной искренности чувств, насыщенной медитативности, тонкой наблюдательности, обращении к внутреннему голосу и памяти сердца. При изображении окружающего мира – многоликого (возвышенного или низкого, радостного или печального) – неизменно проявляется черта внутреннего мира самого автора – неравнодушие, боль за происходящее вокруг. Многие стихотворения Зотовой близки к исповедальной, почти молитвенной интонации обращения к Создателю с просьбой дать ей моральные и физические силы, обрести покой:
О небо, научи меня прощать!
Не мучаясь, в сомненьях не терзаясь,
Друзей, что на беду не отозвались,
В душе не укоряя, отпускать.
И не копить обиды снежный ком,
И не влачить по замкнутому кругу
Потерей груз, и принимать с добром
Дарёную судьбой любую муку…
Когда, о небо, ты пошлёшь прощение
За все мои земные прегрешения
В намоленной обители, в тиши…» (стихотворение «Молитва») [161, c. 46].
При этом лирическая героиня готова принять все, что ниспослано свыше:
За жизни песню, за красоту,
Разбив коленки, пройду версту.
Всё: быль и небыль переживу,
Вдохнуть бы только любви весну.
Простить без муки, творить без сна,
Судьбы всю горечь испить до дна,
Понять до сути огня в крови:
Есть искра Божья? И стоит ли? (стихотворение «За жизни песню, за красоту») [165].
Поставленные вопросы – о творчестве, которое является одним из главных смыслов жизни Т. Зотовой. Будучи человеком, остро чувствующим скоротечность жизни, неумолимость бега времени, автор часто повторяет мысль, рефреном выраженную в стихотворении «Что-то должно остаться»:
В редких печатных строках, классикой в стиле ретро…
Тонким ростком рассветным в каждой бессонной рифме…
Хоть полуночным бредом, воском свечи оплывшей…
Что-то должно сложиться точками в многоточие [161, с. 45].
Остаться должно, по убеждению автора, творческое наследие, в котором она делится с читателем собственным опытом постижения сути человеческого существования.
Ночь в поэзии Т. Зотовой представляет особый мир, необыкновенный временной промежуток, неповторимый и загадочный. Так, в стихотворении «Бессоница» все языковые средства поэтессы служат описанию проникновенно-эмоционального восприятия ночи как времени для творчества, мучительного процесса появления стихотворения, и захлестывающих душу воспоминаний («немым покровом», «тьма скользит», «во мгле тревожной», «в ночи глухой»). С другой стороны, ночь влечет сны, которые могут быть и «цветными», и «сказочными». Т. Зотова утверждает ценности жизни, которые, по ее мнению, – в простых повседневных вещах и в гармоничном миросозерцании. В стихотворении «Домик на окраине вселенной» мир снов идеален:
Исчезнуть на неделю или две
Из суеты и городского плена,
Туда, где в первозданной тишине
Есть домик, на окраине вселенной.
Чтоб досыта напиться глубины
Морей, небес, душевного покоя,
И с головой упасть в цветные сны,
И выспаться наедине с собою... [165].
Ночь – это еще и время любовных переживаний: «Ты любишь побродить / В полночной тишине, / Вторгаясь в мои сказочные сны» (стихотворение «Ты из других миров») [162, с. 34].
Экзистенциальная наполненность лирики Т. Зотовой сочетается и с напряженным интересом к вопросам исторической памяти личности, вписанной в мировой контекст человеческого бытия. От общего – рассмотрения евразийской концепции становления казахстанской государственности и современного облика страны, вселенской памяти о событиях Великой Отечественной войны – поэтесса переходит к более частному (судьба родного города; Семипалатинский ядерный полигон, оставшийся трагедией в судьбах многих поколений людей; город Семипалатинск, где будущий врач-невролог обучалась в медицинском институте). Так, стихотворение «Мы» повествует о евразийской основе казахстанского братского единства: «В самом сердце Евразии, от Алтая до Каспия, / Мы - Европа Восточная, мы – и Средняя Азия! [165], имеющего перспективу гео- и внутриполитического поведения: «Мы в содружестве с равными мирно жить собираемся, / Пусть под солнцем Казахским дружбы сад разрастается! [165].
С русским народом Казахстан связывает общая историческая память, поэтому общий посыл, который отправляет Зотова разным поколениям – жить в дружбе и согласии. За сохранение исторической памяти в противовес переписыванию истории, против переименования города выступает поэтесса в стихотворении «Городу Павлодару».
В стихотворении «Город юности» поднята тема, которая позже будет затронута в некоторых рассказах поэтессы – учеба в Семипалатинском медицинском институте. За кажущимся внешне ироничным описанием нелегкого студенческого быта – становление будущих специалистов, превозмогших суровые жизненные испытания:
Здесь прошло наше всё, от святого до грешного мига,
От студенческих тем — до любовных историй навзрыд,
И от сессии к сессии в полном отсутствии быта
На голодный желудок мы грызли науки гранит…
Школа жизни и дружбы не раз на «слабо» проверяя,
Расставляла безжалостно точки над «ё» и над «i»,
И к диплому врача мы в придачу ещё обретали
Главный жизненный принцип: всегда оставаться людьми! [165].
В стихотворении поднята некогда предельно острая историко-социальная проблема существования ядерного полигона. Татьяна Зотова не могла не затронуть столь важной страницы жизни региона, некогда обеспечивающего безопасность всего Советского Союза, и оставшейся животрепещущей для современного Казахстана, взявшего последствия ядерного полигона на свои плечи: «Город юности жив, устоял на обломках империи. / Полигонную пыль отряхнул и остался красив» [165].
Теме студенческого быта и попытке осмысления разрушительных последствий испытаний ядерного полигона для последующих поколений посвящены также прозаические произведения Т. Зотовой. Так, в расссказе «Полигон» автор описывает Семипалатинск того времени: «На рынке продавались гигантские сазаны, выловленные из атомного озера Чаган. В местном бору произрастали огромные грибы со шляпками больше столовой тарелки. Время от времени с неба вместе с дождём выпадали химические осадки, после которых у овец лезла шерсть, а шкура покрывалась незаживающими язвами, но до поры до времени никто не связывал эти странности с полигоном» [166]. Большая часть информации о полигоне в то время была совершенно секретной, и лишь немногие люди могли «идти против течения» и требовать остановить преступление против человека и природы. Среди них был однокурсник Татьяны Зотовой, Мурат Мукаев, ставший впоследствии активным сторонником движения Невада-Семипалатинск по закрытию ядерного полигона.
При всей значимости лирики с социально-нравственным, гражданским содержанием, принципиально важными являются для данного автора тексты с глубоко интимным содержанием и любовная лирика. Именно в проживании любовного чувства она подробнее и глубже чувствует саму себя. Эмоциональный мир лирической героини пронзителен и не оставляет читателя равнодушным. Часто она переживает неразделенную любовь, крушение иллюзий, горечь от несложившейся семейной жизни.
Любовная лирика Зотовой может отражать состояние покинутой, разлюбленной женщины. Отношения с мужчиной всегда подчеркнуто драматичны. Преграды, мешающие соединению с возлюбленным, могут быть различными – расстояния, остывшие чувства, горечь обид. Отсюда – характерная для поэзии Зотовой тема расставания. Обстоятельства разлуки лирической героини с любимым человеком подчеркивают ее душевный кризис. В ряде стихотворений появляется образ вокзала как немого свидетеля расставания:
Я стою у пустого перрона.
Словно маски мелькают лица
За немытым стеклом вагона –
Недописанные страницы (стихотворение «Расставания неизбежны») [166].
Метонимический перенос (железнодорожные стрелки переводятся, подобно разбегающимся в разные стороны чужими друг другу людьми) встречаем в стихотворении «Однажды я пойму»: «Однажды мы поймём, что всё напрасно, / Что стрелки разошлись и круг разорван…». [165]. «С тобою жить на разных параллелях» [165] – это реальность, с которой вынуждена смириться лирическая героиня. Надлом, происходящий в судьбе героини вследствие крушения любовных идеалов, приводит ее к необходимости борьбы с жизненными трудностями. Ярко демонстрирует этот постулат автобиографическое стихотворение «Исповедь»:
Не состоялся – не судьба...
Всё будет, но не в этой жизни, –
Ты не шутил, твои слова
Вонзались в кожу красной нитью.
Ты был подчёркнуто жесток,
Мой бывший центр мироздания,
Но даже в мыслях, между строк,
Тебе искала оправдание.
Не почему, а вопреки
Я выжила, что даже странно…
Бойкот лекарствам от тоски –
Трудом залечиваю раны,
И начинаю видеть свет,
Выкраивая из заплаток
К любви стальной иммунитет –
Он весь теперь в броне и в латах [165].
Чем сильней жизненные испытания, тем глубже благодарность судьбе за незабываемые встречи, нежность и радости, возможность любить и быть любимой. Любовь – это мерило душевного богатства человека, основа и жизненный стержень. В описании любовного чувства у Татьяны Зотовой наблюдается не градуированное нарастание эмоций, а внутренняя сосредоточенность. Отчетливость и выразительное осознание душевного состояния приводит поэтессу к способности поведать о своем чувстве со стороны.
Глубокий внутренний мир поэтессы, перенесенный ею в строки своих произведений, формирует строго очерченное жизненное пространство. Оно способно сузиться, к примеру, до размеров небольшой комнаты, до «страниц пожелтевших пространства», где лирическая героиня найдет спасение от «отчаянного ветра», «промозглого дождя», «одиночества» в чтении любимых книг (стихотворение «Ожидание зимы»):
Укутавшись в шаль, так приятно мечтать
О жарких и дальних походах,
Домашним теплом согреваясь, внимать,
Как бьётся в окно непогода.
Её не пущу я к себе на порог,
Закрою дверные засовы,
И буду смотреть, как живой огонёк
В печи разгорается споро [166].
Любовь до безумия, до беспамятства, страстная и неповторимая, описана в стихотворении «Звездопад»:
И ночь в объятья принимала нас,
Одаривая брызгами комет,
Любви салютовал парад планет,
Вращая шар земной под звёздный вальс [165].
Пространство влюбленных расширяется до вселенских размеров; несмотря на это, лирическая героиня не выпускает опоры из-под ног, оставаясь хладнокровной, «с трезвым сердцем» [165].
Прием параллелизма человеческих переживаний и жизни природы, характерный для лирических стихотворений, имеет в поэзии Татьяны Зотовой специфическую особенность. Автобиографичность придает произведениям характер интимности и исповедальности, характерный, к примеру, дневниковым записям. В то же время, происходит расширение пространства до масштабов вселенских и общемировых. Осенняя пора вызывает печаль, горечь разлуки:
Кружит в миноре листопад,
Любви уж не вернуть назад,
Лишь опустевший сад о нас грустит,
Осенний блюз опять звучит,
Печаль мою заговорит,
Листом последним улетит в ночи» (стихотворение «Осенний блюз» [165]);
пустоту и ощущение «беспощадной жестокости:
Листвой закружит бесприютный ветер,
Под ноги бросит сотканный ковёр,
Как жаль, что листья жгут и только пепел –
Твоей красе суровый приговор (стихотворение «Осеннее»» [166]).
Метафорические переносы («Осень чувств поселилась в душе», стихотворение «Осень все понимает про грусть» [165]), («Густыми каплями дождя / Седое небо отзовётся, / Потоком слёз на мир прольётся», стихотворение «Осеннее настроение» [165]) подчеркивают глубину мировосприятия лирической героини. Хмурости и безрадостности осеннего пейзажа противопоставлено стихотворение «Август», с непередаваемыми ароматами «душистых, сочных, зрелых яблок», «пряных трав», красками («переливом ярких радуг», «спелым золотом полей», «речкой в розовом тумане» [166]). Лирическая героиня Т. Зотовой с надеждой устремляется в будущее; а так как осень – это определенный рубеж для подведения итогов, он должен быть преодолен светло и оптимистично.
С весной связаны мечты лирической героини на обновление; через сопоставление с миром природы ее душевные переживания особенно накалены:
…Чтоб на весеннем вираже
Совпасть с судьбой витком спирали,
Всё обнулить и новый цикл,
Опять начать глотком свободы,
Что наша жизнь — всего лишь миг,
В масштабах матушки природы» (стихотворение «Весна в душе» [165]).
Стихотворение «Весеннее» — одно из наиболее оптимистичных. Через образную персонификацию природных явлений и объектов («Деревья тянут трепетные руки, / Как нищий, что на паперти с утра…» [165]; «…И облаком беременное небо / Скорей стремится в лужах утонуть…» [165]) поэтесса стремится сделать частные чувства достоянием окружающих и близких ей людей, побудить их к сопереживанию весеннего обновления.
Стихотворение «Летние зарисовки» по стихотворной форме напоминает стихотворение А. Фета «Шепот, робкое дыханье»: в нем почти нет глаголов и глагольных форм. Т. Зотова достигает эффекта вневременности происходящего, ощущения проживаемого лирическим героем времени и, в то же время, присутствия внутреннего движения в стихотворении. Лирическая тема основана на сопоставлении частного (человеческого) и общего (природного) плана. Перечисление существительных способствует драматичности действия. Подобная форма стихотворения способствует более яркой передаче переживания лирической героиней ярких летних моментов:
О незабудках, колокольцах,
И предсказаньях на ромашке,
О бабочках – скитальцах вольных,
И заблудившихся букашках.
О ручейках, озёрах, речках
И в белых платьицах березах.
Задрапированные плечи
Стыдливой девушки-мимозы,
О невесомой пелерине
На небе лёгкими мазками…
Чуть не забыла про малину,
Растаявшую под губами [165].
Истинное счастье лирической героини находится в простых вещах: в теплоте маминых рук, в способности прощать, «…не корить никого за ошибки…» [165], «уметь отдавать и не помнить обид» (стихотворение «О счастье») [165]. Зотова пытается донести мысль о том, что, несмотря на трудности, следует идти по жизни с надеждой, не поддаваться отчаянию:
Всё неспроста, и мир не так уж плох,
Пока в нём много места для исканий,
Из области непостижимых знаний
И бесполезных в сущности тревог,
Мир выживет назло всем предсказаньям (стихотворение «Еще лампадкой теплится мечта») [165].
У Татьяны Зотовой, кроме поэтических, есть ряд прозаических произведений – рассказы, детективы. Герои Зотовой не разочаровываются в жизни, какой бы внешне неприглядной она ни была. Им свойственны внутренняя гибкость, мужество, твердость характера, упорность в достижении заданной цели. В ряде произведений Зотовой читатель наблюдает за развитием сюжета, характерным для большинства коротких рассказов: герои сталкиваются с определенными жизненными трудностями, с достоинством преодолевая их, заодно помогая, а иногда и спасая других людей. Действие рассказов часто протекает в местах, знакомых самой писательнице: больнице, университетском общежитии, интернате для детей с проблемами опорно-двигательного аппарата. Зачастую герои близки по духу самому автору: Кира Новикова, перенесшая ряд неудачных операций и искренне желающая успехов подростку, талантливому художнику Георгию («Никто не знает»); Вера Крылова, пережившая смерть возлюбленного в Афганистане («От судьбы не уйдешь»); Ольга, уехавшая учиться на врача после трагической смерти отца, пострадавшего от облучения на полигоне и, несмотря на ряд трудностей, достигшая всех желаемых высот («Красота – страшная сила»). Пронзительный рассказ «Сиротское детство» – о мечтах маленьких детей с недетскими болезнями, среди которых – Лиля Мотыль, Светка Кавалерист и Илья Новицкий, который, несмотря на то что родился без ног, стал известен благодаря блестящим акробатическим и брейк-данс выступлениям и привлек множество спонсоров для лечения тяжелобольных детей. К сожалению, он не смог выдержать повторного предательства собственной матери, с которой мечтал встретиться с того момента, когда она оставила его в роддоме, и покончил жизнь самоубийством. Рассказ «Рождественский гусь», содержащий самоиронию и комизм в описании внешности и ситуаций героини, Софьи Львовны, описывает «подвиги» героини в процессе поисков жениха.
Произведения большего объема, получившие авторское жанровое определение романа («Невезучий», «Любимец богов»), – совершенно иного плана и имеют все признаки детективного жанра: строгая сюжетная конструкция, процесс раскрытия преступления, тайна-разгадка, палитра колоритных и разноплановых героев – от нищего студента до одержимого идеей маньяка.
Итак, знакомство с творчеством Т. Зотовой позволяет сделать определенные выводы. Осознание неидеальной действительности, частое проживание ситуации одиночества приводит к формированию глубокого душевного кризиса, выход из которого автор находит в творчестве, общении с близкими людьми, миросозерцании. Для произведений Т. Зотовой свойственны философское созерцание и глубина раскрытия персонажей. Лирическая героиня Т. Зотовой – это человек, тонко ощущающий дух времени, остро реагирующий на актуальные проблемы современности. Пропуская через себя несовершенство и противоречия окружающего мира, автор стремится к постижению сути событий. Лирическая героиня наделена чувствительностью и восприимчивостью; ей знакома ситуация утраты прежней гармонии и осознание ее необратимости. Героиня воодушевлена воспоминаниями о безвозвратно утраченном счастье, благодаря чему снова оказывается в прошлом. Во многих стихотворениях прослеживаются грусть по ушедшей юности, по несбывшемуся счастью, тяжело переживаемое одиночество, непонимание, растерянность перед будущим, что становится одной из причин душевной дисгармонии лирической героини. При этом она смиренно принимает ниспосланный свыше крест; осознает ответственность за поэтический дар, пытаясь реализовать его в полной мере; обращается в поисках гармонии к природе как источнику своего душевного равновесия и к историческим событиям как нравственной опоре в преодолении сегодняшних проблем; любит родной город; принимает с благодарностью каждый повод для радости, будь то капли дождя, закат солнца или «ковер ковыли», новогодний и рождественский праздники или День Победы, «друзей протянутые руки» или теплое воспоминание детства.
Интимно-исповедальная философская и социально-историческая гражданская лирика Татьяны Зотовой репрезентативно отражает специфику современной женской русской поэзии Павлодарского Прииртышья, для представителей которой в целом характерны: попытка глубинного осмысления истории, жизни и судьбы своих современников, страны, малой Родины; некая «масштабность» тематики и проблематики, подразумевающая охват крупных исторических событий и их анализ; философские рассуждения, отражающие их богатый внутренний мир и жизненный опыт; подобающая поэтика текстов, включающая систему разнообразных художественных средств выражения значимого содержания.
5.3 Творчество Е. Лумпова (родился в 1987 году)
Евгений Лумпов родился в 1987 году в Павлодаре. Он является дипломантом областных и республиканских конкурсов по литературе, международного фестиваля творческой молодёжи «Шабыт-2008», второго поэтического конкурса РОСЗАРУБЕЖЦЕНТРа «Я ни с кем никогда не расстанусь» (2008); имеет публикации в газетах: «Звезда Прииртышья», «Новая газета», «Да» (Павлодар); «Костанайские новости», журналах: «Берега» (Костанай); антологиях павлодарских поэтов: «Радуга над Иртышом» [122, с. 157-159], «Павлодарские облака» [123, с. 62-65]; зарубежных сборниках «Я вижу сны на русском языке» (Москва), «Серебряный стрелец-2008» (Киев); издал сборники стихотворений «Рисунки на пыльном столе» (Павлодар, 2010), «Монолог» (Павлодар, 2014). В творческой среде Е. Лумпов известен в качестве режиссера, продюсера и сценариста. Произведения поэта опубликованы на порталах www.stihi.ru, www.promegalit.ru (страница евразийского литературного портала «Мегалит»). Для молодого поэта характерны предпочтительные публикации в сети интернет, являющейся своеобразной художественно-литературной площадкой. Интернет-литература имеет широкую известность у поэтов и писателей, не владеющих возможностью публиковать свои произведения в литературных журналах. Для творчества Е. Лумпова характерно стремление к выяснению вопросов, ключевых для классической русской литературы: веры и безверия, смысла и цели человеческого существования, подлинных и мнимых ценностей, смерти и одиночества, поэта и поэзии, любви в жизни человека. Анализ творчества регионального автора позволяет сделать вывод о его близости магистральному пути развития русской литературы.
Автору, в целом, присуща цельная картина мира. Лирический герой Лумпова – истинный романтик. Постоянные искания и помыслы его подчеркивают оппозиционность совершенного мира повседневной реальности:
Знаю, там, за далекой грудой
Необъятных, холодных туч,
Есть еще один мир, и оттуда
За лучом вырывается луч [167].
Мир идеальный представляется более ярким и радостным, а лирический герой, пребывая в нем, является в различных образах: он – и «осенний дождливый день», и «луч молодой», и «безжалостный гром» [167, с. 12]. Он без колебаний отвергает суету земного существования, поскольку не привязан к нему:
Мы продолжаем ждать,
Воля на то Господня,
Все же, что может быть,
Будет, но не сегодня…
Сбудутся все мечты,
Сдержатся обещанья –
Максимум доброты,
Минимум опозданья [167, с. 57].
Темы истинных и фальшивых ценностей, смысла человеческого существования и его поиска, – ведущие в творчестве поэта. При этом бытие – это время и неудач, и поисков, но и вера в лучшее будущее. Лумпов часто поднимает тему тщетности прожитой жизни, недостижимости идеалов и устремлений: «Жизнь была довольно долго / Другим дорогам отдана» [167, с. 11]. Е. Лумпов стремится отыскать особую идеальную модель мироустройства и справедливого порядка, но сталкивается с реальностью:
Под одну расцветку хною.
Мы бросаемся свободой
Одинаковой такою.
Под копирку некрологи,
Поведение по струнке –
Мы теперь друг другу боги,
Но на глянцевом рисунке [167, с. 39].
Необходимо особо отметить, что поэт в своем творчестве стремится к магистральному пути развития классической русской литературы, поскольку призывает не предаваться унынию, устремляясь к свету, предрекая последующий этап в круговороте жизни: на смену плохому непременно придет хорошее, и это – незыблемый принцип бытия. Принципиально важной является для павлодарского поэта проблема ограниченности современного человека, которому, по мнению Лумпова, комфортнее мыслить односторонне, доверяясь чужому мнению, обессмысливая собственную жизнь и не находя в ней истинного назначения:
Годы разбросаны папками стильными,
Тайны укрыты печатями важными.
Были лощенными, сделались пыльными,
Были людьми, но остались бумажными [167, с. 43].
Лумпова не покидает идея о духовном упадке современного человека, утрате им морально-этических ценностей:
Не планировали вроде,
А в тоннель шагнули узкий.
Одевайтесь не по моде,
Вспоминайте старорусский… [167, с. 39].
При этом для экзальтированного лирического героя Е. Лумпова характерны чувство беспомощности и неуверенности, стремление жить по законам Вселенной, поиски Всевышнего. Спасение он ищет (и обретает его) у Создателя:
Небо требует очнуться,
Бьет последними лучами [167, с. 54].
Растерянность и духовные поиски свойственны поэту:
Не было в этом сне
Вещего ничего,
Не было слов извне –
Весточки от него.
Ждал,
Что придет совет
В небо смотрел тайком –
Только его там нет,
Он был вчерашним сном [167, с. 59].
Поэт часто обращается к мотиву одиночества. При этом отмечается исключительная обреченность одинокого человека: он глубоко безутешен, физически и духовно подавлен: «Люди такие бывают, поверь – / Ковриком старым мостятся под дверь» [167, с. 8]. Способом избавления от этого состояния, по мысли поэта, является творчество, способствующее раскрытию сокровенных сторон человеческой души, а через него – обращению к Всевышнему, придающему надежду и силы. Постижение творческого призвания приходит от Всевышнего, и поэт претворяет Его волю. У павлодарского поэта ощущается личная ответственность за каждое созданное им слово:
Нарисую немного земного,
Как когда-то мелком на стене.
В силу мысли не верил и слова,
А теперь это слово во мне [167, с. 61].
Нередко поэт усомняется в своем поэтическом даровании, обуреваемый глубокими внутренними коллизиями и неуверенностью в целесообразности своего творческого пути:
Опять не получается писать,
Рождаются нелепые сомненья,
Наброски как царапины опять
Болят, не подпуская вдохновенья [167, с. 71].
Лирический герой находит умиротворение, обращаясь к Создателю:
Мне не нужно славы хмельной,
Только силу слова понять,
Чтоб сумел я доброй строкой
На простые души влиять [167, с. 12].
Итак, в творчестве поэта прослеживаются как недоверие к собственному таланту, так и потребность к художественному совершенствованию действительности, непрестанному саморазвитию. Творческий стиль павлодарского автора отличают определенная поэтическая рассудительность, сдержанность.
Лирический герой Е. Лумпова глубже всего проявляется в любовном чувстве. Средоточие любовной лирики являют произведения, объединенные в раздел «Я тебе нарисую сказку» в сборнике «Рисунки на пыльном столе». В нем – различные оттенки любви: отверженная, безответная, абсолютная, безумная. Чувствуются яркая эмоциональность и сердечная непосредственность поэта, углубляющие романтическое осознание действительности:
Но, уходя, возьму с собою
Твою снежинку-оберег,
Что не растаяла весною.
Я буду видеться с тобой
Последней каплею рассвета
И первой каплей дождевой,
Уставшей на исходе лета.
Войду в осеннее кино.
Вернусь, и небо пусть трезвонит!
Я сквозь открытое окно
Листочком желтым на ладони [167, с. 12].
Урбанистический локус у Лумпова, скорее, является декорацией для развертывания событий и не обладает значимой смысловой и экспрессивной нагрузкой. Вероятней всего, это обусловлено тем, что автор фактически не проживает в Павлодаре, который, являясь частью прошлого, не совсем уместен для внутреннего мира поэта на сегодняшний день.
Итак, павлодарский поэт Е. Лумпов по мировосприятию и способу художественной самореализации сходен романтизму: для него характерны определенная поэтизация действительности, иллюзорная восторженность. Испытывая дисгармонию между абсолютом и реальностью, Лумпов пытается скрыться от обыденного, комфортного для других людей мира, в область, подверженную идеализации (любовь, творчество). Поэт задается вопросами, типичными для классической литературы – о ценности жизни, ее незыблемых приоритетах, о вере и безверии. По мнению мастера слова, жизнь человека – это постоянная работа над собой, поиск духовного идеала, приверженность идеям порядочности, благоразумия, любви.
5.4 Творчество М. Кисенко (родилась в 1985 году)
Марина Кисенко – поэт, журналист Павлодарской областной газеты «Звезда Прииртышья». Её поэзия стала знакомой читателям благодаря крупному электронному ресурсу stihi.ru, где за творческим процессом павлодарского автора в данный момент следит более двадцати тысяч читателей. Произведения Марины Кисенко стали частью сборника павлодарских поэтов и писателей «Первая книга» (Павлодар, 2016). Цикл стихов поэтессы носит название «Авантюрин» – как природный талисман, оберегающий чувство любви, которому посвящены многие произведения автора. Кисенко в творчестве концентрируется сугубо на женских вопросах, таких, как внутренний мир, глубокая душа женщины. «Так создается актуальная картина современного мира, которая пропущена через призму женского восприятия, новый тип героя, неповторимый художественный мир» [168].
Общий настрой поэзии М. Кисенко характеризуется следующим образом: автор пребывает в постоянном поиске любви, испытывает неотвратимость временных изменений, противостоит слабостям и страхам. В основном, лирическая героиня беспомощна и потеряна в своем любовном чувстве. Возлюбленный зачастую не переживает взаимной симпатии, выбирая отстраненную позицию:
Если лечит не время, то точно никак не слово,
И не больно уже, но промозгло или безвкусно.
Вот стоишь ты тут, а кто-то уходит снова,
Как весенние льдины по холодному синему руслу (стихотворение «Если письма бы шли туда») [169].
Январь приносит безответную любовь и равнодушие возлюбленного:
Растворяя лимонный сок
В чай по утрам,
Расхожусь по швам,
Раздаю слова,
Те, что, в общем – то,
Говорить нельзя.
Курю и кольцами дым,
Эту зиму и снег –
Я сделаю все твоим,
Я все подарю тебе,
Но завтра, наедине.
Зима приходит устало,
Ей надоело жить,
Становится времени мало
Она украла тебя,
А мне велела забыть.
Ее печаль холодна,
Глаза – ледяные волки,
И снова в руках иголки
Елок, погибших зря
В самом конце декабря.
А может быть, так и надо
И все замело вокруг,
И может, я завтра умру,
И буду этому рада... (стихотворение «Зима») [169].
В своем партнере поэт стремится найти искреннего соратника, способного осознать ее индивидуальность, но, как правило, сталкивается с равнодушием и непониманием. Так, в стихотворении «И живут они, мама, как боги» сопоставлены разные действительности: одинокой, нерешительной женщины («А любовь ее обесточила, расточила, / Раскурочила, заморочила, размочила. / И порочила…») и мужчины-циника с холодным, безучастным сердцем:
Говорит, мол, живут они, мама, как боги,
[С пустыми сердцами],
Уходя то в бизнесы, то в запой.
Одинокими подлецами и без вести канувшими отцами,
Проиграв этот странный бой [169].
«Бой» ради пресыщения собственным тщеславием в данном сопоставлении характеризует, по мнению автора, подлинный образ современного мужчины. Иную интонацию приобретает голос лирической героини в стихотворении «Закажи». Выступая в роли разлучницы, она испытывает сожаление о потерянных годах без возлюбленного: Закажи мне бокал этой нежности, / Я прощу тебе в несколько лет опоздание»), необыкновенную нежность и счастье:
Я хочу твоих рук сильных, почти родных,
Что скользят под пальто на улице до мурашек.
Я хочу стоять, как будто внизу обрыв,
И темнеет в глазах, но как-то совсем нестрашно.
Я с тобой не усну, чтобы утром с тобой проснуться,
Только адские нежности, [а иначе не трогай!].
Рассчитайся за все года своего отсутствия,
Тебя не было слишком долго [169].
Часто используемый приём М. Кисенко – параллелизм состояния души лирической героини и состояния природы. Зимой, для которой характерны бессонница и одиночество, замирают жизнь и чувства:
И все дела отложены в долгий ящик,
Ночью за минус тридцать, ветрено так, что страшно.
А кто-то в окно всё молча глаза таращит –
В бессоннице делать нечего, только считать барашков…
Никто не звонит и ничего не спрашивает,
И шуба висит, не изнашивается (стихотворение «Маньяна») [169].
Образ зимы употребляется гораздо чаще в сравнении с другими временами года и символизирует неизбежность, необратимость вечного холода; застывший лед символизирует оцепенелые чувства лирической героини, способные растаять лишь весной. Бессонница является одновременно и наказанием, кромешной тьмой (в которой находится и сама героиня), и способом желаемого забвения, излечения:
Знаете, доктор, тут средоточие всех пустот,
Ничего, кроме горечи и острот,
Кроме пыли, бренности и неправд…
Я как будто последний выживший в этой тьме,
Я останусь тут… (стихотворение «Записки из темной комнаты») [169].
Образ темной комнаты в стихотворении имеет двойной смысл: с одной стороны, – это комната, в которой работает и пишет героиня, с другой, – жизнь, полная неудач и трудностей.
Стихотворения павлодарского поэта часто представляют собой доверительную беседу со своим читателем, неспешный монолог о жизни и превратностях судьбы. Так, стихотворение «Рассказать» – это своеобразное изложение современных реалий: любовь как поле битвы, надменное и ироническое обращение с чувствами:
Уходить, кричать, бесконечно разоблачать,
Искалечиться, истончаться...
Жизнь моя – это очень серьезный бой,
Только не с чудовищным гладиатором,
А всего лишь с самим собой [169].
Характерной чертой поэзии М. Кисенко является взгляд на современных «барышень» «как бы со стороны», несколько насмешливая форма обращения к ним, использование разговорной лексики:
Говорят, чтобы слыть красивой девочкой в нашем городе,
Нужна грёбаная прорва бабла и нервов….
Девочки разводят на деньги, потом разводятся с ними.
Оказалось, всё красивое стоит дешево.
Оказалось, всё красивое так фальшиво (стихотворение «Через три зимы») [169].
Автор подчеркивает эгоистичное и потребительское отношение молодого поколения, вечное стремление к накопительству без осознания истинной цели в жизни.
Лирическая героиня Кисенко не опасается говорить о своих сомнениях (душевное одиночество, страх лжи и измены); она просит у Всевышнего духовные силы для дальнейшего пути, воспринимает жизнь по достоинству, как дорогу, преисполненную не только радостными, но и горестными мгновениями:
Не заигрывай с Богом! У него на тебя другие планы,
Не разгадывай судьбы на рунах – просто живи!
И когда на четверть пусты оказались стаканы,
Знай, что также на четверть ровно они полны [169].
Локальная тема прослеживается через все стихотворения поэта, что указывает на ее важность в судьбе М. Кисенко, привнося в произведения уникальное региональное своеобразие небольшого удаленного от центра города. Город обладает специфическими чертами близкого автору места, несмотря на то что название «Павлодар» появляется редко. Образ города – оледеневшего на ветру, меланхоличного, промокшего, и в то же время родного и уязвимого, получает очертания лирической героини:
Город-гавань.
Город-Гамлет…
Город, как большой квадрат,
Опустевший неслучайно. Он и рад мне, и не рад,
Но глядит всегда печально.
Он озяб. Подаст ладонь,
Но дрожит его рука.
Говорю: «Иди на кухню.
Хочешь тёплого молока? (стихотворение «Город») [169].
Зимний холод превращает город в гетто:
В этом городе всё превратилось в гетто,
Птицы на проводах замерзают в стужу (стихотворение «В городе N») [168, c. 154].
но он же может быть полным любви и нежности:
Город тебя не предаст,
Прижмет, поцелует, полюбит….
Он ничего не попросит,
Только тепла взамен (стихотворение «В городе N») [168, c. 154].
Творчество регионального поэта М. Кисенко описывает состояние современной женской поэзии Павлодарского Прииртышья. Его отличительная характеристика – обращение к природной стихии, изображающей мировосприятие лирической героини: в образах плачущего неба, беспокойного, завывающего ветра, морозного утра воплощена меланхолия. Автобиографизм поэта материализуется в локализованном пространстве, жизни и времени лирической героини. У М. Кисенко лирическая героиня имеет те же биографические характеристики, что и автор: живет в том же городе, на той же улице, в том же доме, посещает те же места, встречается с теми же, что и автор, друзьями. Таким образом, город становится неотъемлемой частью жизни и судьбы автора. Образы полуночи, безлюдного города маркируют предчувствие любви, выявляют попытку лирической героини осмыслить собственные душевные переживания. Мотив душевного разлада – наиболее часто встречающийся в женской поэзии М. Кисенко. Вследствие недостатка в жизни героини гармонии и счастья ее постоянным спутником становится душевный холод, озноб, описываемый в метафорическом изображении ее побега в зимний город, холодный и бездушный. В то же время, образы солнечных весенних месяцев предвосхищают радостную душевную горячность, приятные романтические события. Непоследовательность жизни героини подобна плутанию между двух берегов в бурном потоке реки в лодке, становящимся символом поиска собственного предназначения и счастья. Активная жизненная позиция лирической героини, ее устойчивость к переломам судьбы воплощается в образе упорного противостояния падениям в волнах реки.
5.5 Творчество И. Аргентума (родился в 1991 году)
Илья Аргентум (Илья Олегович Приходченко) родился в 1991 году, высшее филологическое образование получил в Павлодарском педагогическом институте, степень магистра филологии – в Павлодарском государственном университете им. С. Торайгырова. Сфера увлечений молодого поэта, главным образом, связана с литературой: он преподаватель словесности; руководитель литературного клуба «Меркурий» (создан в 2014 г.); редактор и соавтор альманаха «Нигилист»; автор многочисленных художественных текстов, опубликованных в периодических изданиях (например, в местных и республиканских журналах «Найзатас», «Айдын», «Простор», «Нива»), альманахах («Нигилист», 2015, Павлодар; «Балтика», 2018, Калининград), сборниках («Ертыс толкыны», 2011, Павлодар, «Казахстан-Россия», Алматы-Москва, 2016, «Первая книга», Павлодар, 2016, «Июнь, шестое, Пушкин…», 2018). Неоднократный участник ежегодного Поэтического марафона «Солнце русской поэзии» (Павлодар), городского конкурса поэтического и прозаического мастерства «Махаббат жыры» в номинации «Поэзия» (Павлодар, 2008), городских Васильевских чтений. Победитель областного поэтического конкурса «Поэзия – одна для всех народов» (2015). Произведения Ильи Аргентума широко представлены в интернете («Российский писатель», сайт Союза писателей России, 2016, «Литературная газета», 2016). При этом творчество молодого автора признано современным литературным сообществом: Илья Приходченко является неоднократным лауреатом премии «Поэт года» сайта www.stihi.ru, лауреатом сайта «Российский писатель» в номинации «Новое имя» (2016).
Главной спецификой Ильи Аргентума выступает наличие в его мировоззрении и творчестве глубинных разногласий. С одной стороны, отмечается явная тенденция к раскрытию и объяснению вопросов, принятых для русской классической литературы: ценности человеческого существования, веры и неверия, смерти и одиночества, подлинных и фальшивых ценностей, поэтического призвания, любовного чувства в жизни человека. Автор, избравший для себя достаточно говорящий псевдоним, добивается признания за собой права на следование принципам исключительно «серебряного» века русской поэзии с его модернистским решением ключевых проблем бытия, причем не только в их содержании, но и в способе выражения. С другой стороны, современный автор, естественно, не может избежать влияния характерной для сегодняшней словесности постмодернистской ориентации, для которой свойственны: обрывочность бытия (клиповое сознание); сопоставление микро- (индивидуального своеобразия) и макро- (универсального масштаба) миров с упором на первом; апокалипсичность и трансформация космоса в хаос; бесконечная игра со всем и во все; постоянная борьба между верой и безверием – зачастую с победой последнего. Собственно, творчество рассматриваемого молодого поэта в полной мере отражает ситуацию современной литературы: автор использует различные художественные методы (постмодернизм, метафизический реализм, модернизм), что объясняется неокончательной состоятельностью мировоззрения И. Аргентума как системы взглядов на мир с намерением определения собственного места в нем.
Творчество И. Аргентума представляет собой чередование постоянных взлетов и падений – от абсолютного нигилизма и устремления в пропасть, надменного эгоизма, содержащего идею о «сверхчеловеке» и уныния, через гнетущий поиск смысла существование, воззвание к Богу с просьбой о прозрении, послушании и успокоении, до незначительного (фрагментарного, довольно неглубокого) постижения подлинных жизненных ценностей. Он определенно находится в глубоком духовном кризисе [170].
Яркая специфика художественного творчества павлодарского поэта заключается в максимальном антропоцентризме лирического героя, обусловливающем процесс истории и, шире, все устройство Вселенной. Поэт в основу мироздания помещает человека в качестве единственной его ценности, норовящего сражаться за свое право на исключительно субъективное восприятие окружающего мира. Для лирического героя характерна потребность к «сверхсиле», «сверхчеловеку», формирующая в нем недоверие к миру.
Как известно, термин «сверхчеловек» обладает разными, иногда антагонистическими, трактовками. В данном контексте авторское понимание схоже с концепцией «сверхчеловека» Ф. Ницше, утверждавшего в качестве цели человечества его отказ от единой морали и показывавшего в качестве препятствия ее реализации несвободу от христианско-демократических принципов. Сверхчеловек Ф. Ницше преисполнен страстями, такими, как тщеславие, равнодушие, самолюбие; он обладает превосходством, дающим ему власть над обычными людьми. В противовес данной теории, теоретики русского религиозно-философского ренессанса (Н.А. Бердяев, В.С. Соловьев) предполагали, что для достижения сверхчеловеческих характеристик, человека необходимо освятить ритуальным венцом, имеющим метачеловеческую природу. Русские символисты (Д. Мережковский) данное понятие уподобили «высшему нравственному идеалу человечества» [171]. Это понимание потеряло свое значение в ХХ веке, а общественно-политические процессы начала XXI века обострили отрицательное воздействие на человеческое сознание, широко реактуализировав именно идею «сверхчеловека» Ницше и углубив выработанный ранее постулат о приоритетности личных интересов в ущерб общественным.
Результатом этого являются смятение и духовное опустошение, приводящие поэта к сужению его художественного мира до единой точки – человека, который противостоит миру. Основное внимание Аргентум уделяет именно человеку как центру мира. Кульминацией эгоцентрического мировосприятия павлодарского поэта является стихотворение «неИисус», где он высказывает свое презрение всему сущему:
Вон! О прощении забыв,
Я мщу, глаза закрыв на жалость,
И среди проклятых молитв
Не плачу, не зову, не каюсь [172].
Подражание есенинским строкам указывает на мировоззренческое представление И. Аргентума, демонстрирующее его тяжкое духовное состояние. Человеку присуще состояние одиночества. При всем отрешении от материальных забот земной жизни и от окружения, он тотально зависим от Бога, предначертавшего его судьбу:
Молчалив ответ на распятии…
Танца линии мне назначена
Тихо смотрящим со креста» [172].
Осознание бесцельности существования и могущества рока усиливается предстоящим опустошением и физическим угасанием. Постановка вопроса о смысле человеческого существования у автора апокалипсически окрашена, одиночество – вечное проклятие человечества.
Драматизм бытия углубляется осмыслением безысходности личной причастности к нему: «Все бытие – одна большая стирка, / И я бельем лечу среди планет. / Трепещет незаплатанная дырка» [172], отражающейся во внутреннем смятении и духовных метаниях поэта, в поисках им Бога. При этом наблюдается и просьба к Создателю о том, чтобы научил жизни, дал верное направление, так и желание страдания, забвения, наказания, и часто – претензии к Создателю. В стихотворении «К Богу» – сплав того и другого:
Узри мя, боже!
Услышь мя, боже!
Стою в потемках
В твоей прихожей.
Ну что же, боже?
Ответь же, где ты?
В словах молитвы?
В обрывках света?
Ответь же, боже:
Искать доколе?
Молить доколе?
Терпеть доколе?
Скажи же, боже,
На что похоже –
Страдать безбожно
С крестом на шее? [172].
Примечательно в данном случае написание слова, обозначающего Создателя. В названии стихотворения оно написано с большой буквы, а в самом тексте – с маленькой. Думается, это еще одно яркое отражение непоследовательной позиции поэта к самому себе, миру, Богу.
В моменты духовной безысходности лирический герой обесценивает жизнь, с пренебрежением принимая, в первую очередь, себя, живя «Без божества, без вдохновенья, / Без будущего, без надежд» [172]. Пушкинская реминисценция очевидна и свидетельствует о неблагополучном духовном состоянии Аргентума: в противоположность возвращению гения к жизни, здесь – противодействие ей. Нигилистическое одиночество лирического героя отражено в стихотворении «Похоже, моя планета»:
Похоже, моя планета
В космической чёрной тьме…
Затеряна, словно шлюпка…
Похоже, моя планета –
Осколок руды и льда,
Похоже, у глыбы этой
Ни совести, ни стыда.
В бесцельном пути в пустое
Не станется ни на грош…
Похоже, иных открытий
Никто от нас и не ждёт!
И некому дать ответы
На пиршестве пустоты.
Похоже, моя планета
Вращается без звезды» [172].
Неким апогеем отчаяния является произведение «Сожги моё тело, доставши его из петли...» [172], метафизически отчаянное не только по факту желания автора покончить с жизнью, но и выбранного способа «захоронения» тела. Угадываемая в тексте постмодернистская игра в смерть не снижает читательского неприятия ужасного содержания стихотворения.
Встречаются в поэзии павлодарского автора и этапы прозрения, отличающиеся попытками найти Истину, мгновениями безмятежного предопределения, когда человек становится частью мироздания:
Ночь тиха,
Ночь светла,
На исходе июль,
И светила кружатся в небесном раю.
Улей божий прекрасен, высок и велик,
Тишь ночная звучит шёпотами молитв.
Ночь тиха, ночь светла,
Ночь избавлена зла… [172].
При этом, говоря на тему истинности веры и признавая собственные пороки отчаяния, скорби, лирический герой не склонен к раскаянию и освобождению от пороков, демонстрируя желание жить – независимо от сути своего существования, его цели и смысла:
И я буду – ночью иль днем,
Выметая ль, метая ль ножи,
Чернокнижием или псалмом.
Вопреки иль во имя – жить! [172].
И вновь ощущаемая игра – теперь уже в жизнь – не может скрыть неблагополучное метафизическое состояние автора.
Важное место занимает у Аргентума тема поэта и поэзии, напрямую связанная с религиозной верой. Автор явно продолжает развивать классическое противопоставление творца толпе, которое извечно приобретает трагический оттенок: для людей характерна неприязнь к Божественному дарованию; одиночество – это цена гениальности:
Мы уйдём, не понятые, в танце,
В слепоте блестящего прозренья –
Проводник иного декаданса,
Жрица нового стихосложенья [172].
Творческий дар поэт воспринимает как божественное откровение, принимая на себя предназначение служения людям, чтобы однажды так же, как Он, быть ими преданным. Одинокий поэт противодействует толпе, отвергающей чужака, наносящей ему глубочайшую рану. Поэту не чуждо и некое высокомерие, вследствие чего он сознательно гонит от себя не понимающую его толпу, охотно идя на разрыв с ней. При этом для лирического героя Аргентума характерна неприязнь к обывателю, предвидение его духовного падения и признание собственной роли в спасении:
Мне дан талант, и мне знаком секрет.
Его же знает каждая бездарность,
И должен возносить я благодарность,
Вращаяся кометой средь планет…
Мне дан талант, я гений сам себе.
Пусть гонит современник прочь со сцены,
Пускай потомок вовсе не оценит –
Осанна поэтической судьбе [172].
Поэт у Ильи Аргентума даже готов к самоотвержению во имя благородного служения людям (пусть не внимающим ему и даже отвергающим его):
Господи, мне ниспошли страданья,
Забери, что хочешь ты забрать,
И восьмую мне поставь печать,
Чтоб я не лишился дарованья…
Испытай, Всевышний, Авва Отче!
Казни я с улыбкой отстою [172].
При этом сверкающий образ поэта возносится над всем и вся:
Я, разлетаясь в песчинках,
«В мире немыслимо пусто»
Вздумаю, зная причину:
Есть ничего и искусство [172].
Не последнее место в творчестве поэта занимает лирика «городского локуса» (города Павлодара и связанного с ним пространства, к примеру, Иртыша). Поэтическая составляющая городского образа представляет национальное своеобразие, образ жизни, городскую обстановку и квинтэссенцию локуса. Следует отметить преобладание яркого оптимистического настроя стихотворений городской тематики, что свидетельствует об образе Павлодара в качестве опоры, дающей поэту вдохновение и жизненные силы:
Я стою посреди
Бесконечной молочной вселенной,
Слышу шёпоты льдин –
О высоком, о пошлом, о тленном.
Блики яви и сна –
Словно берег Невы, всё в смятеньи.
В Павлодаре весна,
И туман, и секрет. Восхищенье [172].
Сопоставление Павлодара с российской культурной столицей расширяет границы пространства поэта и усиливает культурологическую семантику. Провинциальность усиливает притягательность и оригинальность города, приобретающего человеческие очертания, превращаясь в антропоморфное творение (стихотворение «Мой город разжижен, обижен, простужен») [172]. Итак, город в лирике павлодарского поэта – непосредственный объект творчества, центр его Вселенной. Именно в группе произведений на данную тематику явлена региональная составляющая творчества Ильи Аргентума.
Специфика любого автора основывается не только на мировоззренческой составляющей его творчества, но и собственно художественной. В этом плане сугубо интересны жанровые параметры произведений поэта. В данном случае принципиально, что автор обращается к такой редкой, по нынешним временам, твердой форме стихов, как сонет (одно из стихотворений так и называется «Сонет 1». При этом Аргентум создает и венок сонетов «Звёздный Маэстро», который, созданный по всем канонам жанра, является наиболее адекватным отражением нынешнего физического и метафизического состояния поэта. Последняя, пятнадцатая, строфа, классически содержащая все начальные строки предыдущих строф, показывает глубинные мировоззренческие противоречия, характерные для данного автора, находящегося на перепутье дальнейшего собственного бытия:
Что делать мне?
Когда звучит гобой,
Играя ре на дудочках артерий,
Я весь охвачен музыкой – тобой,
Как юношеским полоном неверий.
Что делать мне?
Как будто на трубе,
Играешь ты на мне свои этюды.
Господь всевышний, покорюсь тебе,
Но столько сил небесных взять откуда?
Что делать мне?
Натужен каждый звук,
Медь тела моего поет, скрежеща,
И я уже боюсь, не хватит рук
Мне вымолить покой, что не обещан.
Душа моя, скажи, что делать мне,
Когда, взлетая ввысь, лежу на дне? [172].
Специфическое художественное средство, довольно активно используемое автором – употребление латинских слов, фраз, выражений. Важным в этом плане является эпиграф к только что цитируемому венку сонетов, который вкупе с жанром, названием, музыкальной образностью должен подчеркнуть многовековую (если не вечную) грандиозность содержания текста о назначении человеческого существования. Существенными выступают латинские фразы в стихотворении «Ты же фельдшер...»: «Sanctus - fortis» [172] (в переводе «Святой - сильный»), «Sanctus deus!» («Святой Боже!), «Sanctus - immortalis» («Святой – Бессмертный»), подчеркивающие духовную основу любовной лирики Аргентума, троекратность которых лишь усугубляет метафизичность содержания текста.
Итак, Илья Аргентум (Приходченко) представляет собой автора со своеобразным, не вполне сложившимся мировоззрением, о чем свидетельствуют глубинные противоречия поэта, отражающие сложнейшее метафизическое состояние автора, который стремится, в русле лучших традиций русской словесности, ставить и решать онтологические вопросы бытия. При этом выливается все это в постмодернистскую предельную субъективность с фрагментарностью бытия, эгоцентризмом, опасной экзистенциальной игрой. Мотив смерти имеет философское осмысление и воспринимается как закономерное в жизненном цикле всякого живого существа. Богоотрицание в поэзии И. Аргентума проявляется в опрощении и глумлении над сущностью Всевышнего, вследствие чего обращение к нему с мольбами бесполезны.
Илья Аргентум – один из ярких показательных примеров молодых поэтов, демонстрирующих сложность мировоззренческой и художественной ситуации: желание проявить собственную индивидуальность, творческую свободу, при этом – продолжить лучшие традиции русской и мировой словесности, учитывая региональные особенности творческого материала. Думается, Аргентуму еще предстоит – в процессе сложнейших метафизических борений – стать настоящим Поэтом, постигшим Истину во всей ее полноте и красоте. Основания к тому, что Илья Приходченко станет поэтом-пророком (в классическом понимании русской словесности – несущим Божественные Глаголы миру) есть. Обретая художественную индивидуальность, автор может и должен достичь мировоззренческой зрелости, которая и есть одно из главных условий настоящего поэта.
Итак, современный этап развития русской литературы Павлодарского Прииртышья как составляющей части русской литературы Казахстана представляет собой достаточно интересный с точки зрения жанровой, тематической, идеологической характеристики период. Относительно стабильная общественно-политическая и экономическая ситуация в стране, государственная поддержка литературных газет, журналов, альманахов и сборников, литературных объединений и сообществ, широкое внедрение в литературную среду возможностей социальных сетей характеризуют общественную и творческую реальность в период 2010-2020 годов. В литературе преобладают поэтические формы творчества, что связано со стремлением авторов перенести внимание от остросоциальных и политических вопросов к внутреннему состоянию отдельной личности. С новой силой продолжает свое развитие женская поэзия. Для поэтов более старшего поколения характерно обращение к глубинным духовным истокам и чувствам, к истории страны и региона, к осознанию магистрального пути эволюции поэтического дара. Поэтов младшего поколения занимают коллизии современных отношений, восхищение красотой родного города, размышления о жизни, наполненные утонченной иронией и философией повседневности. Важная особенность периода – появление в литературной жизни региона поэтов новой формации, заявляющих об иных экзистенциалистских основах бытия. Так, Илья Аргентум – один из значимых представителей, демонстрирующих сложность мировоззренческой и художественной ситуации: желание проявить собственную индивидуальность, творческую свободу, при этом – продолжить лучшие традиции русской и мировой словесности, учитывая региональные особенности творческого материала.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В докторской диссертации изучена специфика русской литературы Павлодарского Прииртышья как литературно-художественного процесса и как локального единства. Основной характеристикой локального текста, выделяемой такими учеными, как Н.П. Анциферов, В.Н. Топоров, В.В. Абашев, называется взаимосвязь его основных компонентов: ландшафтного, природно-климатического, архитектурного, исторического, культурного, мифологического.
Для современной культуры и литературы, несмотря на глобализацию и мультикультуральность общественно-культурного пространства, характерна противоположная тенденция, заключающаяся в том, что народы, этносы стремятся к осознанию своего прошлого, поиску собственной идентичности, обогащая собственное жизненное пространство сакральным смыслом. В данном контексте регионы, формируя локальный континуум, приобретают особое значение и неповторимость.
В результате рассмотрения идейно-тематического, жанрово-стилевого, философского своеобразия русской литературы Павлодарского Прииртышья более чем вековой истории были выявлены художественные, языковые, стилистические особенности, обусловленные, в том числе, хронологическими границами, когда определенный автор появился в литературной среде.
В ходе систематизации исторического и культурного материала XX-XXI веков и определения хронологических рамок возникновения и функционирования павлодарского текста было установлено наличие четырех этапов русской литературы Павлодарского Прииртышья как системного образования, обладающих определенными характеристиками; выявлен круг поэтов и писателей, маркирующих исключительность региональной литературы Павлодарского Прииртышья на карте казахстанской литературы в определенные временные промежутки. Взаимосвязь данных этапов обусловлена не только общностью локального пространства, но и единством тем, образов и идей авторов.
Возникновение литературы рассматриваемого региона связано с произведениями писателей и поэтов, созданными во время революции и установления советской власти. Основоположниками литературного процесса являются П. Васильев, А. Сорокин, Вс. Иванов. Вошли в историю региона и страны в целом имена их последователей – С. Шевченко, М. Динерштейна, С. Музалевского, В. Мухина, И. Минакова О. Афанасьева, Б. Исаева, В. Семерьянова, Ж. Нуркенова, В. Бутова. Особое место в истории русской литературы рассмотренного региона занимает Литературное объединение, организованное в 1956 году С. Музалевским, являющее собой культурный феномен русской литературы Павлодарского Прииртышья, формирующее значимое пространство литературного процесса региона.
Литературный портрет 1990-2000-х годов представлен В. Куприным, Т. Гариповым, Л. Бевз, М. Безугловым, Н. Щепко, С. Кусаиновым, Р. Мухамеджановым, И. Неустроевым, активно работающими в настоящее время. Для данного периода характерен расцвет творчества знаковых для Павлодарского региона литераторов – поэта О. Григорьевой и прозаика С. Горбунова. Период 2000-х годов характеризуется появлением новых имен: М. Юрченко, Е. Вайберт, Е. Игнатовской, А. Куртиковой. Для авторов – продолжателей традиций женской русской литературы Павлодарского Прииртышья свойственна глубокая саморефлексия, рассмотрение философских, онтологических и мировоззренческих вопросов.
На современном этапе (2010-2020-е годы) павлодарская литература представлена именами как состоявшихся литераторов (Т. Зотова, А. Вервекин), так и молодых авторов, лишь начинающих свой творческий путь (М. Кисенко, И. Аргентум). В Павлодаре функционирует литературный клуб «Меркурий», созданный И. Аргентумом, в рамках которого активно работают Ю. Куркан, Д. Машрапова, С. Мясоедова, К. Зонкер, А. Кулик, Г.-Х. Машрапова и другие поэты и писатели.
Вследствие изучения литературно-краеведческого материала регионального характера был дополнен литературный контекст локуса посредством введения биографических данных и имен авторов, не получивших ранее литературоведческого освещения.
В результате проведения исследования литературного процесса Павлодарского Прииртышья было выявлено, что главными темами в творчестве, переходящими от одного поколения авторов к другому и объединяющими их, являются вечные философские вопросы человеческого бытия и смысла жизни, веры и безверия, поэта и поэзии, любви, что, несомненно, сближает региональную литературу с российским и мировым литературным процессом. Концепция евразийства, заложенная основателями русской литературы Павлодарского Прииртышья, проявляется на всех этапах функционирования литературного процесса региона, особенно – в период 50-80-х годов XX века, практически угасая в творчестве современных поэтов и писателей первой трети XXI века.
В то же время, доминантной темой остается тема города и региона в целом, мотивы топонимического, архитектурного, культурно-исторического характера, что придает своеобразие региональной павлодарской литературе и определяет ее место в казахстанском и мировом литературном пространстве.
Для локуса Павлодарского Прииртышья как системы, рассмотренного на протяжении более векового промежутка времени, характерна трансформация: от места физического и духовного рождения в творчестве родоначальников литературного процесса, через образы целинного и индустриального региона в творчестве литераторов 50-80-х годов XX века, к современному городу, имеющему своеобразную географическую, культурологическую и историческую составляющую, что выражается в творчестве современных поэтов и писателей XXI века. Для творчества практически всех представителей русской литературы Павлодарского Прииртышья (за редким исключением) свойственны образы города и реки Иртыш, что свидетельствует о стремлении литераторов к сопричастности Павлодару как физическому и духовному источнику их жизни и творчества.
Разница в мировоззрении мастеров слова разных поколений обусловливает несхожесть в рассмотрении данных образов. В творчестве мастеров слова старшего поколения памятные в историческом и культурном отношении места, пейзажная лирика, местные климатические особенности становятся локальными топосами. При описании города современными поэтами и писателями знаковым является использование элементов топоса и урбанистической символики, что указывает на их связь с павлодарским локусом, размышления над ним, и передает атмосферу регионального присутствия. Павлодар для местных поэтов и писателей становится не просто местом проживания, но своеобразным мифом со свойственными только ему атмосферой, знаками и символами. В отличие от представителей старшего поколения, современные поэты не готовы уйти от городской действительности в природу, а взаимодействуют с городской средой. Павлодарские авторы 2010-2020 годов стремятся избегнуть прямого лирического высказывания и подчеркнутой автобиографичности лирического «я», облекая своих героев в разные образы, помещая их в разные контексты и миры.
Русская литература Павлодарского Прииртышья, являясь частью литературного процесса Казахстана, занимает достойное место на казахстанской, российской и мировой литературной арене.
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ
1 Власов А.Н., Еремина В.И. Границы рецепции и интерпретации локального фольклора в трудах краеведов // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. – 2019. – №7(184). – С. 26-30.
2 Неупокоева Н.Г. История всемирной литературы: проблемы системного и сравнительного анализа. – М., 1976. – 360 с.
3 Литературный энциклопедический словарь / под ред. В.Н. Ярцевой. – М.: Советская энциклопедия, 1990. – 683 с.
4 Абдуллина Л.И. Восточно-казахстанский литературный текст: диалог времени и культур // Культура и текст. – 2008. – №11. – С. 226-233.
5 Пиксанов Н.К. Областные культурные гнезда: историко-краеведный семинар. – М.; Л.: Гос. изд-во, 1928. – 148 с.
6 Анциферов Н.П. Проблемы урбанизма в русской художественной литературе: опыт построения образа города – Петербурга Достоевского – на основе анализа литературных традиций. – М.: ИМЛИ РАН, 2009. – 406 с.
7 Полякова Л.В. Филологическая регионалистика как наука: к постановке проблемы // Вопросы литературы. – 2015. – №3. – С. 186-201.
8 Лотман Ю.М. Текст в тексте. – СПб.: Искусство-СПб, 1998. – 436 с.
9 Топоров В.Н. Петербургский текст русской литературы: избр. тр. – СПб.: «Искусство – СПБ», 2003. – 616 с.
10 Коркунов В. Локальный текст: к вопросу объединения исторического и биографического контекстов // https://magazines.gorky.media/ra. 12.03.2024.
11 Сорочан А.Ю. Тверской край в литературе: образ региона и региональные образы. – Тверь: Издательство М. Батасовой, 2010. – 172 с.
12 Баянбаева Ж.А. Алма-Атинский локальный текст в творчество Ю.О. Домбровского: функционально-семиотический аспект: автореф. … канд. филол. наук: 10.01.01. – М., 2017. – 22 с.
13 Смышляев Е.А. Современная поэзия Челябинска как локальный текст: автореф. … канд. филол. наук: 10.01.01. – Челябинск, 2018. – 21 с.
14 Чащина Л.Г. Русская литература Горного Алтая: эволюция. Тенденции. Пути интеграции: автореф. … док. филол. наук: 10.01.01. – Томск, 2004. – 36 c.
15 Горбенко А.Ю. Жизнестроительство Г.Д. Гребенщикова: генезис, механизмы, семантика, контекст: автореф. … канд. филол. наук: 10.01.01. – Томск, 2016. – 22 с.
16 Масяйкина Е.В. Литературное наследие сибирского областничества: на материале архивов Г.Н. Потанина и Г.Д. Гребенщикова: автореф. … канд. филол. наук: 10.01.01. – Томск, 2020. – 20 с.
17 Евроазиатский межкультурный диалог: «Свое» и «чужое» в национальном самосознании культуры: сб. ст. / под ред. О.Б. Лебедевой. – Томск: Изд-во Томского университета, 2007. – 426 с.
18 Власова Г.И. Русский фольклор Восточного Казахстана (на материале фольклорных экспедиций Казахстанского филиала МГУ им. М.В. Ломоносова 2010-1013 гг.): в 2 т. – Нур-Султан, 2019. – Т. 1. – 418 с.
19 Кривощапова Т.В. Литература и этнокультурные процессы современности. – Нур-Султан, 2019. – 194 с.
20 Абдуллина Л.И. Литературный ландшафт родного края. – Усть-Каменогорск, 2012. – 136 с.
21 Рахматулина Е.Ю. Писательские организации Восточного Казахстана в 1925-1939-е годы / Вестник Томского государственного университета. – 2019. – №443. – С. 159-165.
22 Иост О.А. Географические меты Казахстана в поэзии Павла Васильева // Диалог культур: поэтика локального текста: матер. 6-й междунар. науч. конф. – Горно-Алтайск, 2018. – С. 107-122.
23 Суюнова Г.С. Урбонимическая система Павлодара: опыт предварительного исследования. – Павлодар, 2018. – 158 с.
24 Токатова Л.Е. Текстологический аспект исследования прозы Ивана Шухова: автореф. … канд. филол. наук: 10.01.08. – Алматы, 2007. – 26 с.
25 Абашев В.В. Пермь как текст. Пермь в русской культуре и литературе XX века. – Пермь: Изд-во Пермского университета, 2000. – 404 с.
26 Башмакофф Н. Локальный текст, голос памяти и поэтика пространства // https://culture.wikireading.ru/45347. 13.03.2024.
27 Люсый А.П. Крымский текст русской культуры и проблема мифологического контекста: автореф. … канд. культур.: 24.00.01. – М., 2003. – 22 с.
28 Гаврилина Л.М. «Калининградский текст» как репрезентация региональной идентичности // Лабиринт. – 2013. – №5. – С. 088-099.
29 Габдуллина В.И. «Казахский текст» русской литературы // В кн.: Литературное трансграничье: русская словесность в России и Казахстане. – Барнаул, 2017. – С. 14-21.
30 Киселев В.С. Метатекстовые повествовательные структуры в русской прозе конца XVIII – первой трети XIX века: автореф. … док. филол. наук: 10.01.01. – Томск, 2006. – 32 с.
31 Хомук Н.В. Петербургский текст в романе Н.И. Греча «Черная женщина» // Вестник Томского государственного университета. – 2018. – №53. – С. 237-256.
32 Алексеев П.В., Алексеева А.А., Бедарева И.А. и др. Национальная идентичность в зеркале топонимии (Горный Алтай). – Горно-Алтайск: Издательство ГАГУ, 2016. – 150 с.
33 Поплавская И.А., Демидова Л.В. Сибирь в биографии и литературном творчестве В.А. Обручева // Имагология и компаративистика. – 2018. – №10. –С. 149-172.
34 Burton P. Images of the City // In book: The Cambridge Companion to the Modern German Novel. – Cambridge, 2004. – P. 110-122.
35 Paasi A. Region and place: regional identity in questions // Progress in Human Geography. – 2003. – Vol. 27, Issue 4. – P. 475-485.
36 Pearce L. The place of literature in the spaces of belonging // Cultural Studies. – 2002. – Vol. 5, Issue 3. – P. 275-291.
37 Kaplan C. Questions of Travel: Postmodern Discourses of Displacement. – Durham: Duke University Press, 1996. – 238 p.
38 Massey D. Space, Place and Gender. – Minneapolis: Polity Press, 1994. – 289 p.
39 Ауэзов М. Мысли разных лет. Исследования. Статьи. – Алма-Ата, 1959. – 555 с.
40 Ломидзе Г. В поисках нового: статьи о проблемах национальных литератур. – М., 1963. – 349 с.
41 Ровенский Н.С. Портреты: Обзоры, рецензии, литературные портреты. – Алма-Ата: Жазушы, 1983. – 235 с.
42 Сагалович С.М. Принципы художественного отражения казахской действительности в творчестве А.С. Сорокина: автореф. … канд. филол. наук: 10.01.02. – Алма-Ата, 1984. – 18 с.
43 Елеукенов Ш.Р. От фольклора до романа-эпопеи: монография. – Алма-Ата : Жазушы, 1987. – 352 с.
44 Габдиров И.Х. Русские советские писатели и Казахстан. – Алматы: Наука, 1968. – 216 с.
45 Гундарев В. Исповедь сердца: избр. – Астана: Аударма, 2004. – 282 с.
46 Бадиков В. Соцзаказ и художественная литература // В кн.: Новые ветры: очерки современного литературного процесса Казахстана. – Алматы, 2005. – С. 195.
47 Толысбаева Ж.Ж. Трансформация жанров современной поэзии Казахстана: автореф. … док. филол. наук. – Алматы, 2006. – 36 с.
48 Акашева С.С. Русская повесть Казахстана 60-80-х годов XX века: вопросы жанра и стиля. – Алматы: Алла прима, 2007. – 50 с.
49 Джолдасбекова Б.У., Какильбаева Э.Т. Русские писатели Казахстана: биограф. справоч. – Алматы: ;аза; университеті, 2011. – 203 c.
50 Сафронова Л.В. Постмодернистская литература и современное литературоведение Казахстана. – Алматы: КазНПУ им. Абая, 2006. – 96 с.
51 Иост О.А. О функционировании образа колокола в лирике Павла Васильева // 8-е Лазаревские чтения: лики традиционной культуры в современном культурном пространстве: резонанс базовых ценностей?»: сб. матер. междунар. науч. конф. – Челябинск, 2018. – Ч. 1. – С. 88-93.
52 Художественный мир литературы Казахстана / под ред. С.Д. Абишевой. – Алматы: Компендиум, 2009. – 388 с.
53 Власова Г.И., Кривощапова Т.В. Современный литературный процесс в Казахстане: учеб.-метод. комплекс. – Нур-Султан, 2022. – 114 с.
54 Ананьева С.В. Билингвизм и транслингвизм в новейшей литературе // Полилингвиальность и транскультурные практики. – 2022. – Т. 19, №4. – С. 675-684.
55 Абишева У.К., Ахмедьяров К.К., Абдулина А.Б. и др. Национальные образы мира в современной литературе Казахстана. – Алматы, 2020. – 180 с.
56 Темирболат А. Школы и направления в литературоведении: учеб. пос. – Алматы: ;аза; университеті, 2021. – 107 с.
57 Нургали К.Р., Ананьева С.В. Русскоязычная литература Казахстана: темы, идеи, образы // Научный Татарстан. – 2021. – №2. – С. 11-19.
58 Хомяков В.И., Попова Н.В., Мерц З.С. Концепция евразийства в поэзии Павла Васильева. – Омск, 2019. – 176 с.
59 Сабирова Д.А. Трансформация архетипа женщины в литературе Казахстана // Матер. 1-й всерос. науч.-практ. интерн.-конф. «Актуальные проблемы иноязычного образования на современном этапе». – Владивосток, 2014. – С. 169-176.
60 Афанасьева (Демченко) А.С. Архетип «дом» в русскоязычной литературе Казахстана // Вестник РУДН. – 2016. – №4. – С. 99-107.
61 Соколянский М. О признаках национальной атрибуции литературного творчества // Русская литература XX-XXI веков: направления и течения: сб. – Екатеринбург, 2005. – Вып. 8. – С. 59-76.
62 Овчеренко У.В., Монисова И.В. Русская и русскоязычна проза в ситуации мультикультурности: опыт Казахстана // Вестник РУДН. – 2020. – Т. 25, №2. – С. 234-246.
63 Евразийский талисман / под ред. Ш.Р. Елеукенова. – Алматы: ;ылым, 1996. – 184 с.
64 Современная литература народа Казахстана / под ред. С.В. Ананьевой. – Алматы: Evo Press, 2014. – 488 с.
65 Джолдасбекова Б. Проза русских писателей Казахстана. – Алматы: ;аза; университеті, 2015. – 160 с.
66 Кривощапова Т.В. Русская литература Казахстана: логика учебного курса // https://dspace.kpfu.ru/xmlui/bitstream/handle/net/108244. 13.03.2024.
67 Бадиков В. Разрешите быть самим собой. Интервью // Amanat. – 2007. – №3. – С. 191-196.
68 Нуркенова С.Ф., Токатова Л.Е. Павлодар литературный: хрестоматия. – Павлодар, 2009. – Вып. 1. – 140 с.; 2013. – Вып. 2. – 282 с.
69 Суюнова Г.С., Токатова Л.Е., Андрющенко О.К. и др. Общекультурный ландшафт Павлодара. – Семей, 2017. – 264 с.
70 Гаранина Е.П., Токатова Л.Е. Особенности молодой русскоязычной литературы Казахстана (на материале альманаха павлодарского поэтического общества «Меркурий») // Вестник РУДН. – 2016. – №4. – С. 108-117.
71 Гаранина Е.П. Образ автора как художественное единство (на материале сборника Ж. Нуркенова «Прощальный взмах руки») // Вестник ПГУ. – 2016. – №2. – С. 65-71.
72 Иост О.А. Предисловие // В кн.: Протяни мне, Родина, ладони свои... – Павлодар: ЭКО, 2014. – С. 5-16.
73 Григорьева О.Н. Павлодар на фоне Иртыша // Знамя. – 2009. – №8.
74 Кривощапова Т.В. Хронотоп и адресат – этнокультурные концепты поэзии Жанаталапа Нуркенова // В кн.: Идеи евразийства в мировой культуре. – Павлодар, 2019. – С. 28-32.
75 Кривощапова Т.В. Имманентный анализ стихотворного цикла Павла Васильева // В кн.: Отечественное стиховедение: 100-летние итоги и перспективы развития. – СПб., 2010 – Т. 1. – С. 253-260.
76 Приходченко И.О. Оппозиции в локальном тексте художественной прозы Павлодара: на материале павлодарской мемуарной литературы 1930-х годов // Russian Journal of Social Sciences and Humanities. – 2022. – №2. – С. 60-69.
77 Шафер Н. Доверчивые тетради. – Павлодар, 2017. – 74 с.
78 Васильев П. Собрание сочинений: в 2 т. – Алматы, 2009. – Т. 1. – 447 с.
79 Васильев П. Собрание сочинений: в 2 т. – Алматы, 2009. – Т. 2. – 497 с.
80 Мерц З.С. Одноклассники Павла Васильева – адресаты его лирических стихотворений // Книга и мировая культура: материалы V Международной научно-практической конференции. – Омск: Вариант-Омск, 2010 – с. 350-354.
81 Косенко П. Факир Сиволот // В кн.: След. Биографические повести и литературные портреты. – Алма-Ата: Жазушы, 1980. – С. 4-152.
82 Хомяков В.И. «Чудосотворенье». Человек и мир в поэзии Павла Васильева. – Омск, 2011. – 170 с.
83 Региональный компонент в творчестве российских и казахстанских писателей XX века: матер. междунар. науч.-практ. конф., посв. дню рождения П. Васильева и году Казахстана в России / под ред. Л.С. Кашиной, Н.Ф. Крыловой, З.С. Мерц. ; Павлодар: НПФ «ЭКО», 2003. – 356 с.
84 Русский мир и евразийство в поэтическом творчестве Павла Васильева: сб. матер. междунар. науч.-практ. конф., посв. 105-летию со дня рождения поэта / под ред. О.Е. Воронова. – Рязань, 2017. – 222 с.
85 Зайцев В.А. Русская поэзия XX в.: 1940-1990-е годы: учеб. пос. – М.: МГУ, 2001. – 264 с.
86 Чудакова М. Без гнева и пристрастия. Формы деформации в литературном процессе 20-30-х годов // Новый мир. – 1990. – №9. – С. 240-260.
87 Григорьева О. По следам факира Сиволота // Простор. – 2004. – №11. – С. 21-69.
88 Поминов П. Я рос среди твоих степей…: сб. ст. – Алматы, 2012. – 168 с.
89 Выходцев П. Павел Васильев: очерк жизни и творчества. – М.: Советская Россия, 1971. – 144 с.
90 Беленький Е. Павел Васильев. – Новосибирск, 1971. – 74 с.
91 Воспоминания о Павле Васильеве / сост. С.Е. Черных, Г.А. Тюрин. – Алма-Ата: Жазушы, 1989. – 304 с.
92 Шаймарданова С. Слово и образ в творчестве Павла Васильева: автореф. … канд. филол. наук. – Алматы, 1990. – 21 с.
93 Шевченко С. Будет вам помилование, люди...: повесть о П. Васильеве. – Астана: Елорда, 1999. – 258 с.
94 Куняев С. Русский беркут: докум. повесть. – М.: Наш современник, 2001. – 464 с.
95 Хомяков В.И. Художественная картина мира в творчестве П. Васильева (из истории мировоззренческих и стилевых исканий в русской поэзии 1920-1930-х годов): автореф. … док. филол. наук: 10.01.01. – М., 2007. – 47 с.
96 Дурново И. Сквозь призму документа: сб. ст. – Усть-Каменогорск: Шыгыс полиграф, 2013. – 400 с.
97 Иост О.А. Павел Васильев и Прииртышье: знаковость и судьба // В кн.: Язык и личность. – Павлодар: Кереку, 2015. – С. 181-207.
98 Абдуллина Л.И. «Генетический код» и локальное самосознание в русской поэзии Восточного Казахстана // В кн.: Литературное трансграничье: русская словесность в России и Казахстане. – Барнаул: АлтГПУ, 2017. – 290 с.
99 Иост О.А. Мировоззренческие основы поэмы Павла Васильева «Кулаки» // Региональный компонент в творчестве российских и казахстанских писателей XX века: матер. междунар. науч.-практ. конф. – Павлодар, 2003. – С. 82-95.
100 Косенко П. Свеча Дон-Кихота: повесть об Антоне Сорокине // В кн.: На земле яростной и золотой: повести-биографии. – Алма-Ата, 1979. – 416 с.
101 Яновский Н. Сорокин А. // В кн.: Краткая литературная энциклопедия. – М.: Советская энциклопедия, 1972. – Т. 7. – С. 80.
102 Беленький Е.И. Антон Сорокин. Послесловие // В кн.: Запах Родины. – Омск, 1984. – С. 236-237.
103 Лепехин М. Сорокин Антон Семенович // в кн.: Русские писатели, XX век. – М.: Просещение, 1998. – Ч. 2. – С. 394-398.
104 Хомяков В.И. Киргизская тема в прозе А. Сорокина // 13.03.2024.
105 Сорокин А.С. Голос степного края: рассказы. – Омск, 2014. – 156 с.
106 Маркина П.В. Имагологический дискурс в произведениях Антона Сорокина // В кн.: Литературное трансграничье: русская словесность в России и Казахстане. – Барнаул: АлтГПУ, 2017. – С. 99-121.
107 Джолдасбекова Б., Томанова Н., Баянбаева Ж. и др. Антология русскоязычной литературы Казахстана: монография. – Алматы, 2014. – 207 с.
108 Иванов В.В. Литературная карта Павлодарского Прииртышья // 13.03.2024.
109 Иванов В. Похождения факира // В кн.: Избр. произведения: в 2 т. – М., 1985. – Т. 1. – 647 с.
110 Всеволод Иванов писатель и человек: воспоминания современников / сост. Т.В. Иванова. – М.: Советский писатель, 1975. – 446 с.
111 Акашева С.С Русская повесть Казахстана 60-80-х годов XX в. (Вопросы жанра и стиля). – Алматы: Алла прима, 2007. – 50 с.
112 Крицкая О. Сын времени // Регион kz. – 2009, май – 29.
113 Шевченко С. Реквием жертвам политических репрессий // Ленинское знамя. – 1990, май – 18.
114 Поминов Ю.Д. Сопротивление материала // В кн.: Избранное. – Павлодар: НПФ «ЭКО», 2011. – С. 115-124.
115 Шевченко С. Очерки истории Павлодарского Прииртышья. – Павлодар: НПФ «ЭКО», 2000. – Ч. 2. – 240 с.
116 Шевченко С. Наследство: роман; Зимние каникулы: повесть. – Павлодар: НПФ «ЭКО», 2011. – 352 с.
117 Иост О.А., Новосёлова Е.А. Жизнь как «сопротивление материала»: о творчестве С.П. Шевченко // Вестник ПГУ им. С. Торайгырова. – 2019. – №4. – С. 206-216.
118 Шевченко С. Будет вам помилование, люди…: повесть о Павле Васильеве. – Павлодар: НПФ «ЭКО», 1999. – 258 с.
119 Арабескин Г. Трагическая судьба поэта // Сибирские огни. – 1999. – №5-6. – С. 229-231.
120 Шевченко С. Не матери родят нас – дом родит // Сибирские огни. – 1999. – №5-6. – С. 221-223.
121 Шафер Н.Г. Общая характеристика русской литературы Прииртышья // https: // lektsii.org/ 16-19814.html. 13.03.2024.
122 Радуга над Иртышом: стихи / ТОО НПФ «ЭКО». – Павлодар, 2006. – 171 с.
123 Павлодарские облака: стихи / ТОО НПФ «ЭКО». – Павлодар, 2016. – 108 с.
124 Музалевский С. Я жадно жег костер души. – Павлодар: НПФ ЭКО, 2004. – 276 с.
125 Новосёлова Е.А., Иост О.А. К вопросу о функционировании Павлодарского локуса в творчестве С. Музалевского и В. Семерьянова // Вестник КазНПУ им. Абая. – 2020. – №4(74). – С. 261-267.
126 Нуркенова С. Ф. Слово редактора // Не покидай меня, строка…: сб. произв. – Павлодар, 2020. – С. 3-42.
127 Нуркенов Ж.К. Не покидай меня, строка…: сб. произв. – Павлодар, 2020. – 216 c.
128 Novossyolova Y., Iost O., Tsvetkova A. et al. Problems of Multiculruralism in the Works of Russian-Speaking Poets of the Pavlodar Irtysh land // International Journal of Society, Culture and Language. – 2021. – Vol. 9, Issue 2. – P. 123-136.
129 Калиева Б.С., Минаева Е.И., Нуркенова С.Ф. Джигит седого Иртыша: собр. стихот. к 65-летию Ж. Нуркенова. – Павлодар, 2005. – 35 с.
130 Жемчужная поэзия Казахстана: сб. стихот.: в 3 кн. / сост. М. Кохнович. – Экибастуз, 2011. – Кн. 3. – 470 с.
131 Поминов П. «Жизнь моя – большое лето...». О новой книге Виктора Семерьянова «Ритмы времен» // В кн.: Ритмы времен. – Павлодар: ЭКО, 2011. – С. 4-12.
132 Семерьянов В. Я живу в Казахстане. Стихи, поэмы, переводы: в 2 т. – Астана: Фолиант, 2012. – Т. 1. – 280 с.; Т. 2. – 296 с.
133 Евразийский талисман / под ред. Ш.Р. Елеукенова. – Алматы: Бiлiм, 1996. – 184 с.
134 Эпштейн М.Н. Природа, мир, тайник вселенной…: система пейзажных образов в русской поэзии. – М.: Высшая школа, 1990. – 306 с.
135 Гаранина Е.П., Токатова Л.Е. Литературный Павлодар на современном этапе // В кн.: Общекультурный ландшафт Павлодара. – Семей: РИО ОФ «Зияткер», 2017. – С. 11-23.
136 Калинина Е.В. Проблема дефинирования короткого рассказа в междисциплинарной перспективе исследования // Гуманитарные научные исследования. – 2016. – №12(64). – С. 308-312.
137 Миттельман К.О. Короткий рассказ как объект лингвистического и литературоведческого анализа // Вестник МГПУ. – 2008. – №2. – С. 91-96.
138 Горбунов С. Поезд дальнего следования: сб. расск. и стихов. – Павлодар: Дом печати, 2005. – 188 с.
139 Иост О.А., Новосёлова Е.А. Русскоязычная литература Павлодарского Прииртышья XX-XXI веков: учеб. пос. – Павлодарy, 2021. – 125 с.
140 Куприн В. Произведения // https://stihi.ru/avtor/wlad51. 13.03.2024.
141 Лотман Ю.М. Внутренние структуры и внешние влияния. – СПб., 2010. – 704 с.
142 Гарипов Т. Произведения // https://stihi.ru/avtor/garipov. 13.03.2024.
143 Минералов Ю.И. Короткие стихи о жизни – больше, чем поэзия // 13.03.2024.
144 Григорьева О. Никогданеповторенье: стихи разных лет. – Павлодар: ТОО «Дом печати», 2017. – 588 с.
145 Гаранина Е.П. Городское пространство как реализация провинциального хронотопа в творчестве О.Н. Григорьевой (на материале сборника «Зимняя птица - синица на павлодарской сосне. Стихи о Павлодаре») // В кн.: Общекультурный ландшафт Павлодара. – Семей, 2017. – С. 29-36.
146 Григорьева О. Зимняя птица-синица на павлодарской сосне. – Павлодар: ТОО «Дом печати», 2016. – 72 с.
147 Шафер Н.Г. Доверчивые тетради. Этюды о поэзии Ольги Григорьевой // shafer.pavlodar.com/texts/dt01.html. 13.03.2024.
148 Новосёлова Е.А., Иост О.А., Алексеев П.В. Поэтика времени и пространства в лирике Ольги Григорьевой // Вестник КарГУ им. Букетова. – 2020. – №1. – С. 82-92.
149 Григорьева О. Цветаевский теплоход. – Омск, 2018. – 178 c.
150 Григорьева О. Юноша с серебряной трубой (о Павле Васильеве). – Павлодар: Дом печати, 2010. – 172 с.
151 Неустроев И.А. Свеча в ночи: стихи. – Павлодар, 2016. – 92 с.
152 Колодина Н.А. Предисловие // В кн.: Свеча в ночи: стихи. – Павлодар, 2016. – С. 4-6.
153 Юрченко (Виноградова) М. Литературный дневник // www https://stihi.ru/diary/marinna1970/2019-12-17. 13.03.2024.
154 Туранина Н.А. Образ мира в современной женской прозе (на примере олицетворения) // Молодой ученый. – 2014. – №16(75). – С. 186-188.
155 Юрченко (Виноградова) М. Стихотворения // www https://stihi.ru/avtor/marinna1970. 13.03.2024.
156 Малева А.В. Лирическая героиня современной коми женской поэзии: особенности семантики и поэтики образа: автореф. … канд. филол. наук. – Сыктывкар, 2014. – 24 с.
157 Савельева В.В. Поколение, воспитавшее само себя // Простор. – 2016. – №12. – С. 163-170.
158 Темирболат А. Тенденции развития литературы Казахстана в условиях глобализации // https://adebiportal.kz/ru/news/view/20536. 12.03.2024.
159 Власова Г.И., Кривощапова Т.В. Современный литературный процесс в Казахстане: учеб.-метод. комплекс. – Нур-Султан, 2022. – 114 с.
160 Многоточие…: антология современной поэзии / cост. С. Глухов. – Алматы: ТОО «Издательство LEM», 2018. – 100 с.
161 Многоточие…: антология современной поэзии / сост. С. Глухов. – Алматы: ТОО «Издательство LEM», 2019. – 100 с.
162 Многоточие…: антология современной поэзии / cост. С. Глухов. – Алматы: ТОО «Издательство LEM», 2020. – 100 с.
163 Зотова Т. Калейдоскоп из осколков. – Павлодар: ИП «Сытин А.А.», 2022. – 156 с.
164 Гаврилина О.В. Чувство природы как один из способов создания образа героини в женской прозе // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. – 2009. – №2(26). – С. 105-114.
165 Зонтикова Т. Произведения // www https://stihi.ru/avtor/tzmed67. 12.03.2024.
166 Писарева Т. Произведения // http://www.litsovet.ru/index.php. 12.03.2024.
167 Лумпов Е. Рисунки на пыльном столе. Стихи. – Павлодар: ЭКО, 2010. – 76 с.
168 Согумбаев А., Вервекин А., Юрченко М. и др. Первая книга. – Павлодар: ТОО «Дом печати», 2016. – 232 с.
169 Кисенко М. Произведения // https://stihi.ru/avtor/marinochka. 12.03.2024.
170 Новосёлова Е.А., Иост О.А. К вопросу о специфике творчества молодого Павлодарского поэта Ильи Аргентума // Acta Universitatis Lodziensis. Folia Litteraria Rossica. – 2021. – №14. – C. 275-284.
171 Исаченко Н. Идея сверхчеловека в философском дискурсе // Фундаментальные исследования. – 2014. – №11, ч. 9. – С. 2086-2089.
172 Аргентум И. Стихотворения // www. https://stihi.ru/avtor/luxargentum. 12.03.2024.
Новосёлова ЛИТЕРАТОРЫ Павлодарского Прииртышья
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Описание Писатели и поэты
© Copyright: Александр Неклюдов, 2024
Свидетельство о публикации №224110800109
Свидетельство о публикации №224110800109
Рецензии