Я раздупляюсь красиво!

Мне снился сон. Ох, сколько прекрасной и прелестной поэзии начиналось с этих слов. Мне снился сон. В нем теплейшие из рук соприкасались с моими. В нем были танцы под грубые и сладостные песни. Там было все, о чем лишь можно возжелать.

Столь краткий миг, но столь прекрасный. Я спал от силы лишь парочку часов, неспокойно, ворочась, смотрел и видел, да что уж там, я чувствовал себя естественной деталью всего случившегося. Как-будто в настоящем мире были мы, как-будто все взаправду. И никаких кошмаров, бед, разлук, 7 иль 9 кругов адов, что домом были раньше мне.

Ну право, что кривить душой. Черту в аду ведь самое и место. Прохлада, чистота и бюрократия, не искаженная реальностью людской. Все четко и по делу! Вам на какой? Ах, на 2 – плотское недержание, сию секунду. Штамп здесь и здесь. Получите, распишитесь. С вами всегда ваша, на веки вечные, полные мучений, адская служба поддержки. Приятного отдыха!

И вот приходишь ты, по коридору светлому, в меру угрюмому, но право, без холодящих душу криков. И ты на месте. Твой котел, твоя исповедальня, второго шанса нет, добро пожаловать домой! И истерзаешь ты себя, сгораемый от жажды мастурбации, пытаешь ты других, тряся своими знойными руками, устрашая всех рассказами о том, как было на 9, рядом с Люцифером.

Ох, ну как посмел я. Упомянул прекраснейшее из имен и не рассказал совсем о нем. А что тут говорить. Прекраснейший мужчина, пошутит озорно, глазами стрельнет – аж душа вся в клочья содрогается. Сидит, вертит своей дубиной, ожидая, как кто наглей придет, чтобы посмешить в тоске извечной того, кто правит балом, того, кто черта породил и сам себя из Бездны возродил. Сатана, он в Африке ведь тоже Сатана!

Но право, хватит. Достоинство услуг из ада вам поведал, пора и сны вам рассказать. Их было много, вся последняя неделя пыткой сладостной пытает, всю душу проедает, уж позавидует и Король всех адских Королей подобному. А я лишь рад, змее нужон ядок покрепче, чтоб пригубить и ахуеть, как будто чистый спирт по вене залетает. И яда этого пожалуй было много, как и жизнь моя отравленная вся.

Ранее пытали токсинами противными и мерзкими, так плохо было, что от снов развратных блевать хотелось, что я вполне успешно делал. Иммунитет сработал, выжил я, ведь обладал ядком поозорнее. Мой яд пропитывал и испарениями, словами пробирался внутрь и крутил, и все вертел, все выжигал и трупы хладные лишь оставлял. И после, я сел учиться.

Строки я писал, рифму слога познавал и это сразу стало ядом. Но яд тот был приятен, он был сладостен, на раз-два и по щелчку зеваку вырубал. Но было в том и что-то, совсем несовершенное. Ведь яд не пробирал меня. Не заставлял в мурашках содрогаться и душу совсем почти не колыхал.

И новый яд подлили в блюдо, но не был параноиком я, лишь стоиком, я встал и выпил, гордо утерев усы и губы. И наконец-то я насытился, но лишь на каплю. Как никотин, но даже хуже. А право, никотина потребил я столько, что хватит табуны мустангов повалить. И алкоголем сверху закрывал – все натощак, ну чтоб наверняка. Но это… Это даже лучше.

Мне снился сон, и я проснулся от песенки хорошей. Улыбка на устах моих. Я был отравлен. И рад тому. Я раздуплюсь красиво – энергетик, сигаретка, может не одна. И напишу я новый скетч, про то, как умираю от сильнейшего из из ядов я, но буду неудовлетворен во веки. Ведь правду говорят – ад опустел, все черти бродят и сука манят, соблазняют и сны красивые, сиренами у моря, накликают.

Еще глоток, в наушниках – ебля для ушей(что право роком называют). Уж 3 или 4 сигареты я скурил, и снова сел писать. До скорых встреч, мой дорогой Читатель. Я нарисую рисунок больше, насыщеннее красками, а ты пожалуйста дождись. Как мне сказали – зарисовка очень важный элемент для сотворения шедевра.