Сказка Рассвет над бездной

Глава 1. Побег

Небеса. Вдалеке виднелся райский сад, где ангелы наслаждались покоем и вели безмятежные беседы. Внезапно эту тишину прорезал громовой возглас:
— Дитя мое, остановись, послушай!
Бог, настигнув свою дочь, попытался удержать ее за руку.
— Нет, отец, мне некогда! Я хочу свободы! — бросила она, вырываясь.
— Постой! Ну почему ты такая упрямая? Почему не можешь быть как все? — не унимался Творец.
— Какая есть, отец. Я не хочу часами просиживать на облаках и вести пустые разговоры. Мне скучно!
С этими словами мятежный ангел ринулся вниз, пробивая густые тучи. Во время этого безумного падения ее мысли были заняты лишь одним — как сильно ей все надоело.
Она проносилась над землей, мелькающими городами и смертными людьми, погружаясь все глубже, в самые недра мира. Огненное пламя обожгло кожу, земля вокруг дышала невыносимым жаром. Внизу демоны уже спешили на очередной дикий пир — отовсюду доносились звуки безумной музыки, яростные вопли и пьяные склоки.
Расправив крылья у самого низа, ангел плавно опустилась на горячий пепел и уверенно зашагала вслед за исчадиями преисподней. Вскоре до ее ушей донесся знакомый, вкрадчивый голос:
— Ты снова здесь, дитя мое?
— Да, — ответила она, пока Дьявол нежно поглаживал ее по голове. — Я пришла немного развлечься. И увидеть Тибора. Он у себя?


Глава 2. Запретная любовь

— Скажи, почему мой отец так слеп в своей праведности? — с затаенной горечью спросила Вель.
— Дитя мое, на то он и Бог, — вкрадчиво рассмеялся Дьявол, и в его глазах блеснули искры. — Ступай. Твой демон уже заждался тебя.
Вель улыбнулась. Оставив Повелителя лжи, она уверенно шагнула под мрачные своды тронного зала. Стоило ей увидеть Тибора, как сердце испуганно и сладко замерло. Он стоял в тени колонн — статный, пугающе безупречный, воплощение первозданной темной силы.
— Тибор… — выдохнула Вель.
Она шагнула к нему и доверчиво прижалась к широкой груди. Демон дышал сухим, обжигающим жаром, но Вель говорила с ним так нежно, словно раскрывающийся на рассвете бутон. Изголодавшийся по чистоте Тибор жадно вдыхал ее сладкий аромат, пока она шептала:
— Я люблю тебя. Хочу раствориться в тебе и навек связать наши души, чего бы это ни стоило.
От этих слов ледяная броня вокруг сердца демона треснула.
— Я тоже этого хочу, Вель. Больше жизни, — ответил он.
Он осторожно отстранил ее и заглянул в нежно-голубые глаза, в которых отражалось адское пламя. По щеке ангела скатилась одинокая слеза.
— Не плачь, любовь моя, — с грустной усмешкой произнес Тибор, коснувшись ее лица. — Ты ведь сама всё понимаешь. Ты — дитя Света, твоя кровь священна, а отец — Творец Вселенной. А я? Обычный бес, рожденный во тьме. Мой дом — этот проклятый огонь, твой — сияющие небеса. Нам никогда не позволят быть вместе. Твои крылья сотканы из первозданного сияния, а мои — чернее сажи.
— Тибор, если там нет тебя, то мне не нужны небеса, — оборвала его Вель, вновь отчаянно обнимая его за шею.
— Ну же, тише, — демон бережно смахнул влажные дорожки с ее щек. — Забудь обо всем. Пойдем, пока эта ночь принадлежит только нам.
Взяв ее за руку, он увлек ее в огромный бальный зал. Среди безумной, беснующейся толпы они полностью растворились в ритме дикого танца, перестав замечать окружающий хаос. Клубы багрового огня лениво лизали каменные стены, музыка оглушала, и вскоре Вель почувствовала, что этот тяжелый, греховный воздух душит ее.
Заметив это, Тибор увел ее прочь из замка — на пустынную, залитую пеплом скалу. Они сели на остывающий край обрыва, молча любуясь кроваво-крастым закатом луны. Слова любви, которые они робко шептали друг другу, срывались с губ крошечными живыми искрами. Даже случайному зрителю издалека стало бы ясно: эту связь уже не разорвать ни Богу, ни Дьяволу. В эту ночь, нарушив все законы мироздания, они сплели свои души в единое целое.


Глава 3. Плод греха

Время в преисподней было неумолимо. Глухой, настойчивый зов — словно набат, бьющий в самом сознании, — напомнил Вель, что пора возвращаться. Ей нужно было лететь обратно, но всё ее существо противилось этому исходу. Горькие, соленые слезы обжигали лицо, когда она в последний раз обнимала Тибора, пытаясь отыскать в глубине его демонических глаз спасение. У него разрывалось сердце: внутри росло страшное, удушающее предчувствие, что они прощаются навсегда.
Тяжело взмахнув крыльями, Вель взмыла ввысь. Она пробила плотные тучи и вернулась на сияющие, но теперь кажущиеся чужими Небеса.
Творец уже ждал ее. Едва она ступила под хрустальные своды чертогов, навстречу ей раздался его голос:— Вель, где ты была?
Скрывать истину больше не имело смысла. Набравшись смелости, ангел прямо посмотрела в глаза отцу.— Отец… я люблю. Люблю демона.
— Что?! — громом разнесся возглас Бога, и по лазурному небосводу мгновенно полоснула яростная вспышка молнии.
— Да, люблю! И хочу быть только с ним, — непреклонно ответила Вель.
— Ты ангел, Вель! — Творец сделал шаг к ней, и его гнев на мгновение уступил место глубокой родительской скорби. — Какая жизнь ждет тебя в бездне? Вам не дозволено быть вместе, сам порядок мироздания против вас. Посмотри на себя: твои волосы мягче шелка, кожа нежна, а глаза хранят чистоту первозданных озер. Твое сердце — цветок чистейшей любви. Ты сама — воплощение света.
Бог горько покачал головой, и лик его потемнел:— А он? Он порождение тьмы. Безжалостный зверь, которому неведомо сострадание. Демоны не способны любить, Вель! Опомнись, девочка моя. Я прощу тебе этот бунт, отрину всё. Только забудь его.
Творец подошел ближе, всматриваясь в осунувшееся лицо дочери. Внезапно его взгляд замер, став пронзительным и ледяным. В тишине чертогов его голос прозвучал как смертный приговор:— Надеюсь, ты не совершила роковую глупость? Ты ведь не сплела с ним свою ангельскую суть? Ты понимаешь, что от такой связи рождается запретная душа-полукровка?.. Вель, ответь мне!
Праведный гнев Бога заставил содрогнуться небесные основания. Вель молчала. Но в ее опущенном взоре Творец уже читал страшную правду: внутри нее зарождался робкий, но неопалимый огонек новой жизни.
Медленно подняв полные слез глаза, Вель глухо, но сокрушительно громко произнесла:— Мы соединили наши души, отец. И я не позволю уничтожить наше дитя — плод нашей любви. Ну почему ты так жесток к нам? Прости, но я сделаю всё, чтобы этот ребенок родился.
— Полукровке не место в Раю! — громом разнесся яростный возглас Творца, заставив содрогнуться хрустальные колонны.
— Хорошо. Я покину твои чертоги, чтобы мой грех не пятнал твою безупречную святость, — Вель с трудом сдержала рыдания, расправляя белоснежные крылья. — Я спущусь на землю, стану смертной и буду воспитывать своего сына среди людей.
Бог умолк, погрузившись в тяжелые думы. Он любил свое творение — этот чистый, совершенный дух, и оттого в его голове зрел еще более изощренный, пугающий замысел. Скрыв истинные намерения за маской родительского сострадания, Творец мягко уговорил Вель остаться на Небесах. Но это была лишь позолоченная клетка: он просто выжидал, когда младенец появится на свет.
Время шло. На земле правила суровая зима, укрывая смертный мир снежным саваном, а в запертых покоях Вель росла и крепла новая жизнь. В Аду, скованный неведением, от тоски сходил с ума Тибор. Он знал, что его ангела держат в заточении, и понимал, что суровый Отец никогда не простит дочери любовь к падшему духу. Связь их душ едва теплилась, с трудом пробиваясь сквозь глухую толщу небесных сфер.
В одну из самых темных и морозных ночей Вель родила. На свет появился прекрасный младенец. У него были бездонные, небесно-голубые глаза матери, но точеные черты лица и едва заметные темные искорки во взгляде выдавали в нем точную копию отца.
Вель плакала — от пережитой боли, изнуряющей тоски по любимому и запоздалого, удушающего осознания того, какая страшная судьба ждет их впереди. Она назвала сына Баэлем. Мать души не чаяла в своем первенце и не отходила от колыбели ни на секунду, готовая в любой миг закрыть дитя крыльями от всего мира. И особенно — от взгляда собственного отца.


Глава 4. Заговор высших сил

Прошла неделя. Не в силах выносить присутствие Баэля на Небесах, Творец принял беспощадное решение — выдать полукровку Дьяволу, дабы тот сам истребил порождение греха. Измученная родами и вечным страхом, Вель наконец забылась тяжелым сном у колыбели сына. Выждав час, Бог безмолвной тенью скользнул в ее покои, забрал спящего младенца и, скрывшись под черным плащом, спустился в полыхающие недра Преисподней.
Владыка Ада уже ждал его среди багровых всполохов бездны.
— Что так долго? Принес дитя? — вкрадчиво осведомился Дьявол.
— Да, — ледяным тоном отозвался Бог, передавая сверток. — Как и договорились: пусть Тибор сам оборвет его жизнь. И отошли его прах как можно дальше.
С этими словами Творец растворился в пространстве. Баэль же продолжал мирно спать, не ведая, какая страшная участь ему уготована.
Дьявол, не теряя времени, призвал к себе Тибора. Т тот явился незамедлительно.
— Ты звал меня, владыка? — склонил голову демон.
— Да, Тибор. Возьми этого ублюдка и принеси его в жертву на восходе кровавой луны, — приказал Дьявол, кивнув на сверток.
Тибор бережно принял на руки крошечный, тихо сопящий комочек. В ту же секунду его пронзило потрясение: от младенца пахло точно так же, как от Вель — чистотой, весенним ветром и дикими розами. Малыш был беззащитен, обладая ликом чистейшего ангела. Тибор прекрасно знал, что суровые законы Ада требуют безжалостно уничтожать полукровок. Он сидел впотьмах, ожидая часа казни, но в его ожесточенной душе впервые пробудилось новое, неведомое доселе чувство — мучительная, разрывающая грудь жалость к собственному сыну.
Когда багровая луна коснулась горизонта, демон принял роковое решение. Он стремительно ринулся вверх и в мгновение ока оказался в мире смертных.
— Я не убью тебя, — прошептал Тибор, вглядываясь в спящее личико сына. — Я оставлю тебя людям. Тем, кто годами тщетно молил Небо о ребенке.
Он бережно опустил корзину на порог ветхого, покосившегося дома на краю деревни и растворился в ночной темноте.
В ту же секунду на Небесах Вель резко открыла глаза. Ее душу пронзила острая, невыносимая боль, будто из груди заживо вырвали кусок сердца. Она метнулась к колыбели, но та была пуста.
— Баэль!.. — дикий, полный смертного отчаяния крик ангела заставил содрогнуться хрустальные своды Рая. — Отец, что ты наделал?!
Эта боль буквально выжигала ее изнутри. Вель слишком хорошо знала, как жестоко и изощренно Ад расправляется с запретными полукровками. В ту же ночь рассудок покинул несчастную мать. Окружающий мир для нее померк: она больше не понимала, где находится, и не узнавала никого вокруг, включая собственного отца. Прежняя Вель, ее вера и само ее светлое естество заживо сгорели в пламени этой невыносимой утраты.



Глава 5. Скитания и искупление

Время вокруг Вель словно застыло, превратившись в монотонный, удушливый кошмар. В один из черных дней, ведомая абсолютным безумием, она тайком взяла нож и безжалостно отсекла собственные крылья. Истекая кровью, лишенная святости, она шагнула к краю небесного обрыва и бросилась вниз, в мир смертных, унося в угасающем сознании лишь два имени: Тибор и Баэль.
Узнав о побеге дочери, Творец бросился на ее поиски. Но как отыскать среди миллиардов людей ангела, который сам осквернил свою природу и лишил себя знаков отличия?
Скитания по земле превратили несчастную в чудовище. Изломанная горем, она возненавидела саму любовь и, бродя среди смертных, вселяла раздор и проклятия в сердца влюбленных. Вместе со светом ушла и ее былая красота: волосы превратились в жесткие, спутанные пряди, кожа покрылась слоем пепла и грязи, а глаза, некогда хранившие лазурь небес, переродились в бездонные черные омуты.
Прошел год. Совсем обессилев, Вель опустилась на валун у лесной реки. Она подолгу всматривалась в темное течение, тщетно пытаясь вспомнить, кто она и какое имя носила в прошлой жизни.
Именно в этот миг из чащи к воде вышел Тибор. Заметив впереди странную фигуру в грязных лохмотьях, он сперва отпрянул, подумав: «Какое-то местное отребье. Не из наших, не демон. Дикое создание…» Но, сделав шаг ближе, он замер. Сквозь налет безумия и тлена проступили до боли знакомые черты лица. Той самой Вель. Его единственной, которая теперь выглядела страшнее любого порождения бездны.
Сдерживая подступающие слезы, демон медленно приблизился. Вель не поднимала головы.
— Вель… — едва слышно позвал он. — Вель, это ты?
Ее тело пробила крупная дрожь. Пустые, мертвые глаза уставились на Тибора, но в них не было и капли узнавания. Наконец ее губы зашевелились, и она хрипло прошептала:
— Вель… Меня так зовут? А кто я? Кто ты?
Сердце демона рухнуло в бездну. Невыносимый ужас и вина за то, что он не смог ее защитить, сковали его тело. Он осознал, что потерял ее навсегда: ее разум больше не принадлежал этому миру. Издав дикий крик, полный первозданной боли, Тибор ринулся прочь и растворился во тьме.
А Вель, тяжело поднявшись, продолжила свой слепой путь. Вскоре на ее дороге показалась убогая деревенька. Без сил, без капли воды и пищи, она рухнула без сознания на пороге одного из покосившихся домов.
Когда она открыла глаза, то увидела воду, еду и заботу — то самое забытое тепло, которое когда-то окружало ее в Раю. Приютившие ее бедняки — муж и жена — были чернее тучи: их маленький сын умирал. Они были настолько нищи, что у них не осталось денег даже на лекаря.
Наступила глухая ночь. Очнувшись от тяжелого забытья, Вель услышала прерывистое дыхание в соседней комнате. Тихо, словно призрак, она прошла туда и склонилась над колыбелью. Мальчик метался в жестоком жару. Глядя на него, Вель внезапно вспомнила всю ту боль и зло, что успела причинить людям за год своих скитаний. В этот момент ребенок открыл глаза.
Вель замерла: из колыбели на нее смотрели ее собственные, некогда чистые, небесно-голубые глаза. Младенец словно вернул ей зеркальное отражение ее прежней души.
Лицо Вель озарила забытая улыбка. Она приняла решение. Протянув дрожащие руки над засыпающим ребенком, она призвала свое ангельское сердце — ту единственную часть ее существа, которую так и не смогло осквернить земное зло. В воздухе разлилось мягкое свечение. Сердце ангела рассыпалось на миллионы искрящихся частиц, проникая в грудь мальчика. Жар тут же отступил, а на бледных щеках малыша заиграл здоровый румянец.
И в то же мгновение началось великое преображение. Черные омуты в глазах Вель вновь налились первозданной небесной синевой, кожа стала нежной, как шелк, а вокруг ее исхудавшего тела разлился ослепительный, святой свет. Вместе с возвращением разума к ней вернулось всё: она вспомнила Тибора, вспомнила потерянного Баэля и своего сурового Отца. Она снова обрела себя.



Глава 6. На пороге вечности

Глядя на мирно спящего мальчика, Вель захотела оставить ему что-то на память о себе. Но у нее не было ничего, кроме старого медальона — подарка Тибора. В это скромное украшение из двух переплетенных бабочек они когда-то вложили частицы своих душ, и оно было дороже ей всех сокровищ вселенной.
В эти самые минуты в пылающей бездне Тибор поднял отчаянное, обреченное восстание против Дьявола. Наверху же Вель пронзал ослепительный ангельский свет, возвращающий ее на Небо; святые слезы крупными каплями падали ей под ноги. В то же мгновение Тибора заживо жег яростный огонь преисподней. Но даже сквозь разделявшую их бездну их боль оставалась общей — одна на двоих.
Невидимая сила оторвала Вель от земли и потянула ввысь. В последний миг она успела бережно вложить медальон в крошечную ладошку мальчика.
Ее неумолимо затягивало в небеса, и сквозь сияние она услышала раскаявшийся голос Творца:— Дочь моя, ты сотворила высшее благо во имя человека. Ты отдала свое сердце, чтобы спасти жизнь дитяти…
Если бы она только знала, что этот спасенный ею ребенок — ее собственный сын, которого пощадил Тибор. Тот самый отец, что сейчас погибал в муках на дымящихся руинах Ада, пока Вель задыхалась от невыносимого, обжигающего света Небес. Излучая ослепительное сияние, она поднималась всё выше и на последнем, прерывистом вздохе взмолилась:— Отец, умоляю, отпусти меня… Развей мою душу в лучах этого восходящего солнца. Позволь мне уйти с наступлением нового дня.
Там, внизу, объятый пламенем Тибор молил Владыку Тьмы о том же самом. И свершилось чудо: два непримиримых правителя мироздания — Бог и Дьявол — одновременно вняли этой великой скорби и проявили милосердие.
Угасающее сознание Вель уловило далекий, родной голос, пробившийся сквозь границы миров. Он звал ее: «Вель… Вель… Я люблю тебя».— И я люблю тебя, Тибор, — выдохнула она в пустоту. — Мы уйдем вместе. Как только взойдет солнце.
На границе Света и Тьмы их души наконец встретились. Они смотрели друг другу в глаза, растворяясь в предсмертном блаженстве и соединяясь навечно. Яркие лучи утреннего солнца прорезали вековой туман, и призрачные силуэты влюбленных бесследно растаяли в чистом утреннем небе.
Они не исчезли навсегда. Их любовь, их искупление и их бессмертные сути продолжили жить в плоде их запретного союза — в том самом мальчике, которого когда-то пощадил демон и спас ценой своей жизни ангел.