16. Степь

16. СТЕПЬ. Пока Москва всеми силами пыталась загасить пламя междоусобной войны, параллельно продолжая крепко привязывать к себе окрестных удельных государей, как православных, так и мусульманских, Степь не оставляла попыток восстановить «статус кво» и заставить Русь и дальше платить ей дань. Русские деньги давно уже были неотъемлемой составляющей практически всех войн и конфликтов, сотрясавших Великую Степь все последние полтора столетия, и нет-нет,  да и появлялся кто-то из степных правителей, кто включал эти средства в свои далеко-идущие «инвестиционные программы». Дело оставалось лишь за малым – эти деньги из русских еще нужно было как-то вытрясти.

В 1451 году, когда великокняжеские рати были связаны по рукам и ногам затяжной войной с Шемякой, на Русь явилась орда, возглавляемая сыном Седи-Ахмета, Мазовшой, и неким «князем Едигером». Узнав о приближении степняков, Василий II спешно выступил к Коломне, не успев толком собраться с силами. Возле Брашевы, государь получил весть, что ордынцы  находятся «близ берега» Оки, а значит, задержать их на этом рубеже уже не удастся. Как уже было принято у московитян, Василий, желая сохранить связь со всеми уголками своего княжества, вместе со старшим сыном, Иваном, ушел к Волге собирать войско, а защиту Кремля поручил сыну Юрию, митрополиту Ионе и опытным московским воеводам. Навстречу же неприятелю был отправлен коломенский наместник князь Звенигородский с приказом как можно дольше препятствовать переправе ордынцев через Оку. Коломенцы, однако, со своей задачей не справились. 2 июля степная конница переправилась через Оку и внезапно выскочила из лесов прямо у стен столицы. Разграбив и подпалив посад, степняки под прикрытием огня и дыма полезли было на стены, но очень скоро откатились от крепости, оставив в городском рву и на валах кучу своих тел. Видя, что противник, получив по мозгам, теперь пребывает в некотором замешательстве, московские воеводы вывели городское ополчение в поле и дали степнякам бой. Толчея со звоном железа, стрельбой из пушек  и отборной руганью продолжалась у стен русской столицы вплоть до темноты. Ночью, подсчитав свои потери, Мазовша велел сворачивать стан, и налегке, бросив обозы, умчался в Степь. Поговаривали, что главной причиной поспешного бегства степняков стал некий шум, принятый ордынцами за звук приближающихся к Москве войск великого князя.

Папаша Мазовши, потомок Тохтамыша, Сеид-Ахмед, фактическим хозяином «Поля» стал еще  в сороковые годы. Разумеется, как и все его предшественники, он сам назначил себя повелителем Золотой Орды, во всеуслышание заявив о своем намерении восстановить ее в прежних границах. Планы Сеид-Ахмеда были грандиозными, и для их воплощения Орде пришлось возобновить набеги как на земли Руси, так и на владения Великого княжества Литовского. А о том, что воевать успешно с кочевниками можно только противопоставив им других кочевников, мы с вами уже говорили. Это понимали в Москве, это понял и Казимир IV. Золотой Орде он противопоставил Крымское Ханство, которое сам же и создал в 1449 году, отправив на полуостров своего ставленника Хаджи-Гирея. Бои между крымскими татарами и ордынцами не прекращались ни на один год. Это позволило уменьшить давление Орды на литовские рубежи, однако вовсе остановить разбуянившегося ордынского «царя» не удалось. В своих внезапных вторжениях в Литовскую Русь он проникал аж до Львова, всякий раз угоняя в степь тысячные толпы пленников для продажи их работорговцам.

В 1455 году ордынцы вновь двинулись к Москве, но дальше Оки продвинуться не смогли. Московские воеводы князь Иван Патрикеев и Федор Басенок в бою близ Коломны разгромили степняков и отбросили их за реку. При этом потери орды Сеид-Ахмеда оказались столь ощутимыми, что этим не преминул воспользоваться союзник Казимира IV крымский хан Хаджи-Гирей. Он напал на лагерь Сеид-Ахмеда и нанес тому сокрушительное поражение. Золотоордынский повелитель был вынужден отступить к Киеву, где его уже поджидали литовцы. Хан был взят под стражу и до конца дней своих жил в Киеве на правах, пусть и почетного, но пленника.

Разгром самого Сеид-Ахмеда, однако, еще не означал разгрома всей его орды. В 1456 году, принося вассальную присягу Казимиру, молдавский воевода Петр Арон обязался, даже, доставить королю в Каменец сыновей Сеид-Ахмеда, если они попадут в его руки, но царевичи оказались «дикими» и просто так в руки чужакам не давались. В том же году ордынцы вновь двинулись на Русь, но в этот раз московские и рязанские воеводы остановили их уже на Дону.

Вообще значительно возросшая активность  степняков, у которых давно уже не было единого правителя, в то время как деньги и шмотки требовались всем и всегда, привела к тому, что на смену более или менее частым, но все же разовым массивным вторжениям ордынцев вглубь русских земель пришло постоянное давление мелких отрядов степной конницы на русские рубежи. Отразить такие наскоки силами нерасторопной и неповоротливой великокняжеской рати было невозможно, и оставалось только одно средство: выбивать клин клином. Вот почему первыми на пути степняков теперь вставали служилые татары и казаки.

Нестроение, воцарившееся в степи, привело к тому, что населению порубежных русских сел волей-неволей приходилось браться за оружие и формировать собственные силы самообороны. Для быстрого принятия ответных мер при очередном набеге степняков подобные полузависимые или вовсе независимые общины земледельцев назначали себе воевод-атаманов, которые избирались на вече или «на кругу». По мере ослабления Орды казачки расширяли сферу своего влияния, осваивая все новые и новые пригодные для поселения земли и постепенно прибирая к рукам берега Днепра, куда шли в основном выходцы из Литовской Руси, и верховья Дона, где оседали переселенцы из Руси Московской.