Лиза-Луиза

   Лиза и Марина познакомились в русскоязычном родительском чате школы, где учились их мальчишки. О том, что в маленьком городке туманного Альбиона стихийно сложилось подобие женского клуба соотечественниц, Лиза узнала случайно. Она не искала новых знакомых, обходилась общением с мужем, своими детьми, кошкой и глубоко спрятанной болью.

   Беседы в чате к тому времени перешагнули границы школьных новостей. Потребность в витамине К – коммуникации – вырвалась наружу и попала на благодатную почву. Родной язык, общность базовых настроек и житейских мелочей помогли вырасти общению вширь и вглубь. Переписывались в основном мамы: делились рецептами из местных продуктов, акциями распродаж, поздравляли с ностальгическими праздниками, меняли детские вещи. Здесь находили подруг для выпить кофе и поболтать за жизнь о своём, о девичьем.

   Лиза с Мариной сошлись на каком-то обсуждении в чате. Потом встретились на катке, где тренировались сыновья, слово за словом – разговорились. Чуть меньше, чем часовой диалог выяснил, общего у новоиспечённых леди больше, чем можно было представить.

   Удивительным образом совпало, что родители в далеком прошлом одарили девочек-ровесниц нерусскими, тогда ещё не столь модными, именами. Как будто программировали дочкам заграничную жизнь. Лиза в свидетельстве о рождении значилась Луизой Петровной, а Марина – Марианной Петровной. Лиза-Луиза приехала на ПМЖ в Англию за мужем айтишником, которому предложили выгодный долгосрочный контракт. Марину-Марианну привёз сокурсник, англичанин, с которым поженились по большой любви, будучи студентами. Старшие сыновья учились в одном классе, младшие – погодки. Оказалось, жили на соседних похожих улицах в похожих аккуратных домиках. Часто гуляли с детьми по стриженным лужайкам одного и того же ближайшего парка. И познакомиться могли бы уже давно, если б не затворничество Лизы.

   Марина не могла понять причину нелюдимости и замороженности новой знакомой. Молодая, симпатичная, свободно владеет английским при манерах чопорной британки, а сидит всё время дома, сама по себе, с единственной, кроме детей и мужа, собеседницей – кошкой.

   Только постепенно, встреча за встречей, слово за словом, сложились пазлы в картинке прошлого подруги, в котором та, похоже, крепко застряла…

   …Беда в семье случилась, когда Лиза была старшеклассницей. Заболела мама. Жизнерадостная красавица, любительница зарубежной литературы, жёлтых роз и путешествий, не сразу поняла, что постоянное недомогание – это начало болезни, которая прогрессировала медленно и беспощадно. Время оказалось упущенным. Долгие пять лет бороться с хищницей, которая поедала заживо, пришлось им двоим – слабеющей маме и юной дочке. Бабушек и дедушек уже не было, мамины коллеги и подруги потихоньку потерялись. Отец Лизы к ежедневной борьбе, непростой бытовой рутине и личному присутствию оказался не готов. Нет, не сбежал бесследно, а уехал якобы по рабочей необходимости и помогал, как мог – переводами из далёкого северного города.

   Муж щедро спонсировал всё: новое лечение, специальное питание, медицинские центры, приходящих помощников для большого дома и сада. Безоглядно оплачивал консультации профессоров, а иногда просто шарлатанов от науки, суливших быстрое излечение. Без финансовых вливаний невозможно вызывать на дом хорошего массажиста и физиотерапевта с оборудованием. Они приходили и, отработав своё, уходили, а неотлучно с мамой была только девочка – надежда и поддержка. Вчерашняя школьница со стержнем взрослости, который стал опорой и ей, и маме.
Лиза научилась договариваться с профессорами, искать в интернете новые лекарства, делать уколы и перевязки. А ещё – менять памперсы и постельное бельё, купать лёжа, стричь, обрабатывать раны. Повреждений, больших и маленьких, на страдающем мамином теле становилось все больше: от инъекций, новых препаратов, после падений и просто неосторожных движений… Разум больной оставалось ясным, сознание не покидало, а тело отказывалось служить. Это было мучительно для обеих. Девочка рано познала острую горечь отчаяния и бессилия.

   Даже спустя много лет Лиза не научилась говорить об этом спокойно. От внутреннего пепла её голубые глаза стали серыми. Загнанная внутрь тревога о будущем не отпускала, мешала спать…

   …Отец на похороны не приехал, сказал, ему тяжело и прислал много денег. Кремацией в областном центре и траурными процедурами Луиза занималась сама. Потом получила капсулу в крематории, привезла домой и захоронила в саду, как просила мама, среди любимых жёлтых роз. Как-то где-то помогали соседи. Лиза помнит, что кто-то приносил еду и даже проверял, поела ли.

   Учёба в институте и неожиданное знакомство с Сашей, будущим мужем, казалось, стали спасением от выгорания и опустошенности. Задела Сашу неразговорчивая девочка с пепельными глазами. А потом он влюбился в эту хрупкую тростиночку с несгибаемым стержнем и увёз с собой в другую, английскую, жизнь, подальше от воспоминаний. Саша не психолог, он  хороший программист и любит Лизу.

   И живут они новой жизнью, в новом домике, с новым окружением, новыми планами и новой кошкой. Кошка признаёт только Лизу, под стать хозяйке сероглазая и сама по себе. Теперь появилась новая подруга Марианна, которая, не подозревая, сделала большое и полезное дело – разорвала липкую паутину мучительных воспоминаний. Всего и надо было – открыть многолетнюю консервацию, рассмотреть, смиренно принять перемены и жить жизнь дальше. Прошлое должно терять силу и власть.

   О чём рассказ? История о том, что жизнь продолжается. Она, в сущности, никакая: ни плохая и не хорошая, ни добрая и не злая, и состоит из событий, которыми её наполняют. Мы сами их выбираем. И всё время учимся выбирать.

   Счастья тебе, Лиза-Луиза, сильная тростиночка с всё-таки голубыми глазами.