Концептуалист А. Монастырский

 Андрей Викторович Сумнин. А это кто? Мы его знаем под другой фамилией. Он Андрей Монастырский. Но даже и под этой фамилией он, не сказать, чтобы очень  известен. Но зато он широко известен в очень узких кругах современных авангардистов.
 
    Чем же он известен? Он сам себя позиционирует так:  российский поэт , писатель, художник , теоретик искусств.

   Поэт? Вот образчик его творчества:

Волоса
дыбом поднимаются,
глаза
дымом застилаются:
Курочка-
Ряба,
вылети
из гроба!
____________


И над землею
нет земли,
и в подземелье
нет земли,
и лягу в землю
нет земли.
Насколько хватит:
на вате,
на конском
волосе,
на изношенном
голосе.
Медленный поезд
как прорезь
в жизни
по жизни
провозит.
Мороз.
Паровоз.

  Или вот ещё к примеру:

   Гнойными тропами
   земного бытия
   мы ползем клопами
   среди всех – и я.

   Понравились стихи? Не мне судить. Не силён я в поэзии. 
А художник, какой он художник? Он никогда искусству живописи не учился. Нигде. Он даже и кисти художника никогда в руке не держал.  Даже и кисти маляра тоже он никогда не держал. Но он  не просто художник. Он художник концептуалист. А для этого дела  совсем не обязательна кисть. То есть , оказывается, можно быть художником, вовсе не будучи им.

     Он не просто концептуалист. Монастырский во главе московских  концептуалистов. Этакий гуру этого движения, Незыблемый авторитет.

    А что это за такое художественное течение. Ему есть объяснение. Прочтём. Но заранее предупреждаю. Надо будет напрячь все мозги и тогда может быть что-нибудь и поймёте. Наберитесь терпения.    Вот, пожалуйста:
 
      "Концептуализм  — направление схоластической философии, доктрина, согласно которой познание проявляется вместе с опытом, но не исходит из опыта.

   Это общие понятия не являются ни реальностями, ни простым словесным обозначением, а заключены в значении слова и представляют собой мысленное содержание, относимое ко множеству отдельных вещей на основании имеющегося сходства или совпадения между ними.
 
    В споре об универсалиях концептуалисты,  отвергая учение реализма, отрицали реальное существование общего независимо от отдельных вещей,  признавали существование в уме общих понятий, концептов как особой формы познания действительности.

   Иначе говоря, наши общие идеи проявляются по поводу частного опыта: например, универсальное понятие справедливости может возникнуть у нас при созерцании какой-то конкретной несправедливости, хотя сама эта идея скрытым образом уже существовала в нашем уме ещё до этого опыта.

     Согласно этой доктрине, проявление познания приходит вместе с опытом, однако не исходит из полученного опыта. Концептуализм также можно представить как синтез рационализма с эмпиризмом.

Концептуализм в живописи обращается не к духовно-эмоциональному восприятию того, что изображено, а к постижению увиденного посредством интеллекта. В концептуальном искусстве концепция художественных произведений, будь то картина или книга, или же музыкальное творение, важнее, чем его физическое выражение. Это означает, что основная цель искусства состоит именно в передаче мысли, идеи.

Одним словом, концептуализм – это торжество идеи над эмоциями".
 

   Хватит, довольно, достаточно! Давайте переведём дух. Я так думаю, что даже после самого тщательного и старательного усилия понять что-либо в выше приведённых строчках, мы останемся теми же самыми дураками, как и до прочтения.

                ******
     Ну, это всё теория . А вот как она воплощается на практике. Посмотрите на  это «художественное» воплощение. «Ветка». Её  разместили в самом почетном зале Третьяковской галерее. Зале великого художника Александра Иванова. Вы её видите над текстом. А вот как сам Монастырский разъясняет нам несведущим смысл  его творения:

  «Ветка» — акционный «музыкальный» объект (инструмент) одноразового использования для получения звука разматывающегося скотча. Однако она задумана таким образом, что этот звук присутствует только как возможность. Во всяком случае, при первом показе этого объекта со стороны зрителей не было попыток размотать скотч с помощью ветки (потянув ветку вниз) — причем если это сделать, то объект будет разрушен. Можно сказать, что этот объект — одновременно и партитура возможного аудиодискурса.  Партитурность его построена таким образом, что у зрителя, в принципе, и не должно возникнуть желание потянуть за ветку, поскольку заданная в тексте интонация указывает, что и всякое действие с веткой — это будет «что-то не то», «не та музыка».

   "Таким образом, мы имеем дело с объектом, построенном на самой границе эйдоса и мелоса. Одновременно здесь созерцаются и образ ветки (изобразительная предметность), и звук «пойманной тишины» (дискурсивный горизонт возможности музыки)».
    
      Вы все поняли из этой експликации? А может быть нас просто-напросто дурят, тихо похикивая, наблюдая за нашими потугами что-либо понять в этой абракадабре. А может быть у автора действительно «что-то не то в мозгах, и это не та музыка».

 А между тем один из его почитателей так выражается по поводу «Ветки»:

   «Я могу, преодолевая интерпретационный столбняк, по крайней мере, показать его великолепную «Ветку», являющуюся, на мой взгляд, лаконичным и многозначным шедевром московского актуального искусства.»

    А вот другой почитатель:

  «Ветка» представляет собой выставленный звук. То есть если потянуть за ветку вниз, то мы услышим характерный звук — треск разматывающегося скотча. Что напрягает профанных зрителей в подобном искусстве? Прежде всего, они понимают искусство как ремесло, то есть что-то технически сложно. Искусство, подобное «Ветке» Монастырского, поражает испуганных людей, которыми управляет страх. Они ищут «незыблемые основания» во внешнем умении художника.. Подобное искусство ценится архаичным сознанием.»

     Или ещё одно мнение от художника Яна Гинзбурга:

  «Ветка» — уникальное произведение современного искусства, известное за пределами художественной среды и имеющее определенное влияние на современную музыкальную сцену. «Ветка» в творчестве А.М. стоит в ряду других его нонспектакулярных инсталляций и объектов».
 
 «Ветка» — медитативный объект, она погрузит зрителя в размышления о природе музыки и искусства. В качестве нового поступления в коллекцию Третьяковской галереи «Ветка» Монастырского продолжает традиции русского искусства, перекликаясь с «Веткой» Александра Иванов.»

      Мне после всего  этого так и лезет в голову известное «Что в лоб, что по лбу», или «Каков поп – таков и приход».

                *****
       Но есть , как говорится, и другие суждения. Суждение «профанных зрителей» То есть таких, как я и вы. Давайте почтём:

1. « Лист фанеры, четыре рулона скотча и ветка с московской помойки…Интересно, за какую сумму директриса Третьяковской галереи Зельфира Трегулова купила этот «шедевр»?

     Я отвечу. Мадам директриса Трегулова купила сей «шедевр» минимум за три млн. рублей.

2. «Удивлению — нет предела! Кажется, что все ослепли и обезумели».
 Я, к примеру,  не ослеп и не обезумел. Для меня эта штуковина – просто палка, подобранная на помойке.


3. «Я не сомневаюсь в том, что «искусствоведы» из группы поддержки «актуальной» помойки смогут, используя кучу искусствоведческих терминов, объяснить, то есть навешать лапшу на уши, в чем гениальность подобного «искусства». Они умудрились написать подобные объяснения даже о том, какое значение для мирового искусства имеет «акт» Павленского по прибиванию своего интимного органа к брусчатке Красной площади».

4. «Пожелаем директрисе Трегулова из своей зарплаты купить в свою квартиру эту «Ветку». Мы в этом случае только порадуемся за директрису Третьяковки и автора помоечной композиции».

5. «Искусство — не для искусствоведов, а для народа!» Каждый может судить, что прекрасно, а что — нет. Для этого не нужно иметь специальное образование».


А вот ещё одно авторитетное мнение. Илья Репин. Тот самый. Он, правда, высказался не поводу «Ветки». По поводу , так называемого Авангардного искусства:

  « Посмотрев первую в Петербурге выставку западного модерного искусства (Пикассо, Матисс, Вламинк), Илья Репин писал в газете «Биржевые ведомости» от 20 октября 1910 года: «Боже, что я здесь увидел!!! Не могу, перо не поднимается писать, не знаю, с чего начать. Это «цинизм западных бездарностей, хулиганы, саврасы без узды, выкидывающие курбеты красками на холсте. Это дьявол, цинично оплевывающий сущность красоты жизни — природу. Я совершенно убежден, что декадентом нарочито может быть только бездарный хам или психически больной субъект. Приедут миллиардеры из Америки, будут платить сумасшедшие деньги за этот легко и скоро производимый товар. Мы заполним им все музеи и частные галереи. Мы выбросим все, бывшее дорогим для вас, и вы поклонитесь мазилам ордена «ослиного хвоста».

   А ведь провидцем был великий художник. И приезжают, и покупают, и заполняют этим хламом лучшие музеи, и чуть ли не молятся на этот хлам.
 
                *****
 Но творческая натура господина Монастырского многогранна.   Ещё он  работал редактором в Московском литературном музее. Представляю, как и что он там редактировал.  В 1973 году занялся сериальными структурами и минималистскими звуковыми композициями. Что это такое. я тоже плохо понимаю.
 
   Но, главное , он стал основателем группы «Коллективные Действия». Попробуем понять и эту его грань, но опять-таки предупреждаю , это будет совсем  не просто понять.
 
  Вот как ему пришла идея очередного перформанса . Он рассказывает сам. Послушаем:  «Я лежал на диване, смотрел в потолок и вдруг, как во сне, мне всё сразу целиком пришло: надо взять катушку, намотать веревку, именно 7 (семь) километров, встать в центр Киевогорского поля, где мы делали акции, и начать веревку вытягивать, а на конце ее — ничего нет.»
   Такая интересная и гениальная, как он думал, идея. Только на мой взгляд, совершенно бессмысленная.

    Однако, Монастырский, как и Кашпировский, загипнотизировал целую группу легковерных и поехал с ними в чисто поле в Подмосковье.   Он увозил художников из  Москвы в экстерриториальную область абсурда.

     Но давайте дадим снова слово самому Монастырскому.  Кто лучше его расскажет нам это «Коллективное Действие».

      «Тридцать человек встретились на окраине Москвы. Они стояли в условленном месте на краю Измайловского поля и ждали. Мы семь километров веревки полтора часа вытягивали из леса на поле, все ждали, что же мы там вытянем, но там ничего не было — был просто конец веревки. То есть опредмеченных ожидаемостей нет. Более того, нашей целью была эстетическая ситуация, а не искусство. Созерцание не картины, а рамы, или, например, как если бы вы созерцали границу картины и стены, на которой она висит. Это как граница искусства и жизни, именно она была интересна, а не искусство как таковое, как что-то замкнутое. Всё интересное — на границе.»

   Нет, больше не могу. Искать смысл в абракадабре  - труд напрасный и небезопасный.  Свихнуться можно.
 
                *****
   И тем не менее…  Вот , что говорит один из его почитателей , тоже художник Вадим Захаров. «Вообще, думаю, я, честно говоря, удивляюсь, неужели до сих пор не понятно, кто есть кто в Московском современном искусстве.  Монастырский – это  материал, который удерживает русское искусство сегодня от полного загнивания».

     Ну, ладно, этот Захаров – частный и малоизвестный художник. И его мнение недорогого стоит. А что думают по поводу «творчества» фигуры куда более значимые. Например, главное руководство Третьяковской галереи. Например, Трегулова, в недавнем прошлом директриса галереи. Она считает, что в её обширной коллекции есть «чудовищные лакуны». Лакуны – это пробелы. Это касается   периода 1990 – 2000-х годов. И вот эти «лакуны» она решила заполнить палками-верёвками Монастырского. И это не шутка. Посмотрите на фотографию. Мы видим на ней палку, Монастырского и руководство музея. Это зал художника Александра Иванова. А в глубине мы видим его главное творение «Явление Христа народу».
   
   Этот сюжет с «палкой» прошёл по новостной передаче Первого канала. В рекламных целях. А ведь есть у нас современные художники. Есть они и они работают. А у самой Трегуловой в голове лакуны (пробелы). Вот и повесила она в самом большом зале вверенного ей музея эту ветку-палку. Приобщая нас тем самым к святому , высокому искусству.
 
Р.S. На фотографиии сам Монастырский крайний справа, представляющий свою "Ветку". А по сути, сухую палку, подобранную на неведомой помойке. Рядом с ним Трегулова, заплатившая за эту палку 3 млн. рублей. А может и больше.