Письмо Чехову

Уважаемый Антон Павлович!

Я – простая женщина из народа, о которых Вы много, но тихо говорили в Ваших произведениях, посвящённых скуке и обыденности обыденной и скучной жизни, которые обе мною обычно незамечаемы по той причине, по какой, к примеру, повар не замечет пота, стекающего по его лбу и затем на лицо его из-под колпака, на его чело в соответствие с формальными требованиями надетому. То есть потому исключительно, что, хотя пот и стекает, а скука и обыденность имеют место быть, но проклятая необходимость жарить котлеты, убираться по дому, рисовать или делать какие-либо выводы из предыдущих, что являет собой, так сказать, «стезю бесконечную», – всё это сильно мешает прислушиваться ко скуке и обыденности, имеющей, что ни говори, отношение к тому, что я – да только ли я? – обычно делаю; искать же специально обыденность в обычных, таких малых и незаметных извне делах, которыми я обычно занята, я как раз и нахожу занятием скучным – и хорошо бы, если только скучным: мне занятие подобное напоминало бы слизывание с сэндвича какого-нибудь неприятного вкуса соуса, который я на него в виде эксперимента сама же и нанесла не столько из желания потрафить вкусу, сколько в пику обыденности же его, сэндвича, вкусу нормальному или – как Вы обычно выражаетесь – обыденному. То есть, как ни крути, вкусу плебейскому, простому, непросвещённому. Так ведь и, если рассуждать, то вот только выйдешь на улицу – и сразу хочется бежать домой – так всё на улице до смерти обыденно; но и дома – то же самое: обыденно, хоть вешайся. И если бы не котлеты, уборка или же, к примеру, рисование…

Посему – и Вы это хорошо, как правило, замечаете – вот эта самая скука и обыденность, ежели её рисовать и живописать, и является роскошью и примечательностью жизни, если жизнь воспринимать в качестве некого литературного и вообще культурного пиршества, так прелестно отражённого в Ваших – и следующая часть этого предложения должна восприниматься Вами не иначе как в качестве комплимента Вам – скучных и обыденных прекрасных произведениях, что так дороги сердцу каждого скучного и обыденного, культурного ненавязчиво-интеллигентного человека.

Ваша обыденная поклонница,
Прасковья Иванова.