Я шагаю по Москве

- Виталик, где ты у меня? Переживаю я с тех пор, как ты подался столицу покорять. Звонишь редко, о себе говоришь мало…

- Некогда, мамуля! Тут бешеный ритм! Всё время куда-нибудь бегу. Или сплю. Бегу или сплю. Третьего не дано.

- А сейчас куда бежишь?

- На метро! Если опоздаю – капец. Умрёшь, пока следующей электрички дождёшься.

- Что, поезда редко ходят?

- Не то слово. Целых три минуты ждать потом. И буду торчать на перроне дурак дураком, и эти три минуты потеряются из жизни безвозвратно.

- Алло, Виталик? Слышишь меня? Ты куда-то пропал.

- Извини, мам, тут жуткая московская толкучка. Кажется, за ночь в Москву ещё миллиона два народу понаехало! Куда ни ступишь – об лимиту споткнёшься.

- Да, все говорят, что в Москве сплошные приезжие.

- Меня-то к ним не причисляй, мама. Я уже третью неделю в столице верчусь. На меня и голуби как на своего гадят. А так-то да, кругом неместные. Вон, даже машинист в метро следующую остановку с навигатором ищет!

- Как у тебя успехи, Виталик? Как работа?

- С работой повезло, от дома рукой подать. Три часа с пересадками – и я в родном офисе.

- А должность у тебя какая? Чем занимаетесь?

- Должность ответственная – и.о. заместителя младшего вице-подменеджера по маркетингу питцуховых шмыгелей. Ой-ой… погоди, ногу свело…

- Что с ногой, сынок? Ушиб?

- Нет, ночью отлежал. Я же студию себе снял. Окно с видом на паутину, плита совмещена с унитазом. Крыша из гудрона, стены из картона, потолок – лепнина, управдом – скотина. Хорошая студия… но спать приходится калачиком.

- Почему?

- Если распрямишься – ноги в коридор высовываются. А там кто-нибудь обязательно с тебя носки слямзит. Тут бешеный ритм жизни, мама.

- Арендованное жильё – это проблема, сынок. А насчёт постоянного угла глухо?

- Я уже прикидывал, мама. Если впрячься в ипотеку, платить пятьдесят лет, потом передать эстафету внукам…

- То сможешь купить квартиру в Москве?

- Нет, квартиру не потяну. Смогу купить стоячее место в московском лифте и один поручень. Научусь там спать на корточках – и тоже жить можно.

- Какие страсти, сын. Хоть на окрестности за эти дни полюбовался?

- На окрестности? Ну так… частично. Я знаю, где мой офис, где моя студия… и где «Дикси» на углу. А чего ещё надо?

- Что такое «Дикси»? Это вместо мавзолея?

- Нет, мам, это типа «Магнита», только продавцы мордастее.

- Значит, с утра до вечера либо работаешь, либо спишь, Виталька? Эх ты, покоритель Москв… Жилищных перспектив нет, до работы трястись три часа… Стоило ли из дому срываться? Спать да работать и у нас можно.

- Мам, не путай: вы-то спите в деревне, а я – в Москве!

- Виталь, у нас хотя бы носки с ног не тырят. Ты похудел, наверно… А девок у вас много?

- Этого добра навалом. Девахи неплохие, но все торопятся как на пожар. Только начнёшь обсуждать с ней будущую совместную жизнь, а она бац! – из сети вышла и поминай как звали. 

- А живьём? Живьём не знакомишься? И не ходишь никуда?

- Обижаешь, мам. Вчера живую девушку встретил.

- Куда ходил? В театр, на концерт?

– На мусорку. Зашёл мусорный пакет выбросить, а там – она, прекрасная, как фея…

- Тебя ждёт?

- Нет, осенний гардероб себе по бакам ищет. Я ей пуховик выкопать помог. Надькой зовут. Исконная москвичка, на полгода раньше меня приехала.

- Фу, сын! Так она бомжиха?

- Какая бомжиха, мам? Просто Надька уже ипотеку за лифт платит. Зато с помойки одета лучше, чем я с «Милабели».

- Чего только не творится в ваших краях… Ну хоть жив-здоров, и то радость. И значит, город до сих пор не видел?

- Так, краем глаза. Вчера мне в кофейне сторублёвку на сдачу сунули. Гляжу на неё: вроде что-то знакомое. Пригляделся – ё-моё, Москва нарисована!

- На сторублёвках-то и я Москву вижу. А Царь-пушку видел?

- Каждый день не по разу вижу, мам. И Царь-пушку, и Арбат, и Третьяковку...

- Ух, молодец путешественник! Когда только успеваешь?

- Дык на холодильнике магнитики от прежних жильцов остались. Там и Арбат, и Пушка… даже Караганда есть, но она вроде не в Москве, а в пригороде… Извини, мам, моя остановка! Привет всем нашим из столицы!