Взятка на сто тыщ пуплей

Саньке Даюшину надо было срочно уладить какие-то важные бюрократические формальности. То ли с земельным участком, то ли ещё с чем-то. Если соблюдать все процедуры, Саньке пришлось бы бегать по инстанциям сто лет. Такой расклад его не устраивал.

Люди шепнули, что в конторе можно «договориться» и получить заветную подпись за энную сумму. То бишь за взятку. Даюшин решил тоже сунуть на лапу кому надо – и оформить всё без проволочек. Собрал деньги, какие у него были, и пошёл.

- Здравствуйте! – сказал Саня, постучав. – К вам можно?

В кабинете сидела молодая чиновница. На табличке было написано «Берушина Инга Львовна».

«Фамилия говорящая, - подумал Саня. – Я Даюшин, она Берушина… Авось всё и сложится».

Инга Львовна смотрела на визитёра поверх очков и изо всех сил старалась казаться строгой. Пока она перебирала бумаги, Саня ёрзал и гадал, как бы половчее начать разговор о денежном вознаграждении. Наконец Инга отложила папку и сказала:

- Сожалею, Даюшин, но для положительного решения у вас не хватает нескольких документов. Я не вижу справки 1-ХР, постановления 4-ЕН, формы 2-ЖО и кадастровой выписки 7-ПА...

Саня понял, что пора переходить к главному.

- Да, кое-чего недостаёт, - признался он. – С этими справками столько волокиты! Но знаете, Инга Львовна… один мой знакомый недавно тоже оформлял похожие бумаги… пришёл в ведомство… положил их на стол почти такой же хорошенькой женщине как вы… и… БАМС! – они как-то договорились.

Подняв глаза к потолку, Даюшин будто невзначай погладил себя по карману.

Инга Львовна заметила этот жест и обеспокоилась. Она заняла свой пост недавно. Предшественник предупредил, что на этом месте ей будут предлагать взятки. И как быть?

- Не знаю, не знаю… - протянула Инга. – Видите ли… у меня тоже есть одна знакомая чиновница, которая незаконно поставила подпись – а теперь её БАМС! – отправили в такое место, где растёт много ёлок и кормят одной свёклой…

Даюшин понял, что молодая бюрократка опасается последствий. Она принимает его за подставное лицо.

- Тут возможны нюансы, - осторожно и ласково согласился Саня. – Смотря с кем договариваться. И на какую сумму.

Инга с Саней следили друг за другом, как два боксёра на ринге.

- Моя знакомая чиновница лишилась всего и уехала в свёкольный ад, когда пыталась договориться за сто тысяч пуплей, - как бы между прочим заметила Инга.

Саня заглянул в карман и для верности пересчитал деньги.

- Ха! – воскликнул он. – Сто тысяч пуплей! За сто тысяч пуплей, конечно, любого закатают за милую душу. А вот один мой знакомый принёс чиновнице пятьдесят тысяч пуплей…

- И что? – спросила Инга. – Её посадили только наполовину?

- Нет, - сказал Саня. – Всё кончилось замечательно и никого не посадили. Потому что за пятьдесят тысяч пуплей у нас сажать нерентабельно. Да и не узнал никто, всё осталось тайной.

Чиновница и посетитель снова внимательно всмотрелись друг в друга.

«Возьмёт Берушина или не возьмёт?» - подумал Саня.

«Брать у Даюшина или не брать?» - подумала Инга.

- Это вам кажется, что не узнал, - сердито сказала она. – Моя знакомая руководительница тоже понадеялась, что всё останется тайной – и взяла. А теперь – БАМС! – сидит в тайге, грызёт мороженую свёклу и плачет.

- Просто ваша подруга нарвалась на подонка! – возразил искуситель Саня. – В моём случае к чиновнице пришёл кристальной души человек. Честный до окоченения. Он приватно подарил чиновнице пятьдесят тысяч пуплей – БАМС! – и они расстались друзьями.

- Ну и знакомые у вас! – подозрительно сказала Инга. – Что это за честный человек, который носит в кармане пятьдесят тысяч пуплей и раздаёт их чиновницам?

- Немного, зато от души! – подчеркнул Саня. – Видите ли, мой знакомый не очень-то располагал средствами. И даже те пятьдесят тыщ пуплей ему не с дерева упали…

В Инге Львовне боролись противоречивые чувства. Брать взятки смолоду, конечно, нехорошо. Но если не будешь брать смолоду – под старость уже никто и не предложит…

- Моей знакомой чиновнице тоже как-то принесли пятьдесят тыщ пуплей, - туманно произнесла она. – Но она сказала: «Что в наше время пятьдесят тысяч пуплей? Моя репутация, молодость и карьера стоят дороже! А то БАМС! – и уедешь жрать свёклу за несчастный полтинник».

Дело запахло торгом.

- И какую сумму хотела бы ваша знакомая? – поинтересовался Саня. – Не стесняйтесь, Инга Львовна. Мы же отвлечённо говорим!

- Ах, я точно не помню! – Инга притворилась, что усиленно думает. – Возможно, ей больше нравились суммы в семьдесят-восемьдесят тысяч пуплей…

Но тут же спохватилась:

- Впрочем, к вашему знакомому это отношения не имеет! У него же всё равно было только пятьдесят, - и кинула взгляд на карман Даюшина.

- Ну, как сказать… - помрачнел Саня. – При желании мой знакомый мог наскрести ещё двадцать-тридцать тыщ и зайти к вашей знакомой во второй раз… Но потом ему самому пришлось бы сесть на свёкольную диету, поскольку денег он не печатает.

Женским взором Инга изучила костюм Сани и в ней шевельнулось сочувствие.

«Не похож на подсадную утку! – заколебалась она. – Слишком уж наивно выглядит. Даже неловко драть с него три шкуры».

- А знаете, - сказала она. – Была у меня другая приятельница, четвёртая или пятая по счёту... Когда человек ей нравился, она могла подписать ему документы просто так. Безвозмездно!

Инга быстро поставила подпись. Саня просиял. В это время в кабинет Берушиной вошёл её патрон.

- У вас посетитель, Инга Львовна? – басом сказал патрон. – Не буду мешать!

- Ничего страшного! – внезапно сказал Даюшин. – Я поболтать зашёл. Дело в том, что Инга – моя невеста!

От неожиданности Инга Львовна залилась румянцем. Патрон подозрительно посмотрел на неё и на Саню с оттопыренным карманом.

- Тем более не буду мешать, - ехидно сказал патрон. – Но помните, Инга Львовна: была у меня одна знакомая чиновница. И если женихи ей вдруг что-нибудь приносили, она непременно делилась этим с руководством.

Берушина ничего не успела ответить, когда Саня вскочил.

- Без проблем! – сказал он. – Того, что я принёс, на всех хватит!

Он поцеловал патрона в щёку, сказал Инге «до вечера!» - и вышел.