Путь огня - 2

Кругляши чёрного цвета, какими набили костровую чашу, напоминали отрубленные головы. Зрелище было, надо сказать, не для слабонервных. Бут — дерево своеобразное. Ствол у него — это сплошь такие кругляши, словно нанизанные на невидимый стержень. Знатные гости не раз пересекали пустыню Гома и видели живое дерево бут, которое дырявым стволом напоминало пирамиду из тех голов.
Пэт нервно передёрнул плечами.
Почему? Хм... Потому что плаха и топор вспомнились.
Поправив непроизвольно выглянувшие крылья, арбалетчик встал на шаг ближе к Монарху Сайма.
Его Величество этого не заметил. Он смотрел на будущее кострище. Как и Пэт, Монарх вспоминал, но вспоминал напряжённо. Об этом говорил его тяжёлый взгляд, на дне которого то и дело вспыхивали колючие искры.
Деревянные головы таращились на тростниковую крышу дуплами-глазницами, и взгляд их был мёртвым.
На такой же мёртвый взгляд Ри наткнулся, когда встретился глазами с Кудром. Подвывая в тон эху там-тамов, шаман нарезал круги вокруг будущего кострища, вокруг плиты, на которой стоял ритуальный бокал на треть полный крови.
Потрясая бубном, Кудр то закатывал глаза и взвывал, то бился в конвульсиях до пены на губах, то затихал, чтобы отдышаться.
Попав в вязкий мрак карей бездны, как муха в черничный сироп, Кудр на мгновение оцепенел, но в следующую секунду уже взвыл и угрожающе вскинул свой большой бубен. На коже бубна алой краской был нарисован силуэт сидящего бога Годнара в окружении крылатой свиты помощников. Глаза у божества были закрыты, а уши свисали чуть не до пола. Понятно почему так нарисовали? Правильно: чтобы лучше слышал, а смотреть на неуклёпые ритуальные танцы - это ж вообще невыносимое занятие.
Ничего не могу тут сказать, кроме того, что паства племени - люди предусмотрительные.
Кареглазый темноволосый Воин стоял в окружении жрецов, одетых в чёрные хитоны, и прятал усмешку в уголках тонких губ, а ироничный взгляд в чёрных копьевидных ресницах. На нём был надет белый хитон. Руки ему связали, а ворот хитона разорвали. Над левой грудью обильно сочился кровью глубокий надрез. Хлопок жадно впитывал кровь, словно знал, что это его последнее пиршество, что совсем скоро он станет пеплом, вместе с плотью, какую ему больше никогда не согреть.
Парень явно не общался с Годнаром и ни на чью помощь не рассчитывал. Я вообще сомневаюсь, что Воин, сумевший поднять в племени неслабую волну сомнений в "божественной" политике шамана, настолько верил в богов, чтобы надеяться на их помощь там, где голос разума прочно заглушали там-тамы.
- Алари..., - прошептала взволнованная Стихия.
Она, как раз-то и надеялась на то, что истеричные вопли Кудра долетят до посеревшего неба и разбудят-таки неизвестных ей богов племени, а те в свою очередь, подожгут кровь в бокале, какая была ещё совсем тёплой.
Но кровь остывала, а с ней остывала и надежда тех, кто мыслил здраво, рассчитывающих на то, что кареглазый бунтарь Вишту возглавит племя вместо погрязшего в махинациях Кудра.
Кровь не воспламенилась, а за попытку свернуть с "верной дороги" бунтарю предстояло сгореть самому.
Стихия потянулась к пареньку и отшатнулась, коснувшись метки смерти - алой повязки, стягивающей его чёрные волосы. Затрепетали лианы, опутывающие ритуальный столб, вокруг которого кружил Кудр.
- Алари...
- Спокойно, девочка, спокойно, - отозвался Лар, хотя сам спокойствия не испытывал.
Внимательный Гал заметил, что побелевший Советник намертво стиснул рукоять меча. Палец телохранителя нырнул в кольцо керамбита - небольшого изогнутого ножа, спрятанного в плотных складках широкого пояса. "Когтем кошки" Гал владел в совершенстве. Этот нож был незаменим там, где особо не развернёшься. Приготовившись, телохранитель Его Величества чуть повернул голову в сторону Пэта, и тот ответил лёгким прищуром. Чуткие пальцы арбалетчика коснулись спускового механизма элитного оружия Воинов королевской охраны. Из-под ажурного манжета щеголеватой рубашки выглянул и тут же спрятался острый нос метательного ножа.
Серые тучи полностью затянули небо. Если Солнце и захотело бы выглянуть, то вряд ли смогло бы протиснуться в тонкие разломы плотных облаков. Но оно не хотело выглядывать. Светила, что дневное, что ночное, обладали эмпатией, и хорошо знали, как пахнет смерть...