Придурь гурмана

(Из старого, но больше так не экспериментирую).

"Придурь гурмана".

Седые волосы – вовсе не знак ума, а в моем случае седая борода уж точно не мерило мудрости, лишь свидетельство неумолимых биологических перемен.
 Быть может, мне и грезилось уподобиться мудрецу Бианту Приенскому, чьи слова "всё свое ношу с собой" так близки моей кочевой жизни по этапам и командировкам.
 Но увы: ни ума, ни, тем паче, мудрости я не стяжал.
 Лишь законченный кретин способен на вчерашний мой поступок.
 Весь день маялся лихорадкой, а под вечер взбрело в голову «выбить клин клином» – воинственная мудрость народная.
Хлебнул китайской водки, отдававшей выдержанным, высокоблагородным самогоном.
Пятьдесят с лишним градусов свирепого напитка столкнулись с моими тридцатью семью с чем-то – и закатили в моих недрах форменную попойку.
Неугомонные, они быстро вошли в раж и решили «догнаться», любезно пригласив к столу бутыль чешского абсента, чьи шестьдесят оборотов плясали зеленоватым огоньком.
 Ну и понеслось!
Беззаботный чех похабно подмигнул стыдливой китаянке: «Хватит миндальничать, давай, жги!»
 Салат «Цезарь», апельсины и хурма пустились в бесстыдную вакханалию с котлетами.
Фрукты, сбросив с плеч свои оранжевые, похожие на кожуру платья, запрыгнули на стол и пустились в пляс.
Раскаленные котлеты, опьянев от всеобщего безумия, дурачились: нахлобучивали на лбы листья салата, прикладывали к глазам, как очки, крошечные помидорки черри и заходились гомерическим хохотом.
Ломтики пармезана, презрительно скривив губы, снобистски сторонились сухариков, считая тех плебеями.
 Опрокинув очередную стопку, я нанизал на вилку двух заклятых классовых врагов и с аппетитом прожевал, водворив в желудке социальный мир.
Пусть знают: за моим столом нет места сословным предрассудкам!
 Смеркалось.
Глаза слипались.
Захотелось спать.