часть 1 глава 18

   Дочь, которую Олимпиада родила Филиппу, была на год моложе Александра и звали ее Клеопатра, так же, как и новую жену царя. Ее лицо не было таким нежным, как у ее брата. Она была красива, но не обладала ни страстностью, ни таким волнующим очарованием, присущими ее матери. При дворе недоумевали, почему царь отдает ее в жены Александру Эпирскому, родственнику Олимпиады Некоторые считали, что таким жестом царь хотел примириться с супругой и Александром. Олимпиада этому не верила.
- Он хочет таким образом рассорить меня с родственниками, - говорила она Медию, - но ему это не удастся.
Это она сказала ему лишь один раз, во время одной из любовных ночей в храме богов полей.
   Когда Медий на рассвете вернулся во дворец, он встретил у колоннады, ведущей в покои Александра, Павсания.  Телохранитель шел с высоко поднятой головой, его щеки тронул румянец.
- Ты снова хочешь посетить царицу? – спросил Медий
Павсаний остановился и посмотрел на него так, будто впервые видел его. У него были широко поставленные синие глаза, низкий лоб и покатый подбородок; но тем не менее это неправильное лицо было очень привлекательным, даже почти красивым. Лишь только после некоторого времени, пока Медий смотрел на него, он произнес:
- Тебе не надо сегодня меня представлять. Александр послал к царице раба с просьбой меня принять. Благодарю тебя за твое участие в моей судьбе.
- Ты сегодня так рано был уже у Александра?
- Он сказал, что я больше не пахну конюшней.
- Ты и не пах конюшней.
-Твои слова меня радуют. Но я буду только тогда счастлив, когда отомщу за оскорбление.
- Я слышал, что Аттал сегодня возвращается в Пеллу.
-А-а, Аттал, а что мне Аттал!
Павсаний провел тыльной стороной ладони по лбу, потом посмотрел на ладонь, как будто она принадлежала чужому телу, и, не попрощавшись, пошел дальше.
  В этот день весь царский двор готовился переселиться в Эгай. Так распорядился царь. Он решил, что свадьбу дочери будут отмечать в древнем царском городе. В Эгае был театр, актеры из Афин и Коринфа по случаю остановились там, поэты и певцы должны были выступать, царь сам хотел распределять призы; македонское дворянство и греческие послы также были приглашены на свадьбу. Все греческие полисы отправили своих представителей на праздник.  Это давало царю удобную возможность подготовиться к войне против Персии. Стихи, песни, трагедии и прочие увеселительные мероприятия предполагалось провести после спортивных состязаний. Все выступления должны были содержать определенные намеки, а рукоплескания предназначались не только певцам, поэтам и актерам, но и главнокомандующему греческого союза царю Филиппу. Все это вместе взятое было причиной того, что Олимпиада осталась в Пелле.
-Стены в Эгае сырые и поросли мхом, - сказала она, -мне становится холодно, как только подумаю, что мне придется там жить.
- Когда я тебя в Эгае обнимал, ты не мерзла – возразил Медий
- Останься со мной в Пелле, малыш. Что ты потерял в горах? Царь по-прежнему ревнует к тебе.
- Так это царь делает тебя холодной?
- Царь ведь тоже всего лишь смертный – сказала она улыбнувшись.
Медий остался с ней. Только незадолго до отъезда он попросил Александра оставить его в Пелле.
- Нет желания, в котором я мог бы отказать сегодня- ответил Александр.
Однако, это не так выглядело со стороны. Его не слишком радовал день с голубым небом, радостными лицами во дворце и на улицах, с лучистым солнцем, которое даже философов заставляло поверить в богов. Александр стоял рядом с повозкой; вопреки своей привычке он решил не ехать верхом. Его сопровождали только два пажа царя, едва достигшие отроческого возраста, которые преданно и скучая, держа в руках поводья, ждали, когда он сядет в повозку. На нижней ступеньке лестницы стоял Аристотель.
- Если б я знал, есть ли боги или это наше воображение их создает – вдруг произнес Александр.
-Что изменилось бы, если б мы узнали, что они есть, благодаря нашему воображению? – спросил Аристотель
-Может быть жизнь была бы прекраснее, может быть и нет, во всяком случае все было бы по-другому.
-Так что верьте тому, во что вам удобно. Кто бы ни создал богов, они прекрасны-  Аристотель улыбнулся несколько задумчиво и иронично, - такие, как этот день, например, не правда ли?
«Такие красивые как твоя возлюбленная, - подумал Медий, такие, как моя возлюбленная». Он бы с удовольствием произнес это вслух, но почтение к ученому не позволяло ему сделать это. Александру не нравилось слушать, когда в его присутствии говорили о любви, как будто он прочел мысли Медия. Он посмотрел на философа и на возлюбленного своей матери с недоверием, скривил рот и сказал:
- Есть еще и безобразные боги. Мое воображение их не создавало.
Аристотель вежливо поклонился:
- Давайте предоставим богам это решение: Олимп или сила нашего воображения является их родиной.
- А как мы узнаем? Ты ждешь от них знака?
- Разумеется, знак был бы ответом. Но фантастические образы не могут подать знак.
Александр еще раз поприветствовал его и сел в повозку. Пажи передали ему поводья и сели позади него. Медий смотрел вслед повозке, которая исчезла за дворцом. Когда он обернулся, Аристотель все еще стоял, слегка склонившись, с усталой улыбкой на губах.
-Ты веришь в богов, Медий?  - спросил он
- Я твой ученик, с тех пор, как я живу в Пелле. Этого ответа недостаточно?
-Александр тоже мой ученик
- Сегодня он решит верит ли он в них – ответил Медий.
- Потому что он ждет знака, поэтому? Но ведь и тебе нужен знак, признайся.      Я вас знаю уже. Вы суеверные, как и ваши отцы, ни один философ не сможет вас изменить. Медий поднялся по лестнице и двумя ступеньками выше Аристотеля остановился так, что видел сверху голову философа. Его мягкие каштановые волосы уже поредели.
- Мой отец не был суеверным, зато моя мать была суеверной - сказал он. – Мой отец не был царем, не был аристократом, и не был крестьянином, он был искусным ремесленником и богатым человеком. Зачем ему нужны были боги? Ему было вполне достаточно, что и его предки тоже были ремесленниками. Он это ценил выше свидетельств о том, были ли боги его предками.
«Так - то оно так» - подумал Аристотель и устремил взгляд вдаль, как будто к нему оттуда должна была прилететь новая мысль.