часть 1 глава 20

В передней Медию пришлось долго ждать. Наконец, появилась Хриз.
«Царицу наряжают к празднику» - прошептала она ему и тотчас вернулась в комнату.
Когда ему позволили войти, Олимпиада была уже одна. На ней был белый праздничный наряд с золотой оторочкой.
-Ты все же пойдешь на праздник? – спросил он
- Праздничный наряд на мне не потому, что моя дочь выходит замуж- ответила она.
Ее глаза смотрели мимо Медия куда-то в будущее. После воспоминаний о ночи, проведенной с Хриз, он тоже избегал смотреть на царицу. Только некоторое время спустя он осознал, что притягивало его взгляд: у стены стояло кресло; на котором лежало темное платье для верховой езды, а поверх него – меч.
- Для какого праздника тебя переодели, госпожа? – спросил он.
- Для праздника жертвоприношения.
- Могу сопроводить тебя до жертвы?
- Тебе нельзя, я тоже не буду на нем присутствовать. Даже, если мы сейчас поедем туда, будет уже поздно. Жертвенное животное может быть уже пало. Вслушайся! – она подняла правую руку и указала на дверь.
- Вслушайся, свершилось! – выкрикнула она громким голосом, в котором слышались триумф и удовлетворение. Медий знал этот глубокий хрипловатый оттенок по ночам любви, когда они размыкали объятья.
- Жертва принесена, боги будут довольны!
В эту секунду Медий тоже услышал доносящийся издалека рев толпы, он, казалось, доносился из театра и по дороге через город терял свою силу, но он вновь возобновился, докатившись до дворцовой колоннады и внутренних покоев дворца, а стены резонировали и передавали эти звуки вплоть до отдаленных комнат.
   Медий все еще не мог поднять глаза на царицу.
-Зачем тебе меч, госпожа, от кого ты собираешься защищаться? –спросил он. - Один солдат его здесь оставил-  ответила Олимпиада - Я дала ему лучший меч.
- И плащ?
- Короткую тунику, которая не стесняет движения. Ты еще что-то хочешь узнать, малыш? Наконец, она посмотрела на Медия насмешливо и с любопытством. Этот испытующий взгляд был ему неприятен.
-Мне не надо ни о чем спрашивать, госпожа, я знаю, что с тобой здесь был Павсаний.
Олимпиада продолжала смотреть на него.
-Я знаю, что ты провел ночь с Хриз -  произнесла она немного погодя. – Она
весьма любезная девушка.
Она снова замолчала, прислушалась к далеким крикам и снова продолжила:
- Боюсь, что я была плохой возлюбленной, малыш. Когда мы любили друг друга, я сделала открытие – ненависть сильнее любви. Ее удовлетворить еще более сильное чувство, чем любовь. Но ты этого не поймешь, ты слишком юн для этого.
- Я этого никогда не пойму! – воскликнул Медий.
- Поживем-увидим.
Крики толпы доносились все явственней. В дверях показалась Хриз.
-Что тебе нужно, Хриз – спросила Олимпада.
Хриз не решалась войти, она держалась за занавеску, опустила глаза и запыхавшись сказала: «Случилось несчастье, госпожа».
- Почему ты сообщаешь это мне? Это не входит в твои обязанности.
- Все остальные разбежались. Кто в театр, кто в храм. Никого, кроме меня здесь не осталось.
-Скажи мне, что за несчастье, Хриз?
- Я не хочу быть посланницей, приносящей вести о несчастье.
- Но я же должна узнать в чем дело. Я же не требую, чтоб ты разорвала на себе платье, и рвала на голове волосы, тебе не надо проливать слезы и рыдать в голос. Просто скажи в чем дело и все.
-Госпожа, убийство…
Хриз запнулась.
- Кто убит? – спросила царица
  - Я не решаюсь сказать
- Скажи: Царь убит.
- Царь убит- повторила Хриз               
- Убийцу задержали?
- Я не знаю
- Вот мы и хотим об этом узнать, и еще хотим посмотреть на труп убитого, он имеет на это право, потому что я все еще его законная жена.
Олимпиада направилась к выходу. Медий и Хриз последовали за ней молча, опустив глаза. Они бы охотно взялись за руки, но опасались, что прикосновение напомнит им о минувшей ночи, а это было бы совсем некстати в данной ситуации. Они пересекли двор, крики приближались, потом все затихло.
   В конце улицы, которая вела от дворца к театру мимо маленьких полуразрушенных храмов, стояла группа людей. За ними выстроились в ряды телохранители, перекрывшие вход в театр; над их головами можно было увидеть двенадцать изображений богов, поставленных на просцении, а посередине — тринадцатое, изображение царя Филиппа. А сам рыжий Филипп лежал на улице в луже крови, его подбородок был опущен, глаз был разбит. Когда Олимпиада приблизилась, люди, склонившиеся над ним, отошли в сторону. Это были старый гофмейстер, который приветствовал царицу перед входом во дворец, Аттал, Александр, и молодожен - царь Эпира. Лицо Александра не казалось больше детским. Оно стало высокомерным и пренебрежительным.
-Ты был рядом, когда его убили? – спросила Олимпиада
- Он отошел на некоторое расстояние- сказал Александр.
- Он отослал телохранителей в театр - объяснил Александр Эпирский, - он сказал, что не нуждается в защите от убийц подобно персидским царям.
Олимпиада не стала смотреть на труп.
- Он мертв? - спросила она
- Он умер мгновенно – подтвердил Александр.
- Удар был сделан мастерски, - добавил Александр Эпирский
Поскольку он знал о ссоре между царем и Олимпиадой, он понимал ее удовлетворение.
- Убийца сбежал? – спросила она снова
- Ему это не удалось – выкрикнул Аттал, едва сдерживая бешенство.
- Для него наготове стояла лошадь, но, когда он хотел ее оседлать, он поскользнулся. Юный Павсаний не был таким уж ловким, как ты думала.
Мы его пронзили мечами.
-Ты хотел сказать, что ты его пронзил!
-Мой меч его пронзил раньше, чем подоспел Пердикка.
-Мы тебе благодарны, мой сын и я. – Она повернулась лицом к Александру:
- Где сейчас труп убийцы?
- За храмом Зевса
- Отведи меня туда.
У храма Зевса Александр повернул в один из переулков. За ним шла Олимпиада, а за ней следовали Хриз и Медий. С задней стороны храма, мимо невысоких тисов, между которыми сплетались виноградные лозы, проходила дорога. К одному из тисов была привязана лошадь. Она ждала своего всадника, который лежал около нее на земле. Олимпиада склонилась над ним.
–Какими спокойными стали черты его лица, какими довольными. – Она выпрямилась, повернулась к Медию:
-Думай о любви, - сказала она, - Я верю, что ты не создан для ненависти.