Сказка Легенда страны бабочек

Глава I: Тень в цветущем саду

В незапамятные времена, в тридевятом царстве, где обитали лишь крылатые бабочки, жила-была принцесса Алалия. Мир ее был соткан из лазурного поднебесья, изумрудных трав и чарующих ароматов. Бережно, словно хрусталь, охраняла она заповедный сад, где цвели редкие, волшебные бутоны, наделенные душой.
Шли годы, принцесса расцветала, но все чаще набегала на ее лик тень грусти. Томилось девичье сердце по неведомому чуду, о котором шептались лишь старые сказки — по чистой и великой любви.
Обычно Алалия проводила дни среди благоухающих аллей. Садилась она на шелковую траву и рассказывала сказки маленьким цветочным феям, что слетались к ней, трепеща прозрачными крылышками. Но в один из дней привычный лад нарушился. Едва смолк голос принцессы, как солнце скрылось за тучей, и воздух над поляной содрогнулся. Из ночной тени вековых деревьев соткался незнакомец. Был он статен, а одежды его чернели, точно вороново крыло. Испуганные феи закружились над ландышами, испуганно шепча: «Черный... Глядите, Черный принц явился!»
Алалия, ведомая не страхом, но девичьим любопытством, легко оторвалась от земли. Подлетела она к гостю, заглянула в его очи бездонные и молвила ласково:— Приветствую тебя в моих благословенных краях, путник.
Принц склонил голову в изысканном поклоне, и голос его прозвучал точно старинная лютня:— Я счастлив предстать пред тобой, прелестная принцесса.
Сердце Алалии сладко замерло. Окутанная чарами непреодолимого притяжения, она тихо спросила:— Как звать тебя, прекрасный незнакомец?— Имя мое — Морион, я властитель Черного царства, — ответил он, не отводя от нее колдовского взгляда.
Удивленно приоткрыла принцесса губы, собираясь назвать себя, но Морион опередил ее. Осторожно, едва касаясь, взял он ее за руку, и от этого прикосновения по телу Алалии разлилось благодатное тепло.— Знаю я имя твое, Алалия, — молвил он полушепотом. — Долгие годы взирал я на тебя сквозь волшебное зеркало в своих черных чертогах. И не в силах больше таиться, сошел в твой мир.



Глава II: Предчувствие сумерек

Опустились на страну бабочек прохладные вечерние сумерки, зажглись в небе первые звезды. Почувствовав, как засыпает сад, Алалия обратилась к спутнику:— Не проводишь ли ты меня до отчего замка?
Принц безмолвно согласился. Путь их сквозь вечерний лабиринт аллей походил на дивный сон: в угасающих лучах солнца цветы вспыхивали прощальными искрами, источая густой, хмельной аромат. С каждым шагом принцесса ловила себя на том, что беззастенчиво любуется Морионом. В ее душе распускалось робкое и великое чувство, о котором прежде она лишь грезила над страницами старых книг.
У кованых ворот замка Морион остановился. Заглянув ей в самые потаенные уголки души, он взял с принцессы молчаливое обещание встретиться вновь и отпустил ее ладонь. Алалия неохотно ступила на порог, а когда обернулась — поляна уже была пуста. Лишь таяло в воздухе легкое, бархатное облако черного тумана.
Всю ночь принцесса провела в полузабытьи. Перед глазами стоял его силуэт, окутанный тайной, и эти бездонные голубые очи — точь-в-точь лесные озера, в которых хотелось утонуть без остатка. Засыпая, она, как заклинание, шептала одно лишь имя: «Морион, Морион...»
Утренний свет, ворвавшийся в опочивальню, принес с собой ослепительное ведовство — она полюбила. Алалия подбежала к зеркалу и замерла, пораженная: она буквально светилась изнутри лунным серебром. Золотистые локоны отливали мягким глянцем, хрупкие крылья искрились всеми цветами радуги, а в глазах сияла чистая небесная гладь. Сердце испуганно и сладко трепетало от любви к существу, чьи тайны ей еще только предстоит разгадать.
Выпорхнув в сад, Алалия грациозно взмыла в прозрачное небо. Она кружилась над бутонами, и ее танец был соткан из чистого счастья. Жители королевства и крошечные феи завороженно подняли головы: от радости принцессы в вышине разливались разноцветные сполохи, похожие на дневное полярное сияние. Алалия щедро рассыпала искры своего восторга, согревая любовью весь свой цветущий мир.


Глава III: Безжалостный приговор

Дни в королевстве Алалии слились в единое счастливое мгновение. Каждые сумерки Морион являлся к ней, и весь мир замирал, когда они говорили о сокровенном. Принц пел ей баллады о вечной верности — его бархатный голос окутывал принцессу, и она без оглядки впустила незнакомца в самые потаенные уголки своей души, полюбив его до самозабвения.
Но вскоре сказка дала трещину: Морион начал исчезать. Он пропадал сутками, не оставляя следов. В один из вечеров Алалия сидела у лесного озера, и ее сердце сжималось от зловещих предчувствий. Внезапно воздух содрогнулся, и из ниоткуда соткался знакомый силуэт. Принцесса со слезами облегчения улыбнулась и взмыла в воздух, готовая броситься к нему.
Однако Морион остался неподвижен. Его взгляд, прежде даривший тепло, стал леденящим, а слова прозвучали как безжалостный приговор:— Любовь прошла. Прости.
В ту же секунду лазурное небо над ними заволокло пеплом. Мир вокруг померк, потеряв все свои сочные краски. Сердце Алалии пропустило удар и замерло, скованное острой, невыносимой болью. Она не могла выдавить ни звука — изнутри ее разрывал немой крик. Морион сделал шаг назад и растворился в клубах угольного дыма, бросив ее наедине с пустотой.
Принцесса безвольно опустилась на траву. Колени подогнулись, хрупкие крылья безжизненно повисли. Огненные слезы хлынули из глаз, выжигая дорожки на бледных щеках.— Моя любовь погубила меня... — едва слышно прошептала она, закрывая глаза. — Я так ждала... Я так безумно его люблю...
Сделав несколько неверных, шатающихся шагов, Алалия без сил упала лицом в траву, прямо в объятия увядающих бутонов.
В то же мгновение великая беда пришла в ее цветущую страну. Мир, неразрывно связанный с душой своей правительницы, содрогнулся. Солнечный свет померк, обратившись в зловещие серые сумерки, а бутоны цветов начали испуганно закрываться и чернеть. Паника охватила жителей. Маленькие феи, предчувствуя скорую гибель своего дома, судорожно закружили над полянами, в ужасе разыскивая свою погрузившуюся в беспамятство принцессу.


Глава IV: Клятва Элиона

Сквозь сковывающий грудь холод и звенящую пустоту Алалия почувствовала чужое прикосновение — бережное, теплое и надежное. С трудом разомкнув тяжелые веки, она увидела перед собой прекрасного юношу. Ослабевшая принцесса не могла издать ни звука, лишь безмолвно смотрела на него, доверяя своей судьбе. Поняв, что медлить нельзя, принц Элион аккуратно поднял ее на руки и понес вперед по едва заметной тропе, уповая на то, что лесная глушь выведет их к спасению.
Даже бледная, надломленная горем, Алалия казалась ему совершенством. Ее длинные, волнистые локоны мягким шелком струились по его рукам, и Элион ловил себя на том, что не в силах оторвать взгляда от ее лица. Нежно прижимая принцессу к груди и согревая своим теплом, он миновал увядающие аллеи и вскоре увидел впереди шпили величественного замка. Когда он переступил порог, навстречу ему с плачем вылетела стайка испуганных фей. Крошки поспешно забрали свою правительницу и настойчиво велели чужаку уходить. Но принц, ведомый тревогой, не подчинился — он незаметно укрылся в полумраке одной из залы.
В замке воцарился хаос: слуги метались по коридорам, отовсюду доносились тихие рыдания, а в покои спешно созвали лучших целителей. Когда суета немного утихла, юноша прислушался к доносившимся из-за дверей голосам. Старые лекари ожесточенно спорили с молодыми, а маленькие феи, кружа над их головами, в отчаянии повторяли один и тот же вопрос: «Она ведь не умрет? Скажите, она будет жить?»
Наконец главный целитель тяжело вздохнул и развел руками:— Мы бессильны. Принцессу Алалию уже ничто не спасет. В ее сердце до сих пор царит черный принц, отравляя ее кровь своей ложью. Это предательство выжгло ее душу, и теперь рана смертельна. Против магии разбитого сердца лекарств нет.
Феи безутешно разрыдались, но прятавшийся в тени Элион не мог и не желал мириться с этим приговором. Чувство, вспыхнувшее в нем с первого взгляда, требовало действий. Решительно шагнув из своего укрытия, он мгновенно привлек к себе взоры присутствующих.
Феи стеной преградили ему путь, грозно затрепетав крыльями:— Зачем ты вернулся, незнакомец? Что тебе нужно здесь?
Юноша обвел их твердым, исполненным непоколебимой веры взглядом и произнес:— Я полюбил вашу принцессу! Я хочу, чтобы она жила и правила этим миром. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вернуть ее к жизни и стать для нее надежной опорой. С этого дня я, Элион, посвящаю себя спасению Алалии и защите всего вашего королевства!


Глава V: Осколки рубина

Шли дни, и преданная забота Элиона принесла мимолетное облегчение — Алалии стало немного лучше. Юноша, чье присутствие стало для нее синонимом покоя, ни на шаг не отходил от постели больной. Но принцесса так и не смогла вычеркнуть из памяти Мориона. Порой, когда они сидели на лужайке, а Элион читал сказки затаившим дыхание феям, Алалия тихо роняла слезу на траву. И в тот же миг на сырой земле распускался невиданный прежде цветок, напоминающий каплю крови — «Разбитое сердце». Принцесса замкнулась в безмолвии, разучилась улыбаться, и вечная, неизбывная грусть поселилась на ее бледном лице. Элион же продолжал окружать ее трепетом, на какой не был способен ни один смертный.
Но увядание было неумолимо. С каждым восходом солнца Алалия становилась все более прозрачной, ее кожа утратила живое сияние, а от прежней небесной синевы в глазах не осталось и следа — они непрестанно алели от выплаканных слез. Принц созвал лучших целителей со всех четырех сторон света, но те лишь обреченно качали головами: ни одно снадобье в мире не могло исцелить разбитое сердце. Жизнь покидала Алалию с каждой ускользающей минутой. Элион, теряя рассудок от горя, омывал ее руки своими слезами, понимая, что спасительное время безвозвратно упущено.
Душа Алалии устремлялась в небытие, но даже на пороге вечности она грезила лишь о своем черном принце. Жители королевства погрузились в глубокий траур, отказываясь верить, что их прекрасная повелительница уходит навсегда. Часы и дни безжалостно отсчитывали последние мгновения ее земного пути.
В одно из туманных рассветных мгновений Алалия нашла в себе силы подняться. Шатаясь, она вышла в сад. Солнечные лучи, которые она когда-то так боготворила, теперь безжалостно резали глаза. Весь мир вокруг нее окончательно лишился красок, обративсь в безжизненный черный холст. Одиноко ступая по аллеям своего гаснущего королевства, она дошла до самой заветной поляны и, собрав остатки жизненных сил, в последний раз грациозно взмыла в небо, окинув взором родные края.
Заметив принцессу в вышине, на лужайку сбежались все жители. Элион упал на колени, со слезами умоляя ее спуститься обратно, но Алалия лишь печально покачала головой:— Прости, мой верный друг, но мне пора. Я бесконечно благодарна за то тепло, которым ты согревал мои последние дни. Сейчас я покину вас, но когда я исчезну, в ладони каждого из вас останется крошечный рубин — осколок моего сердца. Пусть он хранит и бережет этот мир. Я люблю вас.
С этими словами принцесса Алалия растворилась в ослепительной вспышке чистого, первозданного света.
Феи замерли в немом шоке, а Элион сжал в кулаке теплый, сияющий самоцвет.— Она ушла, но оставила нам этот мир, сотворенный из ее любви и боли, — тихо произнес он, и сердце его тоже разбилось на тысячи частей.
Прошли долгие годы. Сад бабочек вновь расцвел, но теперь его главной гордостью стали бескрайние поляны алых цветов, выросших из слез принцессы. На той самой лужайке, окруженный новым поколением маленьких фей, сидел старый седой Элион. Он бережно держал в руках потускневший от времени рубин и тихим, бархатным голосом рассказывал им сказку. Великую и трагическую легенду о сильной, незабываемой любви принцессы Алалии к черному принцу Мориону.