Оставленные в вечности Глава 10

Глава 10

Четыре дня и четыре ночи горели жаркие костры на трех холмах Асгарда. Тяжело груженые огромными стволами вековых деревьев арбы медленно тащили грузные волы. Они поднимали свой груз на вершину священного холма Войны. Множество обнаженных мужских тел, надрываясь от непомерной тяжести, волокли эти стволы выше, к огромному кругу, сделанному из бронзы. Затащив их на одну из секций, на которые был поделен круг, мужчины проходили далее. Они покорно шли меж плотного строя воинов в тяжелых доспехах. Сделав несколько шагов, несчастные падали обезглавленные на темную от пепла и сажи поверхность бронзового круга.
 
Едва эта часть круга заполнялась, как он медленно приходил в движение. Туда, где невыносимым жаром полыхал огромный поминальный костер. Наполненная устрашающим грузом, секция неотвратимо клонилась к огненной пасти поминальной тризны. С гулом и скрежетом груз обрушивался в пылающую бездну.
 
Следующая секция уже готова была принять свою адскую кладь. Все повторялось заново. Так продолжалось с утра до вечера одного дня и следующие три смены небесных светил…

Сергей стоял в первом ряду шеренги. Цепь медленно продвигалась к исполнителям экзекуции. Огромные служители Нидхёгга с одного маху сносили боевыми топорами головы его соплеменников. Он видел, как падали его обезглавленные пленники. Осталось несколько шагов, еще ближе, вот пал его товарищ. Сергея жестким захватом нагнули к скользкой от крови плахе и…

Сергей очнулся от голоса жены. Аня тормошила его и причитала: «Сереженька, что с тобой? Проснись, ну же!..». Он приподнялся, несколько раз глубоко вздохнул и спросил:

– Что случилось, малыш?

– Ты страшно кричал, я не могла тебя разбудить! – запинаясь, едва проговорила Анна.
 
Сергей откинулся на подушку. Она была насквозь мокрая от холодного пота.

– Мне приснился сон, – глухо сказал он. – Еще немного и я бы остался там… Понимаешь, я верю в это… Если бы ты меня не разбудила…

– Сереженька, милый, это был опять кошмар?

– Если бы… Все было на самом деле… – прошептал он, ужасаясь этому безумному видению.

– Милый, родной, успокойся. Ничего с тобой не было. Ты дома, в своей постели. Я с тобой, здесь. Ну все, все, тебе приснился твой кошмар, – торопливо шептала Анна, вытирая пот с лица мужа. – Это всего лишь дьявольские наваждения. «Этот» насылает их на людей, желая измучить их душу. Ты понимаешь, так не должно быть. Сереженька, о таких наваждениях много написано в житиях святых. И они знали способ, как избавиться от этих напастей. Я завтра дам тебе эту книгу. Ты прочти ее. Я уверена, что это тебе поможет. Раз медицина бессильна, то нужно читать святые книги. В них есть все…

Анна продолжала говорить о вере и чудесах, переворачивающих жизнь к лучшему, пока не заснула. Сергей слушал наивные уверения жены в чудесных возможностях откровений святых, не перебивая ее. Сон не шел. Лежа в темноте с открытыми глазами, он пытался понять, возможно ли такое стечение обстоятельств, когда люди могут принять за чудеса провалы в топологические петли. Мысль об этом возникала у него и раньше. Но она не оформлялась так отчетливо, как в эту минуту. Догадка пришла сама собой. Сергей понял, что раньше тоже были люди, которые могли проникать сквозь время в свое прошлое.
 
Страх постепенно уходил. Дремота подступала мягкими волнами забытья. И когда он уже переступал грань яви и сна, то вдруг почувствовал ледяной импульс приближения броска в неизвестное. Петля затягивала его стремительно и неотвратимо. Сергей соскочил с кровати. Он едва успел схватить лежавший рядом плед, как его мощным броском выкинуло в какое-то темное пространство.

Сергей выдохнул и осмотрелся. Впереди маячили контуры какой-то церквушки. Ночная тьма скрывала подробности ее очертаний. Вглядываясь сквозь сетку тяжелых мокрых хлопьев снега, Сергей услышал тонкий, надрывный голосок. Кто-то на одном тоне тянул какую-то молитву. Сергей узнал слова этой молитвы. Ее часто перед сном шептала Анна.

Голосок повторял молитву без устали, лишь упоминая божье имя, выкрикивал его с особой силой.

Сергей продвинулся вперед. На ступенях паперти он увидел бесноватого старика. Из одежды на нем были драные лохмотья, едва прикрывавшие плечи. Всклокоченные волосы редкими прядями свисали на оттопыренные уши. Выпиравшие ребра острыми гранями очерчивали тщедушное тело. Сергей понял, что перед ним один из тех, кого звали в древние времена юродивыми.

Стараясь остаться незамеченным, Сергей продвинулся чуть дальше. Но его осторожность пропала даром. Старик обернулся и, завидев силуэт Сергея, завопил что было сил:

– Изыди, нечестивый! Сгинь во геенне огненной! Заклинаю тебя Христом, спасителем душ наших!

Сергей не стал приближаться. Он понял, что его обличье для юродивого равно явлению Сатаны. Одно было непонятно, – почему старик так быстро отреагировал на его появление столь необычным образом. Мало ли кто из прохожих мог выглядеть еще страннее.
 
 Отступив за угол храма, Сергей замер. Пелена снега скрыла его от взора блаженного. Удовлетворившись изгнанием беса, юродивый бросился ниц в мокрую, липкую от снега грязь. Его распластанное тело сотрясала крупная дрожь.
 
Спустя некоторое время, старик поднялся. Оглядевшись, он встал и двинулся в глухую тьму. Вдали горел небольшой костер. Около него стояли двое рослых мужиков в стрелецкой форме.

– Гляди, Фрол, кто пожаловал! – насмешливо бросил один из них.
 
Другой, захохотав, отчего его борода задвигалась, как будто ее задергали, крикнул:

– Эй, божья доходяга! Иди сюда! Тут наши псы не дожрали! Подкормись объедками!

Старик, повернувшись к стрельцам, глухо сказал:

– Я-то не побрезгую, а вот вы, собаки служивые, будете жрать из свиного корыта! А потом ваши бесовские хари отсекут и станете вы кормом дьявольского племени.

– Но-но, старая развалина, поговори еще! – разозлился стрелец. – Иди, куда шел, тварь шелудивая!
Обернувшись к напарнику, он раздосадовано сказал:

– Развелось тут юродивых, как собак нерезаных. Ходят, народ мутят. Слыхал, что этот Васька намедни учудил? У лавочника, что у Сретенских ворот, всю выпечку с караваями опрокинул в грязь. Орал, что хозяин в муку мел и известь подмешивает.
 
– И что?

– Его счастье, что дознались у подмастерьев как было! Подмешивал точно, а то бы изваляли Ваську в коровьем дерьме, как прошлый раз!

– А что было прошлый раз?

– Да ты что, Фрол? Не слыхал? Васька камнем разбил на Варваринских воротах чудотворный образ Божьей Матери. Так толпа паломников, собравшихся перед образом исцелиться, начали его бить смертным боем, тыча мордой в коровью лепеху. Но Васька вывернулся и тут. Сказал: «А вы поскребите красочный слой!». Когда содрали краску, люди увидели, что под изображением Богоматери скрывается дьявольская харя. Потом нашли богомаза, что писал образ. Сознался, ирод, что икону написал по наущению польских еретиков. Снесли башку ему за это…

Стражники с жаром продолжали обсуждать выходки юродивого. Сергей смутно начал догадываться, кто этот божий старец. Василий Блаженный, не иначе! Так вот в какое время его закинул выверт петли времени! Иван Грозный и Василий Блаженный, – два исторический столпа этого времени накрепко врезались в память.
 
Сергей не слишком был сведущ в делах того времени. Не более, чем в пределах общих понятий об исторической миссии Ивана Грозного. Но этот юродивый отпечатался в его памяти в связи с собором, выстроенным на Красной площади, в приделе которого он был впоследствии захоронен. Площадь тогда, кажется, называлась Троицкой…

Василий, с трудом волоча ноги, шел недолго. Вскоре Сергей различил темные купола небольшой церкви, обнесенной оградой. С виду все напоминало монастырские строения. Подойдя к воротам, Василий проскользнул в калитку и очутился перед храмом. Опустившись на колени, юродивый, непрерывно крестясь и восклицая, двинулся к крыльцу церкви. Добравшись до ступеней, Василий бросился на них ниц и долго, обливаясь слезами, молился.
 
Сергей слушал его несвязные молитвы и понял одно: Василий страстно молил Бога о великой милости, – простить грешный люд, не насылать на них кару огненную. Вдруг, по какому-то наитию, Сергей непроизвольно связал молитвы старца с грандиозным пожаром Москвы, случившегося именно тогда. Но с сомнением усмехнулся своим мыслям, – откуда блаженный юродивый заранее мог узнать, что произойдет завтрашним днем? Что-то с этим юродивым не так! Неужели он тоже из тех, кто может перемещаться по пространственным петлям? Каким образом юродивый, находясь в настоящем, узнал о событии, произошедшее на следующий день? Перемещения могут быть только в прошлое, в события, уже случившиеся! В будущее, которого еще нет, перемещения невозможны в принципе! Откуда же старцу известно о будущем пожаре!

Видение померкло. Сергей решил было, что с этим броском покончено. Но тут же перед ним раздернулась завеса пространства и он оказался в углу пиршественного зала.

Невысокие сводчатые потолки опирались на массивные, причудливо изукрашенные столбы. Сам свод, в таких же росписях, слабо отсвечивал бликами от факелов и огромных, до двадцати сантиметров в обхвате, свечей.
 
В огромной двусветной палате, между узорчатыми расписными столбами, стояли длинные столы в три ряда. В середине палаты стоял огромный квадратный стол из толстых досок. Столешница, опиравшаяся на мощные точеные столбы, была уставлена высилась горы серебряной и золотой посуды. Тут были и литые тазы, которые четыре человека с трудом подняли бы за узорчатые ручки. Тяжелые ковши, и кубки, усыпанные жемчугом, перемежались с блюдами разных величин с чеканными узорами. Тут были и сердоликовые чаши, и кружки из строфокамиловых яиц, и турьи рога, оправленные в золото. А между блюдами и ковшами стояли золотые кубки странного вида, представлявшие медведей, львов, петухов, павлинов, журавлей, единорогов и строфокамилов. И все эти тяжелые блюда, ковши, чаши, черпала, звери и птицы громоздились кверху клинообразной пирамидой, конец которой упирался почти в самый потолок.

Ендовы, братины, ковши и корчики, наполненные медовухой и заморскими винами, находились все время в движении. Их, не переставая выкрикивать здравицы в честь великого царя Ивана Васильевича, беспрестанно опрокидывали в глотки, сидевшие за столом богато разодетые гости. Как понял Сергей, пир был в самом разгаре. На полу и возле стен лежали собаки. Они самозабвенно грызли кости, которыми был усеян пол. Скоморохи вовсю отплясывали перед высоким подиумом, где на троне сидел Иван IV.
 
Царь, нехотя отпихивая особо рьяных, желавших облобызать царские сапоги, зорко оглядывал пиршественный зал. Среди многоцветной пестроты одежд он давно приметил одну невзрачную фигуру. Едва прикрытую веригами, фигура стояла возле стола. Вокруг него было пусто, ибо никто из гостей не желал находиться рядом с оборванным бродягой. Странно было видеть его на царском пиру. Многие покачивали головами, удивляясь причудам великого царя.
 
Иван не спешил подозвать к себе юродивого. Он-то знал, что за божественная сила обитает в этом тщедушном одре. Он хорошо знал Василия. Часто пользуясь его пророчествами, которых и страшился, и одновременно жаждал, как глотка воздуха, Иван сегодня особенно ждал разговора с блаженным. Он припомнил смутные разговоры о прорицании Василия еще в отрочестве. К хозяину Василия пришёл человек заказывать сапоги и просил сделать такие, которые сгодились бы на несколько лет. Василий при этом улыбнулся. На вопрос хозяина, что означала улыбка, Василий ответил, что человек, заказывавший сапоги на несколько лет, умрёт завтра, что и произошло.

Третьего дня, на обеде, случилось странное происшествие. Василий, сидевший в углу, среди челяди, вдруг поднялся и подбежал к столу. Схватив получетвертную братину, он поднес ее к окну и вылил дорогое заморское вино за окно. Когда замешательство прошло, к нему подбежали стрельцы и хотели было вытолкать Василия из палаты взашей. Но Иван жестом остановил их. Отдав приказание не трогать юродивого, он продолжил трапезничать.
 
Василий присел на свое место и затих. Все быстро забыли эту выходку блаженного. Неспешно предаваясь поглощению изысканных яств, придворная свита и особо приглашенные на царский обед бояре живо обсуждали текущие дела. Никто не обращал внимания на Василия. Вскочив, юродивый схватил со стола штоф меда и растолкав сидевших у окна дворовую челядь, выплеснул все содержимое за окно.

Охрана в этот раз не медлила. Схватив тщедушное тело юродивого, они потащили его к дверям. Но их остановил окрик царя: «Бросьте его! Божий человек не ведает, что творит». По присутствующим пробежал шумок. Все притихли, недоумевая, что значит это необычное терпение царя. Но обсуждать поведение Ивана Грозного было опасно. А потому шумок быстро стих. За столом мало-помалу возобновились привычные разговоры.

Иван, опустив голову, исподлобья огладывал зал. Он едва прикоснулся к еде. Неотвязная дума, возникшая некоторое время назад, поглотила все его внимание. Он не понимал, что значат выходки юродивого. Царь по своей природе не терпел недосказанности, неясностей и неопределённостей. То, что проделал Василий, было именно непонятно и неопределенно. Но еще одно соображение останавливало царя от расспросов о поступке блаженного. Он чутьем понимал, что Василий неспроста проделал свои действия. Надо подождать, что сделает блаженный дальше. А что его действия еще продолжаться, он не сомневался.
 
Не успел он обдумать эти предположения, как они тут же оправдались. Как бы ни следили за юродивым служки, Василий исхитрился, бросился на пол между служивыми и ужом проскользнул к столу. Схватив несколько ковшей, он подбежал к окну и плеснул во двор медовый напиток.
 
Больше ему не дали ничего сделать. Схватив его, стражники поволокли Василия к выходу. Но их опять остановил окрик царя: «Стойте! Подведите его ко мне!».

Стражники потащили Василия к трону. Тот висел на их руках, как тряпка. Казалось, не только силы, но и жизнь покинула его. Иван глядел в закатившиеся глаза юродивого, едва шевелящиеся губы, шептавших молитвы, он понял, что юродивый скоро очнется от транса. Так уже бывало во время их встреч в храмах. Заставая блаженного на утренней молитве в соборе, царь принужден был ждать окончания его молитвенного экстаза.

 Так случилось и на этот раз. Обмякнув на руках стрельцов, Василий дернул головой и задышал неровными, мелкими толчками. Открыв глаза и узрев перед собой царя, блаженный тихо произнес: «Здрав буде царь, великий князь мира земли православной…».
   
Иван Васильевич, наклонившись к старцу, спросил: «Зачем ты проказничал? Если это было по гласу божьему, то ответь, почему ты так делал?».

Василий ощерился в улыбке и покачал головой: «Нет, Иван, откровения Господне твоему разумению не подвластны. Скажу одно, – по велению свыше приказано мне было тушить пожар в Новгороде Великом…».
 
Сказав это, старец запрокинул голову и впал в беспамятство. Слышавшие его слова люди оторопело зашептались. Иван хмыкнул. Что-то намудрил сегодня с пророчеством божий человек. Мыслимо ли это, быть здесь и тушить пожар в Новгороде, за много верст отсюда. Да и какой пожар несколькими чашами вина можно загасить? Вздохнув, царь приказал отнести блаженного в черные палаты и уложить его там.

Не скоро возобновилось обеденный ритуал. Все присутствующие молча глядели на царя. Тот, сдвинув брови и наклонив голову, казалось, весь ушел в свои думы. Никто не смел продолжить трапезу. Все понимали, что произошло нечто необычное. Не могло быть так, чтобы юродивый бесцеремонно и грубо нарушил царский обеденный этикет. Долго размышлять на эту тему никому не пришлось.

Царь поднял голову. Оглядев зал, он усмехнулся: «Ну, что, боярские, задал нам задачу божий человек? Кому из вас ведомы его знаки? И что он дал нам знать вещуньем? Вот то-то, – чуть подождав, продолжил Иван, – а раз недомыслил никто, то продолжим трапезничать во славу божию»…

Но сегодня, на этом званом пиру, разрешилось недоумение Ивана Васильевича. Едва он начался, как вдруг среди гостей произошло движение. Несколько купцов вскочили и подбежали к царскому престолу. Указывали пальцами на юродивого, они возбужденно выкрикивали: «Вот он!», «Это тот самый!», «Батюшка государь! Мы узнали его!».
 
Иван жестом остановил крики. Подозвав рынду, он приказал подвести к нему Василия.
 
– Говори, божий человек, что знаешь об этом.

– Царь Иван, я тебе говорил, что буду тушить пожар в Великом Новгороде. Ты не слышал меня. Эти люди знают правду.
Иван Васильевич оборотил лицо к купцам:

– В чем дело, говорите.

Из кучки купцов вышел один. Поклонившись в пояс, он сказал:

– Великий царь, дозволь сказать тебе правду. Мы свидетельствуем, что этот божий человек третьего дня бегал по городу и чудесным образом затушил огонь на нескольких домах в разных местах. Сие действо несообразно со здравым рассуждением, но только как с явлением чуда этим божьим человеком.

Царь некоторое время молчал. Он вдруг вспомнил, как торговые люди, посланные к хорезмскому правителю, рассказали о чудесном случае, произошедшим с ними на Хвалынском море. Шторм не позволял их кораблям подойти к причалу, грозя разбить их в щепы. Они совсем было отчаялись, как вдруг ниоткуда на корабле появился худой, почти без одежды человек. Он упал на колени и вознес молитву. Едва он закончил, как буря будто по чьему-то велению закончилась. Иван Васильевич тогда посчитал за небылицу рассказ главного кормчего. Но теперь, вспомнив этот случай, он ясно понял, что главный кормчий точно описал Василия, божьего человека… 

Видение вдруг начало меркнуть, заволакиваться жемчужным туманом. Ледяная волна холода, прохватив Сергея до костей, выбросила его из времени царя, прозванного в истории Иваном Васильевичем Грозным.

Придя в себя, он глянул на спящую сном младенца Анну. Осторожно встав, он вышел на кухню. Вытащив бутылку коньяка, он налил полстакана и залпом выпил.
   
Когда нервный колотун оставил его, Сергей предался мрачным размышлениям. Какая-то неясная мысль на давала ему сосредоточиться на анализе произошедшего. Что могло случиться с ним такого экстраординарного, что обрушило его в столь давние времена? Он чувствовал, что этот случай возник с ним неспроста. Должна была быть причина, почему он стал свидетелем жизни неординарного человека. Чем он был так интересен, неуправляемая сила решила продемонстрировать ему этого индивида? Силясь понять этот казус, Сергей напряженно пытался связать концы этой головоломки. И вдруг его осенило! Что, если многие известные личности прошлого, особенно деятели религиозные, были такими же путешественниками по временным петлям. «Все верно! Значит, не только я, но и многие другие могут перемещаться по временной петле. И эти возможности других перемещаться по топологическим петлям, не зависят от их образовательного, социального или интеллектуального статуса».

Еще одна догадка пробилась из памяти. «То нападение на меня у квартиры профессора было организовано из будущего! Значит, кому-то там, в будущем, я сильно помешал. Прав был учитель, говоря о напавшем на меня мужике!».

Эта мысль не давала весь день покоя. «Надо поговорить с учителем. Ему определенно известно об этих явлениях гораздо больше, чем говорит. Сергей был уверен в этом. Многочисленные намеки и предположения не могли быть только результатом прозрения. Надо идти…

Сергей, не в силах сдержать себя, сорвался с места и через мгновение нажимал кнопку звонка в квартиру Аркадия Львовича.
– Аркадий Львович, извините меня за неожиданный визит. Но мне срочно необходимо с вами переговорить.
– Ну конечно, конечно, проходите Сергей Владимирович, – видя взволнованное лицо Сергея, торопливо проговорил старик. – Что случилось? Пройдемте, присядьте и успокойтесь. Так что произошло, вы так возбуждены!

– Аркадий Львович, помните тот случай, когда на меня напали в коридоре, едва я вышел от вас?

– Помню, помню, – закивал учитель.

– Так вот, вы тогда сказали, что человек, напавший на меня, как вы выразились: «Гораздо дальше от вас». Я понял, что вы имели в виду. Этот тип был из будущего. Я для него был объектом прошлого, которого надо было ликвидировать. Это значит, что не только я могу из этого времени перемещаться в прошлое, но те, кто будут жить после нас, равно как и те, кто жил до нас, имеют такую же возможность. Не буду гадать, чем я насолил будущим властям, но что это так, совершенно точно.

Выслушав сбивчивый рассказ Сергея, Аркадий Львович покачал головой:
 
– Что я могу сказать по поводу вашего ночного приключения. Понимаете, Сергей Владимирович, очень многие люди владеют этим даром. У таких людей это свойство проявляется по-разному. Василий блаженный был из их числа. В его случае это как раз проявление тех самых временны;х обертонов в их максимальных значениях. Василий Блаженный не только мог их видеть, но даже был способен на небольшие перемещения в топологическом пространстве. Такие временны;е обертоны прорываются по особому каналу в прошлое, тем самым дают возможность не только видеть, что случиться в ближайшем будущем, но и на краткие промежутки находиться там. Тем самым люди, которых в народе называли шаманами, ведьмами, прорицателями и многие другие, подобного рода индивидуумы, были одарены возможностью видеть временны;е обертоны. Они не понимали природу своих видений, но они осознавали это свойство, как дар неведомых сил, в зависимости от культуры, в которой они жили. Кстати, есть еще одна особенность человеческого организма. Она называется интуицией. Ею обладают очень многие люди. Но трактуют ее в силу своей ментальности. Но на самом деле она как раз и объясняется физиологической возможностью ощущать слабые сигналы топологический обертонов у людей с развитой интуицией.

– Извините, Аркадий Львович, но интуиция, насколько я понимаю, никак не может относится к видениям прошлого. Наоборот, она трактуется как предчувствие какого-то будущего события.

– Все верно. Но, как вы уже понимаете, события будущего в принципе невозможны для любого познавательного акта. Их просто не существует. Все дело в том, что люди с интуицией имеют возможность проанализировать некоторые схожие ситуации из того прошлого, в котором произошли с ними в аналогичных случаях.
 
Сергей покачал головой:

– Сложно это все как-то. Вы уверены, что такие явления существуют в реальности, а не есть порождение излишнего воображения? Мне пока так все представляется. Никак не могу принять это в полной мере.

– А вы и не принимайте. Побочные случаи топологических петель вас не касаются. Вы и так обладаете всеми их возможностями в полной мере. Надеюсь, вы в этом убедились окончательно.
Аркадий Львович усмехнулся:

– Придет время, и вы сможете осознать и более сложные варианты перемещений в пространственных петлях. А пока примите существующее положение как данность…

Конец первой части