Фехтовальщики. Юность героя 5

В Москве он уже бывал. Два раза. Первый раз в детстве, с мамой, второй раз год назад, когда ездил с командой на первенство России. Получив багаж, Антон прошел к посадке на аэроэкспресс, взял в автомате билет и доехал до Павелецкого вокзала. Там он перешел в метро, купил в кассе карточку, сразу на десять поездок, и поехал к бабушке. Бабушка жила на Автозаводской, и фактически ему пришлось, как бы возвращаться, опять ехать в сторону Домодедова. Но такова уж Москва, с ее транспортом и ее размерами. Как искать в ней одного-единственного человека? Особенно, если ты не хочешь, чтобы он знал, что ты его ищешь.

С бабушкой он, конечно, списался и созвонился заранее. Вот и сейчас он позвонил ей из метро.

- Добрый день! – сказал он, избегая обращения, так как еще не знал, как ему обращаться к матери незнакомого ему отца. Вроде, бабушка, вроде, надо на «ты», но с другой стороны – он и с ней не знаком совершенно, как и с отцом. Он и письма-то ее раньше не читал, которые она маме присылала. – Ну, вот, я приехал. Уже в метро, на Автозаводской. Дальше-то как идти?

Бабушка объяснила, и он пошел. Идти оказалось недалеко. Жила она в шестнадцатиэтажном доме, на седьмом этаже. Когда он позвонил в дверь, она сразу открыла. Ждала звонка.

Примерно такой он себе ее и представлял – невысокого роста, круглолицая, с гладкой прической и тугим узлом седых волос на голове. Одета старушка была в шерстяное платье темно-вишневого цвета, на ногах – домашние мягкие туфли.

- Антоша! – всплеснула она руками. – Какой ты большой! Какой красивый!

- Здравствуйте, бабушка! – смутившись, поздоровался Антон. – Вот, приехал!

- Вижу, вижу! – с ее лица не сходила улыбка. – Раздевайся, проходи!.. Да сумку-то поставь, потом пронесешь. С дороги-то устал, поди, проголодался?

Антон поставил сумку возле стойки с крючками для одежды, повесил рюкзачок и куртку.

- Да! – спохватился он и кинулся к сумке. – Гостинец у меня для вас. Мама передала.

Город, где жил Антон, стоял на большой реке и славился рыбой. Ангелина Ивановна, разумеется, сочла, что лучшим подарком для бывшей свекрови будет большой копченый балык.

- Ну, зачем она? – деланно сконфузилась москвичка. – Это же дорого!

- Не-а! – бодро соврал внук. – У нас это дешево. Как семечки!

Бабушка провела его сначала в ванную – умыться, затем в гостиную, где уже был накрыт стол. «Не на кухню! – обратил внимание Антон. – В гостиную!»
Гостиная была не велика (рояль бы в нее не поместился), но все-таки это была гостиная, и в этом доме именно она предназначалась для приема пищи, даже если за стол садился один человек. А накрыт он был именно для одного. На белой крахмальной скатерти стояли: большая фарфоровая супница, украшенная розами и закрытая фрфоровой же крышкой, глубокая суповая тарелка на плоской сервировочной тарелке, корзинка с хлебом и гренками, чашка с теплой водой для ополаскивания пальцев, солонка из хрусталя и перечница из нержавеющей стали. Слева от тарелки лежали две вилки, справа – нож и рядом с ним большая ложка. Кроме того, на столе имелись небольшие тарелочки с разложенными на них ломтиками ветчины, сервелаты, сыра и красной рыбы – точь-в-точь такой, какую привез в подарок Антон. Дополняли это убранство вазочка с разноцветными бумажными салфетками, большая бутылка «Кока-колы» и высокий стакан из тонкого стекла.

Разумеется, в гостиной имелись и другие предметы, кроме стола – буфет с «горкой», украшенной белыми слониками, застекленные шкафы, уставленные посудой, телевизор с двумя глубокими креслами, большая хрустальная люстра, - однако главенствовал в ней стол – большой, овальный, окруженный шестью стульями с высокими спинками.

- Садись, внучек дорогой! Откушай, что бабушка приготовила!

Антон осторожно уселся на стул. Бабушка тут же сняла крышку с супницы, из которой сразу вырвались пар и аромат густого горохового супа, и наполнила его тарелку.

- Греночки бери, рыбку, колбаску!.. – почти пропела она ласковым голосом. – Не стесняйся! У бабушки ведь в гостях!

- Я и не стесняюсь! – ответил он сдавленным голосом, не отрывая глаз от тарелки.– Просто я не голоден. Нас в самолете кормили.

- Знаю я, как в самолете кормят! – засмеялась старушка. – Сейчас я еще второе принесу!

В качестве второго была подана большая куриная котлета, с торчавшей из нее косточкой, обложенная картофелем фри, зеленым горошком, маслинами и красным перцем.

«Мама миа! – с ужасом подумал Антон. – Неужели я все это съем?» - и обреченно взялся за нож и вилку. Но и это было еще не все. На десерт была подана клубника со сливками, а к чаю – торт-безе.

К концу обеда Антон совсем осоловел и почти засыпал. Оно было и не удивительно. Разница по времени между Москвой и его родным городом составляла пять часов, и его биологический хронометр показывал полночь.

Бабушка провела его в небольшую комнату, где Антона уже ждала застеленная постель.

- Спокойной ночи! – заплетающимся языком произнес он и сразу уснул, как засыпают уставшие и умиротворенные дети.

- Спокойной ночи, Антошенька! – Бабушка погладила внука по голове и с улыбкой на лице вышла из комнаты, тихо затворив за собой дверь. Сбылась ее мечта – внук приехал! Шестнадцать лет она любила его заочно, писала письма, посылала подарки и, честно говоря, не надеялась когда-нибудь увидеть. Понимала, что невестка не простит ее непутевому сыну обиды, а значит и мальчика воспитает в нелюбви к отцу. А, не любя отца, зачем мальчик приедет к бабушке? Но вот случилось! Повзрослел мальчик, потянуло-таки его к отцу, захотелось увидеть… А, может, и не отца, а только Австралию захотелось увидеть? Ну и пусть! Жизнь, она все на места расставит. Главное, приехал, осчастливил бабушку.

Наутро Антона ждал такой же изысканный завтрак. Только на этот раз бабушка тоже села за стол – напротив внука.

- Бабушка, ты меня всегда будешь кормить, как в ресторане? – поинтересовался Антон. Он как-то незаметно перешел на «ты», чему она, конечно, обрадовалась. – Я думал, это только в первый день, по случаю приезда. Ты не из дворян, случаем?

- Из каких дворян! - улыбнулась бабушка. – Мы курские. Мои родители после войны как в Москву из деревни приехали, так я здесь и родилась. А Иван Степанович – из-под Рязани! Однако он в Москве быстро в гору пошел, в министерстве работал… Сначала мы в коммуналке жили, а потом вот эту квартиру дали. Здесь и Костя родился, отец твой…

- Иван Степаныч – это мой дед?

- Ну да. Пять лет как ушел, одна я осталась.

- Куда ушел?

- На кладбище, куда же? По-старому, преставился, да теперь так уже не говорят.

- А в каком министерстве он работал?

- В строительном.

- И кем?

- Ну, не министром, конечно! Однако дослужился до заведующего отделом. Сейчас я на его персональную пенсию и шикую. На банкетах разных бывал, на фуршетах. Вот и приучил меня к ресторанному протоколу. А мне и нравится! Красиво, по-городскому. Гости приходили, ахали… Как спалось на новом месте? – вдруг сменила она тему. – Бока не намял?

- Спасибо, нормально, - ответил Антон. Он действительно спал, как убитый, даже снов не видел. – Я спросить хотел: у вас дома интернета нет? Вай-фая.

- Чего нет, того нет, - серьезно ответила женщина. – Он мне без надобности. Честно говоря, даже и не знаю, зачем он нужен.

- Ну, информацию находить, музыку качать… Да там много еще чего есть. У меня, конечно, и смартфон неплохой, но с компа или планшета удобнее. Я хотел посмотреть, где австралийское посольство находится. Адрес я знаю, но на карте…

- Так я тебе объясню! – оживилась бабушка. – Костя мне подробно отписал. Он и меня в Австралию звал, но я уж стара, ноги не ходят… Куда мне в Австралию!

Она поднялась, кряхтя, подошла к буфету, выдвинула небольшой ящичек и достала оттуда листок бумаги.

- Вот, метро «Китай-город»… Тут он и, как пройти, нарисовал, по Солянке…

Антон глянул на рисунок.

- Понял, разберусь. Можно, я возьму этот листок?

- Бери, конечно. Ты прямо сейчас ехать хочешь? Так ведь сегодня воскресенье! Посольство, наверное, и не работает!

- Действительно! – Антон слегка смутился. С этим перелетом и с думами о предстоящем деле, он как-то отключился от реальности. – Ладно, все равно съезжу, огляжусь, чтоб потом не искать. Ну, и погуляю, Москву посмотрю!
Шпагу он с собой решил не брать. Шансов сразу встретить Скорцени не было никаких, а отвечать на неизбежный вопрос бабушки: «А что это у тебя такое?» ему не хотелось. Он решил проехать прямо до «Китай-города», найти посольство, а там и погулять по окрестностям, благо это и был, как он понимал, практически центр Москвы.

Посольство он нашел легко, прошелся вдоль высокого железного забора с выступающей на тротуар стеклянной будкой недремлющего охранника. «Завтра тут, небось, очередина будет! – подумал он. – Говорят, народ за бугор все валит и валит. Медом им там намазано, что ли? Я вот никуда валить не собираюсь. И в Австралию эту, долбанную, не поеду!»

Потом он выкликал на смартфоне карту Москвы и, сверяясь с ней, стал выбираться к Старому Арбату, о котором много слышал и даже сохранил смутные воспоминания с детской поездки с мамой. Кто в нашей стране не знает о московском Арбате? Кто не слышал песни о нем? Да что там говорить! Наверное, в каждом российском городе – и большом, и малом – имеется и свой Арбат, появившийся в подражание московскому, где гуляет молодежь, где назначают встречи и узнают горячие новости.

Старый Арбат всегда полон народа. Здесь иностранцы покупают матрешек и шапки-ушанки с красными армейскими звездами; здесь непризнанные живописцы продают картины заезжим провинциалам, здесь у Стены Цоя звенят гитарами его вечно юные поклонники, здесь потешают почтенную публику самодеятельные жонглеры и акробаты…
Но, стоп! Внезапно публика цепенеет и начинает смотреть в одну сторону. Туда, откуда движется группа молодых людей, одетых в черное. Головы этих людей гладко выбриты, на ногах – тяжелые ботинки. Они идут клином, впереди высокий, широкоплечий вожак. На нем короткая кожаная куртка без воротника, у него тугая бычья шея, на кулак правой руки намотана стальная цепь. Люди на улице пугливо расступаются, кое-кто спешит укрыться за дверьми ближних магазинчиков.
Бритоголовый вожак подходит к хорошо одетому средних лет африканцу, который в компании с белой девушкой рассматривает уличные картины, и молча, с ходу, бьет его в ухо. Африканец падает. Девушка вскрикивает и рефлекторно отшатывается. Мгновенно налетают остальные скинхеды – человек шесть-семь – ожесточенно бьют упавшего ногами. Девушка пытается защитить своего спутника, ее тоже сбивают на асфальт.

На все это действо уходит не больше минуты. Затем, как по команде (а может, и была там негромкая команда вожака), избиение прекратилось, нападавшие быстро разошлись в разные стороны и скрылись в боковых переулках и дворах.
«Вот это да! – перевел дух Антон и провел тыльной стороной кисти по лбу, отирая выступившую испарину. – Средь бела дня! В центре Москвы! И где же доблестные менты?..» В начале инцидента ему даже показалось, что вожак скинхедов это и был искомый им Скорцени, но потом он понял, что ошибся, это был другой человек. Таких качков-мордоворотов среди них, видно, немало. Попробуй его найди. К такому ведь скину не подойдешь на улице и не спросишь: «Братан! Я кореша ищу, по кличке Скорцени. Не скажешь?» По башке получишь, вот и все.

Антон понимал, что даже знание номера телефона, по которому можно позвонить Олегу Скворцову, никак ему не поможет. «Ты кто? Откуда у тебя номер моей мобилы? – сразу последует вопрос. И что на это можно ответить? Хорошо киношным крутым парням: они звонят другим крутым парням и грузят: «Пробей-ка мне этот номерок! Что за чувырла под ним дышит?» А кому мог позвонить Антон? Кого мог он нагрузить?
Гулять по Арбату больше не хотелось. Антон опять сориентировался по смартфону и двинулся в сторону Красной Площади.

У самого входа на площадь, у большого кирпичного здания (музей Ленина, понял он по карте), Антон опять увидел группку бритоголовых. Худенький пацан лет четырнадцати продавал какие-то газеты и журналы, которые доставал из большой раскрытой сумки, стоявшей рядом с ним на брусчатке мостовой; двое парней постарше стояли поодаль, курили и посматривали на него и на прохожих. Прохожие нет-нет, да и подходили к парнишке, брали в руки газеты и журналы, рассматривали, хмыкали, пожимали и отходили. Однако кое-кто и покупал. Несколько юнцов толкались рядом, читали купленное, обсуждали.

Антон подошел, решив, что здесь он может что-то узнать о местах, где могут бывать такие как Скорцени.

Пацан продавал газету «Я – русский» и журнал «Уличный боец». Как и следовало ожидать, и то и другое было рассчитано на скинов. Антон купил и журнал, и газету.
- А где вы тусуетесь? – спросил он у продавца. Тот посмотрел на него испытующее и ответил: - А нас там уже нет!

Надвинулись двое «лбов».

- О чем базар?

- Да так, интересуюсь. Нельзя?

- Ты кто?

- Никто. Приезжий. По Москве гуляю.

- Вот и гуляй. Пока не настучали.

Антон пожал плечами и двинулся по Красной Площади в сторону красивого храма.
«Стерегутся, гады! – подумал он. – Как на войне живут. А, впрочем, и то верно: у них вся жизнь – война, сегодня сам видел. Надо думать, что у них и врагов хватает, даже мимо ментов, вот и стерегутся».

Больше в этот день он бритоголовых не встречал.

А на следующий день он прямо с утра поехал в австралийское посольство. Вопреки его опасениям, народу на подачу документов на визу оказалось немного, три-четыре человека. По-видимому, Австралия не пользовалась в России большой популярностью – далеко и дорого.

Антон заполнил большую анкету (на английском языке), приложил к ней две фотографии, письмо отца, документ о том, что тот является гражданином Австралии и имеет достаточный постоянный доход, а также нотариально заверенное согласие матери на его выезд. Ну и конечно свое свидетельство о рождении и справку из школы. В общем, кучу бумажек.

У него сняли отпечатки пальцев (с помощью небольшого электронного сканера) и сказали, что ему позвонят, когда виза будет готова.

- А сколько примерно ждать? – поинтересовался Антон.

- От пяти до двадцати дней, - пояснила русская дама-регистраторша. - Если вы не можете ждать, можете оставить кому-нибудь доверенность.

- Я подожду, - сказал он и вышел на улицу.

В этот день ему позвонила Карина.

- Как успехи? – спросила она.

- Нормально, - ответил он. – Документы сдал. Теперь надо ждать. От пяти до двадцати.

- А с остальным как?

- Тоже нормально. Гуляю по Москве, с достопримечательностями знакомлюсь.

- Знакомых не встретил?

- Пока нет. Москва – город большой.

- Береги там себя. Под трамвай не попади.

- Не парься, все будет нормалек.

- Я тебя целую!

- Я тебя тоже.

Маме Антон позвонил сам. Ей он тоже сообщил, что документы на визу сдал, но насчет сроков на всякий соврал, сказал, может это будет двадцать дней, а может и больше.

Каждый день он бродил по Москве, вглядывался в лица, головы и фигуры. Садился в метро, выходил каждый раз на другой станции и прочесывал окрестности, заходил во дворы, парки и другие места, где, по его мнению, можно было встретить бритоголовых. Однажды он их и встретил. Неподалеку от университета имени Лумумбы («лумумбария», как писали в газетке «Я – русский») довольно большой отряд скинов (человек двадцать) напал на студентов-вьетнамцев («вьетов»). Однако на помощь вьетнамцам быстро подоспели китайцы («киты») и какие-то другие азиаты, и московским «фашикам» пришлось ретироваться. Антону и в этот раз не удалось войти с ними в контакт. Да и как бы он мог сделать это?

После недели безрезультатных «гуляний» он решился на более активные действия. Он зашел в парикмахерскую и постригся под ноль. Бабушка, конечно, пришла в ужас:

- Антоша! Зачем ты это сделал?

- Бабушка, это молодежная мода. Ты ничего не понимаешь, - не моргнув глазом, ответил он. – Я ведь все равно остался прежним Антоном, правда?

- Я надеюсь, - неуверенно ответила бабушка. Она не знала, что внук неискренен с ней, что он уже забрал из австралийского посольства паспорт с визой и собирается убить человека.