Глава 5. Заброшенный Цех

Пустота Анниной квартиры давила на меня, как бетонная плита.  Запах её духов, еле уловимый,  призрачный,  только усиливал ощущение потери.  На маленьком столике,  покрытом  следами  былых  ужинов,  лежала записка.  Почерк Елены –  резкий,  небрежный,  как  штрихи  на  эскизе  будущего  разрушения.  "Ждешь, Жнец?  Найдешь меня в сердце заброшенного города.  Анна ждет тебя.  Или нет?"  Слова  пронзили  меня  острее,  чем  любой  нож.  Я  сжал  записку  в  кулаке,  костяшки  побелели.  Москва,  в  своём  вечном  движении,  казалась  теперь  бездонным  океаном  безнадежности.  Но  в  этом  океане  была  одна  звезда –  Анна,  и  я  должен  был  её  найти.

Сердце  колотилось  в  груди,  будто  старый  мотор,  готовый  развалиться  в  любую  минуту.  Я  бродил  по  заброшенным  фабрикам,  складам,  пробираясь  через  заросли  ржавеющей  техники  и  кучи  строительного  мусора.  Воздух  был  пропитан  запахом  сырости,  мазута  и  гниющего  металла.  Каждый  скрип  металла,  каждый  шуршащий  листок  под  ногами  вызывали  в  мне  резкий  прилив  адреналина.  Я  был  одинок,  как  волк  в  бескрайней  тундре,  преследуемый  своим  же  прошлым.

В  одном  из  заброшенных  цехов  я  нашёл  его –  человека  Елены.  Он  был  молодой,  лицо  его  было  бледным  и  испуганным.  Его  глаза  выражали  не  злобу,  а  ужас.  Я  не  стал  использовать  свою  силу.  Я  не  хотел  убивать.  Я  хотел  спасти  Анну.  "Где  Анна?" –  прошипел  я,  сжимая  его  за  плечо.  Он  задрожал,  как  листок  на  ветру.  "Она…  в  старом  заводе…  на  Красногвардейской…  Елена…  она…"  Он  не  смог  договорить,  слёзы  потекли  по  его  лицу.  Я  отпустил  его.  Он  сбежал,  оставив  меня  наедине  со  своей  целью.

Дорога  к  заводу  казалась  бесконечной.  Каждый  проезжающий  автомобиль,  каждый  прохожий  вызывали  во  мне  приступ  паники.  Я  представлял  себе  Анну,  одинокую  и  беззащитную,  в  лапах  Елены.  В  моих  воспоминаниях  вспыхнули  образы  наших  встреч:  её  улыбка,  её  глаза,  полные  любви  и  света.  Это  были  образы,  которые  я  бережно  хранил  в  своей  душе,  как  святыню.  Они  дали  мне  силы  идти  дальше.

Завод  был  ужасен.  Огромное,  тёмное  здание,  похожее  на  скелет  мертвого  гиганта.  Внутри  царила  полная  тишина,  нарушаемая  лишь  шумом  ветра  и  скрипом  ржавого  металла.  Я  нашёл  следы  Анны:  её  шарф,  её  духи.  И  проектор.  На  экране  мелькали  фрагменты  моего  прошлого:  мои  жертвы,  мои  "суды".  И  рядом  с  ними  –  Анны  лицо,  её  улыбка.  Елена  хотела  сломать  меня,  заставить  меня  усомниться  в  своих  действиях.  Но  я  не  сломался.  Я  понял,  что  моя  сила  –  это  не  право  убивать,  а  право  любить.

Побег  из  засады  Елены  стал  настоящим  адским  бегом.  Я  пробирался  через  тёмные  улицы,  прыгая  через  завалы  мусора,  избегая  людей  Елены.  В  одном  из  переулков  я  остановился,  чтобы  перевести  дух.  Образы  Анны  снова  вспыхнули  в  моей  памяти,  усиливая  моё  решение  спасти  её.  Любовь  к  ней,  её  вера  во  меня –  это  было  сильнее,  чем  моя  смертоносная  способность.

На  пути  к  последнему  убежищу  Елены  я  встретил  ещё  несколько  её  людей.  Но  на  этот  раз  я  не  убил  их.  Я  лишь  оглушил,  оставив  их  живыми.  Это  было  трудно,  но  я  сделал  это.  Я  изменился.  Я  понял,  что  истинная  сила  не  в  смерти,  а  в  жизни.  В  любви.  В  сострадании.

В  разрушенном  промышленном  комплексе  я  нашёл  Елену.  Она  держала  Анну  под  дулом  пистолета.  Её  глаза  были  холодны  и  безжалостны.  "Ты  пришёл,  Жнец," –  прошипела  она.  "Ты  не  сможешь  меня  остановить".  Я  смотрел  на  нее,  на  Анну,  и  в  моей  душе  произошло  что-то  необратимое.  Я  понял,  что  должен  пожертвовать  своей  силой.  Я  посмотрел  себе  в  глаза  и  прошептал:  "Ты!"  Мир  вокруг  меня  задрожал.  Моя  сила  исчезла.  Но  я  был  свободен.

Елена  была  в  шоке.  Она  не  понимала,  что  произошло.  Я  бросился  к  Анне,  освободил  её  от  путы.  Мы  выбежали  из  того  проклятого  места,  оставляя  Елену  в  своей  пустоте.  Рассвет  встретил  нас  над  Москвой,  как  символ  нашего  нового  начала.  Начало  без  моей  силы,  но  с  Анной.  Начало,  полное  неопределённости,  но  полное  любви.