Клад

КЛАД

Поздно вечером злющая до невозможности Зойка, накинув на голову платок, вышла из дома.
– Вот гад, ну гад, пьянь, паразит, петух общипанный! – ругалась она вслух, вышагивая по темной улице к дому подруги Люськи. – Попадись ты мне только, я тебе устрою сладкую жизнь, я тебе так устрою, что век помнить будешь! Ты у меня попрыгаешь, пьянчуга подзаборная!
– С кем это ты разговариваешь? – раздался из темноты насмешливый Люськин голос. – Сама с собой, что ли?
– С собой, с собой, с кем еще, – остановилась возле подруги Зойка. – Моего у тебя нет?
– Так и моего еще не было, – исчезли насмешливые нотки у Люськи.
– Ясно, я так и знала, сердцем чувствую: опять пьют где-то, алкаши недоделанные! Ну, погоди у меня, придешь ты домой, – погрозила кулаком в темноту Зойка.
– Что делать будем, а? Может, к Дездемоне сходим? – предложила Люська.
– А что толку, вряд ли они там пьют, Дездемона давно б уже выгнала. Где-нибудь за деревней соображают, – махнула рукой Зойка. – Пойду назад, никуда не денется, приползет.
Проснувшись утром и не найдя в доме мужа, Зойка обошла весь двор, заглянула в сарай и на сеновал. «Паразита» нигде не было. Наскоро управившись со скотиной, Зойка поспешила к подружке.
– Семен ночевал? – с порога крикнула она.
– Нет, а твой? – вышла из кухни взволнованная Люська.
– И моего нет, – плюхнулась на стул Зойка.
– Может, случилось что?
– Да что с ними могло случиться, с алкашами! Перепились и спят где-нибудь, – скривила толстые губы Зойка.
– Не знаю, не знаю, Зой, – покачала головой подруга. – Мой-то никогда на ночь не загуливал, даже в дрезину пьяный и то домой приползал.
– Приползал, говоришь? – призадумалась Зойка. – Ну, пошли тогда до Дездемоны, у ее мужика спросим.
Дверь им открыла сама Дездемона, длинная худющая, с растрепанными волосами непонятного цвета.
– Верка, своего позови.
– Нет его, – зевнула в ответ хозяйка.
– А где он?
– А черт его знает, – недобро блеснула глазами Дездемона. – У шалавы ка-кой-нибудь ошивается. Пусть только явится, я ему всю морду искорябаю.
– Значит, тоже не ночевал, – констатировала Люська.
– Что значит – тоже? – подбоченилась Дездемона.
– А то и значит, что не у одной тебя мужик пропал. Наших тоже нет дома.
– А может, они вместе по бабам шляются? – осклабилась Дездемона.
– Дура, – налилась краской Люська, – у тебя только одни паскудства на уме.
– Сама дура, – огрызнулась Дездемона. – Им только дай волю, козлам блудливым, они тут же под чужую юбку залезут.
– Ладно вам лаяться, – одернула обоих Зойка, – идем в правление к преду.
И подруги, толстая Зойка и маленькая Люська, решительно зашагали к правлению. За ними, запахивая на ходу халат, поспешила Дездемона.
Рассказав председателю о своей пропаже, женщины вместе с ним отправи-лись к заброшенным руинам барского дома, где накануне разбирали кирпич их мужья.
У развалин одиноко стоял трактор, в прицепе лежал аккуратно сложенный кирпич, и вокруг ни души.
– Куда же они могли подеваться? – недоуменно пожал плечами председа-тель.
– Я ж говорю, блудят где-то, – принялась за свое Дездемона.
– Три человека – не один. Если б гуляли у кого, вся деревня знала б, – задумчиво покачал головой председатель.
– А может, они в другой деревне блудят? – не успокаивалась ревнивица.
– Слушай, Верка, может хватит, а? – раздраженно накинулась Люська на Дездемону. – Если твой по бабам шарится, это не значит, что и у других такие же.
– Вот что, девушки, – почесал затылок председатель, – в другую деревню они вряд ли подались – трактор-то здесь стоит. Походите-ка вы лучше по нашему поселку, может, у кого в садочке опохмеляются. Ну, а если к вечеру не объявятся, тогда ко мне, будем искать всем миром. Но, вообще-то, пьют они где-нибудь втихую.
          Вечером в конторе у председателя Зойка нервно докладывала:
– Всю деревню несколько раз обошли, нет их нигде, как сквозь землю про-валились.
– Вы в Осиновку позвоните или в Волково, – встряла в разговор неугомон-ная Дездемона, – там они развратничают, чует мое сердце, больше негде.
– Попробую, – снял телефонную трубку председатель.
Но ни в Осиновке, ни в Волково о пропавших ничего не слышали.
Через час к правлению колхоза на мотоцикле подкатил участковый.
– Вот, Филимоныч, пропали у нас трое. Вчера у барского дома кирпич чистили и с работы не вернулись. И сегодня их никто не видел. Трактор у развалин стоит, инструмент валяется, а мужиков след простыл. Прямо наваждение какое-то, словно НЛО их  забрало.
– Знаю я это НЛО, – затараторила Дездемона. – Ты, Филимоныч, к Нюрке сходи, у нее они, нюхом чую.
– Да что ты чушь все несешь, – накинулись на Дездемону подруги. – С тобой же к Нюрке ходили, нет там никого.
– Так она вам этих кобелей и покажет, раскатали губищи, – не сдавалась ревнивая баба.
– Верка, помолчи, – оборвал ее участковый. – А вы тоже успокойтесь, – прикрикнул он на загалдевших баб. – Найду я вам пропажу, никуда ваши мужики не денутся. Не растворились же они, в самом деле. Наверняка пьют где-то, больше и думать нечего.
Но ни в этот вечер, ни на следующее утро мужики так и не объявились. Мало того, за ночь пропало еще четверо. Филимоныч в недоумении только руками разводил и пытался переорать наседавших на него баб.
– Ну не знаю я пока еще, где они находятся! В других деревнях их тоже нет, значит, здесь где-то схоронились.
– А может, неживые они уже, – запричитала вдруг Люська.
– Что ты ерунду городишь, – сорвал голос участковый. – Что значит – неживые?
– А то, – с новой силой заволновались бабы. – Может, маньяк у нас в деревне объявился, или басмачи в рабы мужиков уворовали, или на выкуп.
– Какой маньяк, какие басмачи? – вылупил глаза Филимоныч. – Общее по-мешательство у вас, что ли?
– Сам дурак. Аль телевизор не глядишь? Вот в Сирии сколько рабов находили, и денег мильоны требуют! – орали бабы, не давая участковому опомниться. – А ты тут штаны протираешь. У тебя из-под носа семерых уже утащили, а ты и глазом не моргнешь. Совсем нюх потерял.
– Да чё вы на Филимоныча набросились? – пожалела растерявшегося милиционера Верка. – Никакие это не басмачи, это волковские шалавы наших мужиков сманивают.
– Дездемона, ты уж, прям, сразу объяви, что в Осиновке и в Волково позавчера публичные дома открыли, а мы об этом до сих пор ничего не знали, – съязвил кто-то.
Вокруг раздался оглушительный хохот.
– Ладно, смейтесь, – обиделась Верка, – а вот как еще кто пропадет, тогда вспомните мои слова, да поздно будет, опутают мужиков лахудры волковские.
Дездемона как в воду смотрела – к вечеру пропало еще девять человек.
– Звони в область, пусть собаку присылают, – наседали на участкового разъяренные бабы.
– Не смешите народ – собаку приглашать! Что тут, убийство какое произошло? Ни трупов, ни крови. Да меня пошлют куда подальше, и весь разговор.
– Тогда сам ищи, нюхай, а не стой тут, как истукан!
– А вы не орите, у меня от вашего ора уже мозги вздулись, того и гляди лопнут.
– Пусть лопают, один черт от них никакого проку.
– Все, бабы, шабаш! – рявкнул на толпу Филимоныч. – Я вам говорю: они точно где-то пьют, поэтому давайте искать их всем миром. Сегодня уже поздно, скоро темно, поэтому устроим в огородах засады. Им же нужно чем-то закусывать, думаю, к утру их вычислим. Если нет, тогда с утра каждую щель в округе проверим. Согласны?
– Чего уж теперь, – дружно закивали бабы, – назначай, кто куда.
– Дежурить будете по трое. Если кого увидите, шум не поднимайте, пусть запасутся, чем пожелают, а потом, когда обратно возвращаться станут, проследите за ними. Заметите, где прячутся, – и сразу ко мне. Мы их всей деревней брать будем. Все ясно?
– Давно бы так, – воспрянули духом бабы, расходясь по назначенным мес-там. – Уж мы их возьмем, так возьмем, только кости затрещат!
Где-то, только-только за; полночь, сидя в засаде за кустами смородины в своем огороде, Зойка толкнула локтем Люську.
– Слышала? – указала она кивком головы в сторону забора.
– Что? – испуганно прошептала Люська.
– Штакетник треснул.
– Я счас проверю, – дернулась было с места Дездемона.
– Сидеть, спугнешь! – схватила ее за локоть Зойка. – Филимоныч приказал только вслед идти.
Бабы вновь затаились, напряженно всматриваясь в темноту. Минуты через две от забора отшатнулась чья-то тень. Кто-то порыскал по огороду минут пять и опять исчез за забором.
– Пора, – поднялась из-за кустов Зойка.
Замирая от страха, бабы осторожно двинулись вслед ночному пришельцу. По земле стелился редкий туман, небо приволокло тучами, и только редкие звезды, выглядывая из-за них, давали возможность преследовательницам различать впереди смутную фигуру.
Тень выделывала замысловатые петли, плыла в волнующейся дымке в сто-рону барских развалин.
Люська, Зойка и Верка, дрожа в предчувствии чего-то ужасного, старались не отставать от «привидения».
– Зойка, видала? – вдруг затыкала пальцем вперед Дездемона. – Испарилось оно, нет его нигде.
– Ой-е-ей, – закрестилась в ужасе Люська, – это мертвяк, бабоньки, зама-нивает!
– А-а-а! – заголосила Верка и первая кинулась прочь.
За ней рванули и остальные. Не разбирая дороги, спотыкаясь и падая, бабы с дикими подвываниями влетели в деревню. Найдя Филимоныча у правления, они, перебивая друг друга, принялись взахлеб рассказывать ему о случившемся.
– Мертвяк это был, – заикаясь, всхлипывала Люська. – Мертвяк самый натуральный, я сразу обратила внимание! Над землей парил, ноги болтались из стороны в сторону, а как до развалин долетел, тут же пропал, сквозь землю провалился.
– Старый барин это, – выпучив глаза, показывала параметры привидения Дездемона. – Мне еще бабка рассказывала: ходит по ночам, невесту себе ищет. Найдет красивую и за собой в могилу утаскивает.
– Ага, точно, – раздался чей-то насмешливый голос. – За Дездемоной мертвяк приходил. Красивше ее в нашей деревне сегодня не сыскать никого.
Кругом грянул громкий смех сбежавшихся на крики баб, и в сторону Верки понеслись подковырки.
– Что ж ты, Верка, за ним не бросилась? Глядишь бы, уж сидела б сейчас во дворце подземном и купалась в золоте и бриллиантах. Иль Зойка с Люськой не пустили?
– Дуры, я ить серьезно говорю, – не на шутку разошлась Дездемона. – Барин это мертвый, вот вам крест.
– Ага, барин, – смеялись кругом, – встал из гроба и прямиком до Верки, невестой неписаной! А она его не поняла, счастье свое под землю упустила.
– Ну, всё, хватит, – отсмеявшись, строго прикрикнул на баб Филимоныч. – С барином все ясно. Вы мне лучше скажите: место, где это привидение исчезло, вы запомнили?
– Да вроде, – неуверенно затопталась на месте Зойка.
– Тогда пошли, – скомандовал участковый и решительно зашагал на длин-ных ногах в сторону барской усадьбы. Не услышав за собой шагов, Филимоныч оглянулся назад. – Вы чего? – удивленно спросил он у стоявших как вкопанных женщин.
– Ночью?! – ахнула Дездемона. – Я не камикадзе какая-нибудь добровольно отправляться на съеденье к вурдалаку.
– Какому вурдалаку, какому вурдалаку! – топнул сапогом обозленный Фи-лимоныч. – Ты чего, белены объелась, или наркотик какой проглотила?
– Ничего она не глотала, – вступилась за Верку Зойка. – Откуда нам знать, кто там шастает!  Может, там бандюги какие, бандеровцы?
– Кто-кто? – аж присел пораженный Филимоныч.
– Бандеровцы, – неуверенно повторила Зойка.
– Тьфу ты, черт! – сплюнул от досады участковый. – Точно сдурели. Какие еще бандеровцы, их уж полвека как нет!
           -- Как нету, если на Украине аж целое войско.
           -- Так то ж на Украине, а не у нас в деревне. С ума что ли сбрендила?
– А если нету, тогда кто это, а? – скрестила руки на пышной груди Зойка.
– Мужики это ваши, вот кто!
– Не, мужики наши ни с того ни с сего растворятся не станут, я по своему Степану знаю, – задумчиво произнесла Люська.
– Ну-ну, давай высказывай, кто же это, по-твоему? – раздраженно посмотрел на нее Филимоныч.
– Права Верка, как бы вы над ней не смеялись, барин это прежний, места себе не находит.
– Может, и точно барин? – засомневались вдруг бабы. – Ведь и нам раньше в детстве бабки рассказывали страшные истории про развалины.
Филимоныч, открыв от изумления рот, обводил всех обалдевшим взглядом.
– А может, и не барин, – неожиданно изменила свое мнение Люська. – Может, мертвяк  какой кому в дом хотел прийти, кладбище-то рядом.
– Свят, свят, свят, – закрестились бабы, испуганно поглядывая друг на друга.
– У тебя что, крыша совсем поехала? Приди в себя! – заорал на Люську Филимоныч. – Может, санитаров из дурдома вызвать? – и тут же обратился к толпе: – Ладно, бабы, давайте по домам. Возьмите, если уж вам так страшно, вилы, топоры, фонарики - и вперед, барина искать.
– Я кол осиновый захвачу, – серьезно заявила Дездемона.
– Зачем? – не понял Филимоныч.
– В сердце вурдалаку вбивать.
– Бери хоть десять, – махнул рукой участковый.
Через час вооруженные до зубов бабы во главе с Филимонычем подошли к заброшенной усадьбе.
– Кажись, где-то здесь, – неуверенно остановилась Зойка у кустов сирени.
– Тогда так, – громким шепотом распорядился Филимоныч, – разбиваемся на группы по пять человек и тихо, как мыши, обследуем каждый кустик, каждое деревце, каждую канавку вокруг. В случае чего – кричите, ясно?
– Ясно, – дружно закивали бабы и разбрелись в темноте.
Минут через десять ночную тишину прервал дикий вопль:
– А-а-а!
За ним прозвучал другой, потом третий, и через минуту вся округа вопила что есть мочи. Со всех сторон мимо участкового в сторону деревни пробегали бабы. Спотыкаясь, они падали в мокрую траву, тут же вскакивали и продолжали свой бег, крича дурными голосами.
У Филимоныча глаза полезли на лоб от изумления, и он, сам не зная, что и подумать, кинулся вслед за женщинами. Только у околицы все потихоньку остановились.
– Вы чего? – перевел сбившееся дыхание участковый, поправляя фуражку. – Случилось что?
– Заорал кто-то, – икнув, ответила Люська.
– И что?
– Страшно, – загалдели кругом бабы.
– Значит, кто-то один заорал, – стало доходить до «Анискина», – и все – тоже, кто-то один побежал – и остальные тоже, так?
– А сам-то чего, лучше, что ли? – огрызнулись бабы.
– Кто первый закричал, признавайтесь! – не стал вступать в перебранку участковый.
– Ну, я, – всхлипнула в толпе Дездемона.
– Почему, можно полюбопытствовать? – ехидно спросил Филимоныч.
– Из-под земли голоса раздавались, – стучала зубами Верка.
– Свят, свят, свят, – в страхе закрестились бабы.
– А тебе не померещилось? – прищурил глаза Филимоныч.
– Н-нет.
– Понятно, – участковый задумчиво почесал затылок, сдвинув фуражку на густые брови.
– Что – понятно? – насторожились женщины.
– Под землей они.
– Кто «они»? – в испуге взвизгнули в толпе. – Мертвяки?
– Дуры, мужики ваши, вот кто! – в сердцах сплюнул Филимоныч, поражаясь бабской глупости. – Видать, нашли все ж погреба…
– Какие погреба? – с любопытством уставились на «Анискина» бабы, отходя от испуга.
– А такие, – обвел всех победным взглядом участковый. – Если вы помните сказки про барина, должны помнить и рассказы про винные погреба, что были в старину при этой усадьбе. Мне отец рассказывал, что в его молодости эти подвалы еще искали, а потом забросили, посчитав все это за выдумки. Но, видать, правдой оказалось, другого объяснения пропажи наших мужиков не нахожу. Видать, наткнулись случайно на погреба, ну и…
– Идем назад! – загалдели вокруг бабы. – Верка, показывай место, где голоса слышала. Это что ж такое, без нас дворянское вино хлестать!
– Не пойду, – уперлась Дездемона. – Давайте утром.
– Ни какого утра. Сейчас, немедленно! – орали бабы, подталкивая Верку в спину. – До утра они, может, всё выпьют. Что ж, из-за твоей трусости нам без барского вина оставаться? Веди, а то поколотим.
Вернувшись к развалинам, Дездемона молча показала страшное место.
Тщательно обследовав небольшой участок усадьбы, бабы наткнулись на лаз под землю, прикрытый ржавым куском железа. Из-под него наружу прорывались приглушенные мужские голоса.
– Ну, вот вам и барин-вурдалак, и мертвяки, а бандеровцы, – усмехнулся Филимоныч, отодвигая в сторону ржавую крышку. – Я спущусь первым, оценю обстановку, а потом вас кликну.
– Ни черта, – оттолкнули его в сторону бабы. – Не надо нам никакой обстановки. Знаем мы тебя, счас будешь орать, что все конфискуешь именем закона. Мы чего, зря страхи такие терпели, ночь не спали, чтоб ты наше вино у нас отбирал? Отойди, Филимоныч!
– Постойте, – попытался прорваться к лазу «Анискин», – слово даю, что не буду ничего конфисковывать. Сами подумайте, мужиков надо подготовить, а то ведь вас увидят – сразу скандал, мордобой. А я их припугну, постращаю, тогда и вы спуститесь.
– Не врешь? – подозрительно поглядывали на Филимоныча бабы.
– Да когда я врал? – оскорбился участковый.
– Перекрестись, – нахмурилась Зойка.
– Вот-те крест! – простучал по груди Филимоныч.
– Лезь, – согласились бабы.
Минут через пятнадцать из лаза появилось раскрасневшееся довольное лицо Филимоныча.
– Бабоньки, да там не склад, а клад самый настоящий! – в восторге тряс початой бутылкой вина «Анискин». – Ох и вина, ну и вина! На неделю пить не перепить!
– Где там наши голубочки? – радостно затараторили бабы, спускаясь в по-греб. – Соскучились, небось, без нас?
– А то-о-о! – глухо ответило подземелье.