Отряд поручика Лермонтова. Часть вторая. От автора

ЧАСТЬ  ВТОРАЯ

ШТАБ Войск Кавказской Линии и Черномории
По Дежурству. Отделение 1
20 Генваря 1841. № 905. Ставрополь.
Господину командиру Тенгинского пехотного полка.
Военный Министр, 11 Декабря 1840 года № 10415, сообщает господину корпусному командиру, что Государь Император по всеподданнейшей просьбе г-жи Арсеньевой, бабки поручика Тенгинского пехотного полка Лермонтова, Высочайше повелеть соизволил: офицера сего, ежели он по службе усерден и в нравственности одобрителен, уволить к ней в отпуск в С.-Петербург сроком на два месяца. По воле г. командующего войсками на Кавказской линии и в Черномории, в последствие рапорта к нему, начальника штаба Отдельного Кавказского корпуса, от 31 Декабря 1840 года № 4167, уведомляя об этом Ваше Высокоблагородие, присовокупляю, что на свободное проживание поручика Лермонтова в означенном отпуску выдан ему билет от 14-го сего числа № 384-й, в том внимании, что Его Превосходительство признал г. Лермонтова заслуживающим, воспользоваться таковым отпуском.
 Начальник штаба флигель-адъютант полковник Траскин.
 Дежурный штаб-офицер подполковник (подпись).

От автора

Тогда мы видим, что пуста
Была златая чаша,
Что в ней напиток был - мечта,
И что она не наша!

(Из стихотворения М.Ю. Лермонтова «Чаша жизни» - автор)

 14 января 1841 года поручик Лермонтов отправился в отпуск в Петербург с надеждой получить отставку от военной службы.
 Несмотря на все старания бабушки и высокопоставленных чиновников, которые по ее просьбе хлопотали об отставке поручика Лермонтова с военной службы, отставку поэту не дали, наоборот, потребовали скорейшего возвращения в действующую армию. Генерал Главного штаба П.А. Клейнмихель, по какой-то причине принимавший самое деятельное участие в судьбе Лермонтова, передал предписание командиру Отдельного Кавказского корпуса генералу от инфантерии Е.А. Головину «о запрещении царя отпускать поручика Лермонтова от фронта в Тенгинском полку», то есть от неотлучной строевой службы, чтобы не давать повода «отличиться». Ни одно из четырех представлений к награждению поэта за участие в боевых действиях на Кавказской линии удовлетворено не было…
 Офицеры, бывая в свете, пользовались в то время большим уважением. Не стал исключением и поэт. Его повсюду принимают, им восхищаются, пред ним заискивают. Надо сказать, что офицер, не будучи уволенным с военной службы, не имел права носить гражданскую одежду. А в форме офицера Лермонтов выглядел великолепно, так, что ни одна женщина не могла устоять перед его офицерской выправкой, безукоризненным сюртуком, перечеркнутым ремешком портупеи, на которой красовалась кавказская шашка в серебре. Шашку в те далекие времена офицер мог снять лишь дома, в офицерском собрании и в ресторане. Даже государь император соблюдал эту традицию.
Видимо, именно тот факт, что Лермонтов стал бывать в свете и пользоваться все более возрастающей популярностью, и сослужил поэту плохую службу. Реакция последовала незамедлительно: в отставке было отказано в самой категорической форме. Единственное, чего удалось добиться бабушке поэта, это, используя все свои связи «в верхах», продлить ему отпуск на две недели, то есть до 13 апреля 1841 года, но после этого он должен был немедленно убыть к месту службы.
В эти дни поэт писал своему другу А.И. Бибикову (особенности написания и пунктуации подлинника сохранены):
«Милый биби. Насилу собрался писать к тебе; начну с того, что объясню тайну моего отпуска; бабушка просила о прощении моем, а мне дали отпуск; но я скоро еду опять к вам и здесь остаться у меня нет никакой надежды, ибо я сделал вот какие беды; приехав сюда в Петербург на половине масленицы, я на другой же день отправился на бал к г-же Воронцовой, и это нашли неприличным и дерзким. Что делать? кабы знал, где упасть, соломки бы подостлал; обществом зато я был принят очень хорошо; и у меня началась новая драма которой завязка очень замечательная, зато развязки вероятно не будет, ибо я 9 марта отсюда уезжаю, заслуживать на Кавказе отставку; из Валерикского представления меня здесь вычеркнули, так что даже я не буду иметь утешения носить красной ленточки, когда надену штатский сюртук. Я был намедни у твоих, и они все жалуются что ты не пишешь; и, взяв это в рассмотрение, я уже не смею тебя упрекать. Мещеринов верно прежде меня приедет в Ставрополь, ибо я не намерен очень торопиться; итак, не продавай удивительного лова, ни кровати ни седел; верно отряд не выступит прежде 20 апреля, а я к тому времени непременно буду. Покупаю для общего нашего обихода Лафатера и Галя и множество других книг. Прощай, мой милый, будь здоров.
Твой Лермонтов.

Нам же о том периоде жизни поэта остались на память лишь скупые строчки казенных документов...
 
Приказ по полку от 24 мая 1841 года за № 144.
§ 2 О продолжении отпуска Поручику Лермонтову
«Дежурный генерал Главного Штаба Его Императорского Величества от 31 марта № 2670 сообщил господину командиру Отдельного Кавказского корпуса, что государь император, снисходя на просьбу г-жи Арсеньевой, бабки находившегося в отпуску в С. Петербурге, вверенного мне полка поручика Лермонтова, Высочайше повелеть соизволил: офицеру сему дозволить пробыть в С. Петербурге по 13 число апреля сего года. О таковом монаршем соизволении, объявляя по вверенному мне полку, в следствие предписания Начальника Штаба полковника Траскина от 20 мая за № 10596 предписываю таковую отсрочку занести в формулярный о службе г- на Лермонтова список.
Приказ подписал полковник Хлюпин (полковой архив дело № 3 за 1841 год)
 Примечание. Дежурный генерал Главного штаба - граф Клейнмихель.
 
После окончания отпуска поручику Лермонтову надлежало отправиться в Дагестан, в Темир-Хан-Шуру (нынешний Буйнакск. - автор), где в то время находился сборный пункт Дагестанского отряда командующего Отдельным Кавказским корпусом.
 Поэт ехал на Кавказ в сопровождении своего родственника - Алексея Столыпина (Монго), встретились они по пути в Туле 25-26 апреля. Уже вдвоем друзья отправились в гости к Михаилу Глебову в его имение Мишково Мценского уезда. Глебов близко сошёлся с поэтом в отряде генерала Голофеева, он участвовал в знаменитом бою на реке Валерик, в ходе которого был тяжело ранен - у него была раздроблена ключица. Неизвестно, как и о чем договаривались друзья с Глебовым, но вскоре все они оказались в Пятигорске, и Глебову еще предстояло сыграть свою роль в жизни и смерти поручика Лермонтова…
Существует много версий того, как Лермонтов и Столыпин вместо Темир-Хан-Шуры попали в Пятигорск. Мы не будем их рассматривать, поскольку существуют официальные документы, никем не опровергнутые.

Полковая канцелярия № 882, 24 июня 1841 г.
Приказ 24 июня № 20 июня 13 дня 1841 года г. Пятигорск
Командиру Тенгинского пехотного полка Г. Полковнику и кавалеру Хлюпину оного же полка поручика Лермонтова
РАПОРТ
Отправляясь в отряд командующего войсками на Кавказской линии и в Черномории Г. Генерал-Адъютанта Граббе, заболел я по дороге лихорадкой и, быв освидетельствован в гор. Пятигорске докторами, получил от Пятигорского коменданта, Г. Полковника Ильяшенкова, позволение остаться здесь впредь до излечения. О чем вашему Высокоблагородию донести честь имею.
Поручик Лермонтов.

Есть и распоряжение по штабу войск Кавказской линии:
ШТАБ Войск Кавказской Линии и Черномории.
По Дежурству. Отделение 4-е. 7 Июля 1841. № 14220. Ставрополь.
Господину командиру Тенгинского пехотного полка.
За отсутствием Г. Начальника Штаба, препровождая при сем к Вашему Высокоблагородию полученное при рапорте Пятигорского коменданта полковника Ильяшенкова от 23-го Июня сего года № 1118-й медицинское свидетельство № 29-й, выданное Поручику вверенного Вам полка Лермонтову о необходимости пользоваться Кавказскими Минеральными водами, имею честь уведомить, что Поручику Лермонтову разрешено Г. Начальником штаба остаться в Пятигорске впредь до получения облегчения.
Дежурный Штаб Офицер Подполковник (подпись).
Старший адъютант, Гвардии Штабс-Капитан (подпись).

Как видно из приведенных документов, все формальности, необходимые для законного пребывания поэта «на водах», были соблюдены. И не стоит искать здесь детективных сюжетов, как не стоит и строить версии о том, что было бы, отправься он к месту назначения в Дагестан, а не… Ибо Лермонтов в Пятигорске действительно лечился, о чем свидетельствуют записи в журналах приема ванн, оплаченных им.
Развязка близится, и на наших страницах появляется главное действующее лицо драмы, разыгравшейся вскоре…