Отложенная миссия. - 8. Труба зовет

То, что вас отличает от других
 и есть – ваша сила.
Кирилл купил на городском рынке всё дорогое и сытное, у дома тётки Розалии его ждал Ромас. Забирая из рук брата объемный пакет,  Ромас пошутил:
– Я правильно сделал, что не заморачивался –  ничего не стал покупать,  за счет брата денек–другой пожить – это же кайф…
Ромас шел – запинался, разглядывая изображение иномарок на полиэтиленовом пакете.
– А пакет мне оставишь? Привез или презентовал кто?
–Да. Чему удивляться? В Прибалтике это не диковинка.
Стол в гостиной был накрыт. Белая скатерть, фарфоровая посуда изысканного вида, аппетитная нарезка на больших королевского вида тарелках блестела и игриво зазывала.  При продовольственном дефиците, который дошел и до Сибири, это изобилие выглядело вызывающе. Розалия была в ударе, то и дело, оглядывая стол, с азартом демонстрировала успех в  непривычном деле – сортировке стола. Тыча пальцем то в одну тарелку, то в другую, успевала  рассказывать племянникам о событиях в институте: истории хитроумных студентов, женские интриги в борьбе за внимание особо почитаемых педагогов–мужчин. Ромас, вероятно, был свидетелем некоторых случаев, кстати похохатывал, чем Розалию ещё больше распылял. Братья, дождавшись длинную паузу в тираде Розалии, наконец, сели за стол. Кирилл не особенно был весел, но слушал с улыбкой. Наконец, тетка обратилась к нему:
–Родниться с главным редактором будем?
Ромас поднял брови в удивлении, замотал головой то в сторону тётки, то в сторону брата.
– Я чего–то пропустил?
Долгое молчание прервал телефонный звонок.
–Не иначе, чью–то душу потревожили, она и объявилась,– поднимаясь с места, высказалась  тётка.
Из коридора доносились её односложные ответы, но с веселостью в голосе:
–Оба здесь. Общаемся. Что сказать? Хорошо передам. Не волнуйся, здоровы и пахнут…
Когда она вернулась на своё место, на лице проявилась великая  озабоченность.
–Кирилл, Эмма звонила. Срочная телеграмма из части   пришла. Вызывают из отпуска.  Просила организовать утренний рейс. Я сейчас же сделаю. Что за срочность!?
Кирилл, продолжив трапезу, удрученно качнул головой – « как некстати сообщение: задуманное не имело шансов на исполнение, и снова рушилась личная жизнь, да и отвечать на вопрос тётки не имело смысла…»  После ужина Кирилл тут же позвонил в часть и объяснился, что находится в Сибири и при первой возможности вылетит.
Розалия ушла на кухню, вернулась с картиной в руках.
–Кирилл, если эта картина будет напоминать меня и твоего отца, то можешь её взять. Так она будет ближе к своей исторической родине. Берёшь? Я все организую.
Не дожидаясь ответа, она поставила картину у стены и ушла.  Сделала несколько звонков, вернулась в гостиную всё такая же сумрачная.
– Кирилл, может, ты подашь рапорт? Зачем тебе оставаться на этой службе? Какой риск! Эта дикая страна Афганистан! Я правильно поняла, что тебя туда пошлют?
–Роза, да желательно бы повременить. Я успел бы жениться и, возможно, Наталья поехала бы со мной, она ведь медик.
–Даже не мечтай, Григорьевна ляжет на порог, а её не пустит! Твой патриотизм - тебе и расхлёбывать.
Мало кто в народе поддерживал решение советского правительства о вводе войск для поддержки апрельской революции – фактически военного переворота в пользу афганских коммунистов с передачей власти социалистическому просоветскому правительству. Но многие искренне радовались, когда последний танк вышел с территории Афганистана и это был великий праздник. Итог десятилетней войны был таков, что никакой особой жертвенности со стороны правительственных войск Афганистана не было, не было четкой программы для удержания власти. Это было время проверки советских мусульман, их приверженность советским ценностям, их неготовность воевать за чужую революцию. А как относились советские солдаты и офицеры? Главный вызов того времени: я должен послужить своей стране.
– Я должен…
– Человек ничего не должен своему государству. – Громко и раздраженно вещала тётка, – Как можно отправлять единственного сына на чужую войну?
Она то бегала по квартире и что–то искала, то возвращалась в гостиную к племянникам,  продолжая ругать внешние безымянные силы и властных личностей.
– Золотой запас растранжирили, продовольствие вывезли, теперь за сыновей взялись!
Всегда хладнокровная, прагматичная Розалия не могла остановить поток неблагодарных речей в адрес правительства Горбачева.
–Хорошо, что ты Кирилл вовремя вернулся из Германии на Родину, – закончила слабым голосом. Она подошла сзади к сидящему за столом Ромасу и  нежно погладила его по голове. От неожиданного прикосновения тот встрепенулся, но смолчал. Озабоченность Кирилла отвлекла всех от тяжёлого разговора.
–Роза, я Наташе сделал предложение, а теперь не знаю – что и делать, обещал вернуться...
Розалия молчала, по опечаленному и посеревшему лицу пробежали бороздки морщин. Ромас опередил тётку, холодно брякнул:
– Позвони, да простись!
–Логично! И лучше утром. – лишь скажет Розалия и весь разноцветный, разноголосый, многогранный мир схлопнется до трех тёмных комнат, в которых спрячутся от новых вызовов судьбы три существа.
Кирилл лежал полночи с открытыми глазами, смотрел на качающиеся ветви старого клена за окном, мечтал о горячих поцелуях Наташи, о смелом податливом её теле и ругал себя. За что? Больше за то, что не оправдал надежд Людмилы Григорьевны. С этими горьким выводом  он и заснул перед рассветом.   
Рано утром задребезжал дверной звонок. Стремительно вышла из своей комнаты Розалия - в бархатном халате. Она долго гремела засовами, наконец, дверь подалась и открылась. Перед Розалией стояла почтальон с небольшой чёрной сумкой через плечо, протягивая правительственную телеграмму, браво спросила: –Подтопольников здесь проживает? Сначала из комнаты выскочил заспанный с лохматой шевелюрой Ромас и прямиком кинулся к двери, но Розалия его рукой остановила и крикнула вглубь квартиры:–Кирилл!
Правительственная телеграмма обеспечила Кириллу вылет в Вильнюс утром того же дня. Но параллельно с этим по городу начали расползаться некие толки: будто хозяйка музея отдаёт особое предпочтение молодым и привлекательным студентов. Естественно, используя их в качестве охранников ценностей.
Кирилл, собравшись с духом, в аэропорту позвонил Наталье, но трубку взяла Людмила Григорьевна. Выслушав сбивчивую  прощальную речь, она не стала уточнять ничего, не задала ни единого вопроса и первой завершила разговор -  положила трубку. Исходя из своего опыта, она придерживалась принципа: не тратить время на избранников, к которым был исчерпан кредит доверия.
Ближе к полудню Кирилл был в дивизионной канцелярии и по требованию комдива писал рапорт: «Я готов поехать». Все сознательную жизнь он был воспитан на профессиональную привычку – на бой, иного применения не знал. Сделать карьеру в подразделениях армии, ведущих активные боевые действия, можно значительно быстрее, чем получая в мирной обстановке звания за выслугу лет. И вот – случился Афганистан.
Эмма встретила сына со слезами на глазах, со словами:
–Сынок, почему не домой, а сразу туда, почему со мной не поговорил? Зачем нам эта война?
Эмма знала, что всё равно Кирилл не стал бы слушать её доводы и не увидел в её опасениях  реальную угрозу утрат.
– Mamute, по–другому–никак, – только и сказал, крепко обнимая мать. 
  Как он мог потом в наших тесных войсках командовать, если его подчиненные были на войне, а он нет. Появилась та самая возможность: использовать навыки в реальных сложнейших условиях, получить особые навыки боя в горной местности с неизвестным противником. Абсолютное большинство офицеров воздушно–десантных войск вот такие люди. Материальные преференции тоже играли роль. К этому времени был подписан  приказ министра обороны: офицеры, которые отправляются в Афганистан, должны быть обеспечены жильем.
Эмма в ситцевом цветастом платьице ходила по квартире потерянная, тяжело вздыхала, наблюдая за сборами сына.
–Должна Ядвига подойти. Я ей сказала, что тебя отправляют в Афганистан.
Кириллу хотелось выложить матери всю правду: рассказать, что у него уже есть невеста, что он должен был её привезти и представить, признаться, что все его мысли заняты  только Наташей, и объяснить,  что теперь  не сможет даже просто обнять Ядвигу. Но он не сделал этого признания – смолчал. Его одолевали тревожные  мысли: Наташа разорвет отношения, их будущее невозможно.
Он видел в окно, как Ядвига выбежала из тёмной аллеи сквера, что напротив дома, и остановилась перед его окном. Она, вероятно, его  заметила, слегка жеманясь,  покрутилась на каблучках, рывком перевесила с одного плеча на другое небольшую сумочку, помахала обеими ручками, всем телом подавшись вперед. Он представил на месте этой белокурой подружки Наталью и только тогда улыбнулся и в ответ помахал рукой. 
Ядвига вошла в квартиру и внесла едва уловимые запахи  моря, перемешанные со смолистым сосновым запахом, с особой нежностью приобняла старшую подружку. Дамы обменялись несколькими дежурными фразами. Завершив приветственный этикет, Ядвига озорно взглянула на Кирилла. Он стоял у двери своей комнаты, скрестив руки.
– Вот приехала только что из Неринги. Немного позагорала. Узнала у Григория, что тебя срочно вызвали. И что?
Вопрос она задала слишком бесцеремонно и ударно, Кириллу не понравилось. Она, по поднятым бровям осознала оплошность, добавила:
– Какие новости, что–нибудь скажешь по этому поводу?
Эмма пригласила обоих в зал, сама села в кресло, сухо бросила Кириллу: – Говори!
Кирилл сел на диван рядом с Ядвигой, приобнял её за плечи, этим вернул матери хорошее расположение духа.
– Написал рапорт, как и требовалось. Назначен вылет с ротой учебки Гайжюнай.
Ядвига пытаясь скрыть волнение, вскрикнула:
–Да! Я тоже!
Кирилл даже отстранился, ощутив насколько сильным было волнение.
–Тоже –что? – спросила Эмма.
Ядвига после окончания мединститута работала в отдельном медицинском батальоне этой же дивизии.
– Я тоже написала рапорт и тоже вылетаю…Значит будем вместе.