Дядя

Мой дядя самым честным образом занемог от своей полноты и слёг.
Меня, как самую молодую и пока ещё стройную, послали к нему на дачу помочь по хозяйству.

Дом у дяди был добротный, большой, как сам хозяин. На пороге встретила соседка дяди, тётя Ныдя. Оказалось, она давно за ним ухаживала и помощников не ждала.
— Мне уехать? — спросила я.
— Заходи уж, раз притопала в такую даль.

Она провела меня в дом, в комнату дяди.
— Вот, Абзур Бузарович, ваша племянница пожаловала.
Дядя, лежавший на диване, приподнялся, придавил животом ворчливые пружины и хрустящие печенья, повернул ко мне красное, будто из печки, лицо, и широко улыбнулся. Потом встал.
— Бурза! Душечка моя! Племяшечка! — оглядывая меня с ног до головы, сладким голосом заговорил дядя. — Какая же ты миленькая и маленькая.
— А на дворе конец августа, — ехидно вставила соседка.

— Ничего, еще созреет наша ягодка, — ответил ей дядя. — А ты, мой ангел, будь добра, приготовь нам чаю да сахару. Племяшечка моя с дороги устала, ножки натрудила.
— Ох, Абзур Бузарович, — всплеснула руками соседка. — А сахару-то нет. Вы утром его сгрызли, когда чай после завтрака пили.
— Можно и без сахара, — сказала я.

Соседка и дядя одновременно повернули головы и посмотрели на меня с испугом.
— Кто же пьёт чай без сахара? — промямлил дядя.
— Я. Мне вообще кажется, что все наши проблемы от сахара.
— Проблемы? — хором повторили дядя и соседка.
— Ну, конечно, — бодро заговорила я. — Ведь все в нашей семье с каждым днём становятся толще и толще.

Тётя Ныдя махнула на меня рукой и крикнула:
— Окстись, окаянная!
— Чего? — не поняла я.
— Ересью нас тут не агитируй.
Дядя вскинул руки и прижал к груди.
— Плохо вам, Абзур Бузарович? — засуетилась соседка. — Прилягте на диван. Я мигом в магазин сбегаю, и сахар будет.
— Давайте я сбегаю? У меня ноги быстрее.

Дядя лёг на диван и указал мне рукой на стул. Соседка шмыгнула за дверь.
— Послушай, ягодка моя сахарная, — тихо начал он, дождавшись, когда за окном скрипнула калитка. — Соседка ждёт не дождется, когда я лопну. Хочет забрать себе и дом мой, и огород. А я тебя нарочно вызвал. Написал твоим, что ты мне нужна.
— Что я могу сделать? Вызвать полицию?
Дядя отмахнулся:
— Бесполезно! Я приготовил дарственную. Сейчас мы пойдем к нотариусу и всё оформим. Помоги только мне одеться.

Я вскочила со стула.
— Где одежда?
— В шкафу.
Открыв дверцы, увидела целый ряд верхней одежды всех оттенков зеленого.
— Что брать?
— Там, в углу, висит красная рубашка с черными пуговицами. Сначала её.
— Нашла!
Дядя скинул домашний халат и быстро влез в рубашку. Я застегнула пуговицы.
— Теперь кафтан!
— Чего?
— Зелёный такой, бархатный! — нетерпеливо бросил дядя.
Я нашла зелёный бархатный рукав и вытянула всё пальто.
— Это?
— Оно!

Сунув руки в рукава, не застёгиваясь, дядя решительно направился к двери, но резко остановился:
— Чуть не забыл!
— Что?
— Паспорт!
— Где он?
— В чемодане. Вон там.
Дядя указал на стену позади меня. Я оглянулась и на секунду застыла. Прямо на стене вертикально висел чемодан.
— Открой дверцу, там документы. И паспорт сверху.

Крышка чемодана открылась, как дверца шкафчика. Взяв паспорт, я закрыла её, она щёлкнула замком.
— Почему у вас чемодан на стене? — спросила, когда мы вышли на аллею и зашагали к дому нотариуса.
— Чтоб мыши не добрались. А мы уже добрались, — дядя постучал в дверь коричневого домика и открыл её.
Нотариус ждал нас с готовыми документами. Мы только расписались, где надо, и дело было сделано.

Мы, довольные, вышли из домика, дядя обнял меня и похлопал по спине:
— Надо и мне завязывать с сахаром. А то и до сахарной болезни недалеко.