Деревенька 4 часть

4 часть

— Ты его угробил, — объявил недовольный женский голос. — Не стоило так гонять. Он же старый.
— У домовых нет возраста, — возразил мужской голос.
— Но он выглядел слишком старым.
— Петрович такой же был. Помнишь?
— Петрович двигался. А этот? Он дышит там вообще или сдох?
— Он не может сдохнуть.
— Но в таком состоянии он же не сможет...
— Всё будет в порядке. За неделю окрепнет.
— Слишком долго.
— Ладно, постараюсь за пару дней. Придёт в норму, и сразу тронемся.
— Занимайся. Я ушла.

Домовой не двигался, почти не дышал, не открывал глаза, соображая, что с ним такое приключилось. Его выволокли из дома, и он умер.

Домовые не могут жить вне дома. Вне дома они задыхаются, у них сводит желудок, а потом голова взрывается от невыносимой боли. Но вот, он просто лежит и ничего не чувствует.

Значит, уже умер.
А где оказываются домовые после смерти? В раю или в аду?

Вспомнил, что люди рассказывали, будто после смерти ангел или демон приходит и ведёт усопшего туда, куда ему положено.

Услышав над собой голоса, пытался определить: ангелы это или демоны? Казалось, что демон с ангелом договаривались, кто из них заберёт его с собой. Но о чём договорились, не понял.

Вдохнул полной грудью, приятно стало: ни задышки, ни боли не чует. Точно умер.

— Очнулся, дедуль?
Крепкие руки приподняли старика за плечи и усадили на сырую траву. Домовой открыл глаза:
— Ты ангел?
— Для тебя — да, — улыбнулся Степан. — Давай, помогу встать. Надо прогуляться.
— В рай?
— Ага.

Домовой встал на ноги. Степан взял его под руку и медленно повёл по грунтовой дороге.
— Ангел, а после смерти все видят место, в котором жили?
— Ага.
— Наверно так мы прощаемся со своей земной жизнью, — философски изрек старик, разглядывая вблизи то, что раньше видел лишь из окна. — Тишь какая. И темнота. Только звезды освещают мой путь в последнее пристанище. Жаль, что я не умер днём, когда светило солнце. Я никогда больше не увижу солнце! А я с ним даже не попрощался.

Степан споткнулся, но удержал равновесие.
Домовой остановился, повернул голову и всмотрелся в лицо "ангела".
— А ведь ты не ангел.
— Нет конечно, — улыбаясь, ответил Степан.

Домовой вдруг затрясся, отдернул руку и побежал обратно с неистовым криком:
— Демоны! Демоны!
С перепугу промчался мимо своего дома, мимо двух соседских, в которых, как и во всей деревне, давно никто не жил, выбежал за околицу.

Степан побежал за ним трусцой, не торопясь. Он знал, что Домовой не убежит далеко: энергетик со вкусом груши вот-вот перестанет действовать, и дедулю скрутит от боли.

Крик старика поначалу вызвал у Степана смех, а потом тревогу, ведь он звучал как призыв. А сейчас Хэллоуин.
Домовой вдруг умолк, перешёл на шаг и направился в сторону кладбища. Степан ускорился.

Добежав до места, где старик свернул с дороги, Степан остановился. Невидимый кокон окружил его, не позволяя двинуться дальше.
— Дедуля! Вернись! Это я, Степан!

Старик не откликнулся: он шёл и шёл, приближаясь к могильным крестам, над которыми клубился бледно-зелёный туман. Степан услышал жалобные голоса лесавок, воющих от страха. Что их могло напугать? Скрипучий мучительный стон Лешего пробрал до костей. Что за погань взбудоражила лесных духов прямо в их владениях?
— Дедуля! Вернись! — ещё громче закричал Степан.

Зелёный туман пульсировал и сгущался, пока не обрел форму гигантской уродливой тыквы с пылающими треугольниками глаз и оскалившейся беззубой пастью. Леший с лесавками, не переставая, выли и стенали, раздирая Степану сердце.

— Чур! Чур! Чур! Помоги! — взмолился он. — Помоги нам! Защити!