Смело расправив крылья, я ухожу!

Но не всегда слова находят путь — иногда они спотыкаются на полуслове, ломают голос, застревают в горле, как рыбная кость. Когда в темноте разгорается свет — парадокс, но свет не всегда рассеивает тьму, иногда он делает её ещё заметнее, ещё гуще, ещё страшнее. Свет этот — ловкий, как утренний плут, он крадётся, обманывает, обещает то, чего нет. Он множит сомнения, словно завет — завет, который никто не писал, но все пытаются соблюсти.

И вот в неясном бреду вдоль стен — там, где границы размыты, где своё и чужое меняются местами. Тени, смеясь, обращаются в круг — не просто сбиваются в кучу, а замыкаются, не пуская внутрь, но и не выпуская наружу. Каждому движению — свой собственный плен, даже свобода выбора оборачивается кандалами. Каждой картине — таинственный Друг — не враг, нет, тот, кто смотрит из зеркала, тот, кто знает тебя лучше, чем ты сам, и молчит. Не потому что не хочет говорить, потому что ты не готов слышать.

Белобрысый приближается в танце — кто это? Сомнение? Судьба? Внутренний демон, который решил приодеться и выйти на свет? Шепчет загадки, нарушая покой, — загадки без ответа, без подсказок, без права на ошибку. Словно на сцене великого ранца — ранца, в котором хранится всё: прошлое, настоящее, будущее, перемешанные, как в колоде. Рядит в советы, как в образы бой — наряжает, переодевает, заставляет играть роль, которую ты не выбирал.

Но что же выбрать: жизнь в ожидании — вечное «скоро», «потом», «в другой раз». Или идти сквозь проклятые рифмы — сквозь строки, которые не складываются, сквозь смыслы, которые ускользают, сквозь боль, которая не отпускает? В этот момент нарастающее знание не приходит из книг, не спускается с неба — вырастает изнутри, как трава сквозь асфальт. Явилось как молния — вехи к мечты. Ослепило, оглушило, оставило шрам. И этот шрам — компас.

Помнится, улыбки вдруг умирают — не исчезают, умирают, оставляя пустоту на месте, где только что было тепло. Пропадёт лёгкость, что пела в днём, — та самая, что делала шаг пружинистым, а утро — добрым. Тянут доверчивые, но скользкие края — края обрыва, на который ты идёшь с открытыми глазами, потому что так надо. Искренние грёзы — прорвутся с огнём — не с дымом, не с пеплом, с живым, горячим, очищающим пламенем.

Ночь, становясь пустынной, как воля — не как свобода, как пустота. Когда нет ничего, кроме тебя и темноты. Сквозь маски лжи и страсти, что жгут, пробуждая плечо, как искры от когтей — невидимых, но осязаемых. Шепчет загадку, что каждого жжёт — одну на всех, но у каждого свой ожог.

Застывшие чувства, осколки надежды — не мусор, не сор, не то, что надо выбросить. Фрагменты, из которых можно собрать новое целое. На краю света, как конкуренты — затем, не за призом, не за славой. За право быть. Сплетаются в ней кольцом напряжённой прежней — не снимается, не разжимается. Подмигивают ночи безбрежные тем, тем, кто умеет видеть в темноте.

И пусть разрывает поток вдохновений не как награда, как наказание, от которого нельзя отказаться. Блуждая по улицам таинственных снов, поднимается вновь — к новым решениям. Не к правильным, не к окончательным — к новым. Смело расправив крылья — которые могли быть сломаны, но вылечились, которые могли быть забыты, но вспомнились. Я ухожу! — не прочь, не от верёвки под названием «жизнь», не от того, что тяжело. Ухожу, чтобы вернуться. Другим. Или таким же, но с новым знанием.

Но не всегда слова находят путь. Зато находят — те, кто их ищет. Мы — в пути. Свет — впереди. Белобрысый остался позади, загадки — разгаданы (или не разгаданы, но перестали мешать). Ночь не стала светлой, но перестала быть врагом. Она просто — есть. Как воздух, как вода, как этот шаг, который ты делаешь, не зная, куда он приведёт. Но делаешь. Смело. Расправив крылья. Уходишь. Туда, где слова всё-таки находят путь. Потому что ты сам стал словом. Невысказанным, но понятным. Тем, которое светится изнутри.

И это — главное. То, ради чего стоило блуждать вдоль стен, смотреть на тени, слушать шепот белобрысого, чувствовать ожоги загадок. Ради того, чтобы в какой-то момент сказать: «Я ухожу». И уйти. Не от жизни — к жизни. Настоящей. Своей. Без масок, без ролей, без проклятых рифм. Просто — идти, расправив крылья. И не оглядываться. Потому что позади остались не враги — уроки. И они сделали тебя тем, кто ты есть сейчас. Не идеальным, но настоящим. Живым. Искателем. Победителем. Самого себя...

Но не всегда слова находят путь,
Когда в темноте разгорается свет.
Свет этот — ловкий, как утренний плут,
Он множит сомнения, словно завет.

И вот в неясном бреду вдоль стен,
Тени, смеясь, обращаются в круг.
Каждому движению — свой собственный плен,
Каждой картине — таинственный Друг.

Белобрысый приближается в танце,
Шепчет загадки, нарушая покой.
Словно на сцене великого ранца,
Рядит в советы, как в образы бой.

Но что же выбрать: жизнь в ожидании,
Или идти сквозь проклятые рифмы?
В этот момент нарастающее знание,
Явилось как молния — вехи к мечты.

Помнится, улыбки вдруг умирают,
Пропадет легкость, что пела в днём.
Тянут доверчивые, но скользкие края,
Искренние грёзы — прорвутся с огнём.

Ночь, становясь пустынной, как воля,
Сквозь маски лжи и страсти, что жгут,
Пробуждая плечо, как искры от когтей,
Шепчет загадку, что каждого жжёт.

Застывшие чувства, осколки надежды,
На краю света, как конкуренты — затем,
Сплетаются в ней кольцом напряжённой прежней,
Подмигивают ночи безбрежные тем.

И пусть разрывает поток вдохновений,
Блуждая по улицам таинственных снов,
Поднимается вновь — к новым решениям,
Смело расправив крылья, я ухожу!