Я вижу, как чувства кричат в обиде

Как в водовороте смятений — там, где мысли сталкиваются, разбиваются, тонут, не успевая оформиться. Сны обрываются, как нити — не дошитые, не закреплённые, неистово путаются под ногами. Смахнув пыль с сердечных воображений — той пыли, что оседает годами, когда перестаёшь удивляться. Я вижу, как чувства кричат в обиде — не голосом, молчанием, тем особым беззвучным воплем, от которого закладывает уши души.

Но помимо упрёков и боли, одной неуёмной страсти огонь мечется в ночи — не отдолой (не отодвинуть, не затушить, не переждать). Соседей теней у окна в полный звон — теней, которые живут своей жизнью, не спрашивая разрешения. Они звенят, как колокола на ветхой колокольне, напоминая: ты не один. Но и не в компании.

Как будто бы снова мы на карнизе — на грани, на волоске, в полушаге от падения или полёта. Газета сплошь полна разочарований — новости, которые мы читаем между строк, которых нет в заголовках. Но в каждом слове, что вдруг разразится — прорвётся сквозь цензуру внутреннюю и внешнюю, скрывается искра — в ситуацию сновидений. Не в реальность, не в факты, в ту самую зыбкую область, где невозможное становится возможным.

И снова хожу по обычным тропам — тем же маршрутом, тем же шагом, в то же время. Держась за руки с призраками снов — с теми, кто является только ночью, с теми, кого мы боимся потерять и боимся удержать. Постепенно вытирая те страхи — не выкорчёвывая, не убивая. Просто — вытирая, как пыль. И находя ритм у нежных слов — тех, что не кричат, не доказывают, не требуют. Просто — ложатся на сердце, как ладони.

Судьба кружит, словно ветра в порывах — не спрашивая, удобно ли тебе, хочешь ли ты лететь. Тянет за собою в пейзажи ночи — туда, где не видно дороги, но чувствуется направление. Я верю, пустая мелодия снизу — та, что казалась бессмысленной, фоновой, ненужной. Вскоре загудит в анфиладах строщей — в длинных переходах жизни, в тех местах, где эхо живёт дольше, чем звук.

Так будем же смело мечтать по утрам — не боясь, что не сбудется. Светить волосами в ложах зарниц — там, где молнии собираются в пучки, там, где воздух пахнет озоном и свободой. Взобравшись душами на новые пьедесталы — не для поклонения, для обзора. Оставим позади старые страницы — не вырвем, не сожжём, оставим. Пусть лежат. Мы их не забыли, но больше не носим с собой в рюкзаке.

С каждым шагом уходит гнетущая тень — не исчезает, отстаёт. Перестаёт дышать в затылок. Унылое бремя уходит навек — не сразу, не быстро, но уходит. И в том новом свете, что жаждет лишь петь — не взвешивать, не оценивать, не сравнивать. Вновь загорится искра любви — как наш успех. Не награда, не достижение, не результат. Искра. Маленькая, живая, которая может разгореться, а может и погаснуть. Но пока горит — светло. И страшно, и радостно. И мы идём — в этом свете, в этом ритме, с этой искрой в груди.

Как в водовороте смятений — так и живём. Не спасаясь, не выплывая, не борясь с течением. Просто — позволяя себя кружить. И в этом кружении находить не то чтобы смысл, а что-то важнее — иллюзию, что мы не одни. И что сны обрываются не для того, чтобы умереть, а для того, чтобы перетечь в явь. Неожиданно. Нежно. Как этот ритм, который мы наконец услышали среди шума. И больше не хотим его терять. И не потеряем. Пока живы. Пока помним. Пока смеем мечтать по утрам. Даже если вечером сомневаемся. Утро всё равно наступает. И с ним — искра. Наша. Любовь. Успех. Который не измерить ничем, кроме тепла в груди. Тепло — есть. Значит, всё не зря. Значит, идём дальше. В этот новый свет, который ждёт не у пьедестала — у порога. Входи. Не бойся. Искра зажжена. Свет не погаснет. Обещаю. Иди. Дыши. Мечтай. И гори. В этом водовороте. Свободно. Наконец. ## Как в водовороте смятений

Как в водовороте смятений — там, где мысли сталкиваются, разбиваются, тонут, не успевая оформиться. Сны обрываются, как нити — не дошитые, не закреплённые, неистово путаются под ногами. Смахнув пыль с сердечных воображений — той пыли, что оседает годами, когда перестаёшь удивляться. Я вижу, как чувства кричат в обиде — не голосом, молчанием, тем особым беззвучным воплем, от которого закладывает уши души.

Но помимо упрёков и боли, одной неуёмной страсти огонь мечется в ночи — не отдолой (не отодвинуть, не затушить, не переждать). Соседей теней у окна в полный звон — теней, которые живут своей жизнью, не спрашивая разрешения. Они звенят, как колокола на ветхой колокольне, напоминая: ты не один. Но и не в компании.

Как будто бы снова мы на карнизе — на грани, на волоске, в полушаге от падения или полёта. Газета сплошь полна разочарований — новости, которые мы читаем между строк, которых нет в заголовках. Но в каждом слове, что вдруг разразится — прорвётся сквозь цензуру внутреннюю и внешнюю, скрывается искра — в ситуацию сновидений. Не в реальность, не в факты, в ту самую зыбкую область, где невозможное становится возможным.

И снова хожу по обычным тропам — тем же маршрутом, тем же шагом, в то же время. Держась за руки с призраками снов — с теми, кто является только ночью, с теми, кого мы боимся потерять и боимся удержать. Постепенно вытирая те страхи — не выкорчёвывая, не убивая. Просто — вытирая, как пыль. И находя ритм у нежных слов — тех, что не кричат, не доказывают, не требуют. Просто — ложатся на сердце, как ладони.

Судьба кружит, словно ветра в порывах — не спрашивая, удобно ли тебе, хочешь ли ты лететь. Тянет за собою в пейзажи ночи — туда, где не видно дороги, но чувствуется направление. Я верю, пустая мелодия снизу — та, что казалась бессмысленной, фоновой, ненужной. Вскоре загудит в анфиладах строщей — в длинных переходах жизни, в тех местах, где эхо живёт дольше, чем звук.

Так будем же смело мечтать по утрам — не боясь, что не сбудется. Светить волосами в ложах зарниц — там, где молнии собираются в пучки, там, где воздух пахнет озоном и свободой. Взобравшись душами на новые пьедесталы — не для поклонения, для обзора. Оставим позади старые страницы — не вырвем, не сожжём, оставим. Пусть лежат. Мы их не забыли, но больше не носим с собой в рюкзаке.

С каждым шагом уходит гнетущая тень — не исчезает, отстаёт. Перестаёт дышать в затылок. Унылое бремя уходит навек — не сразу, не быстро, но уходит. И в том новом свете, что жаждет лишь петь — не взвешивать, не оценивать, не сравнивать. Вновь загорится искра любви — как наш успех. Не награда, не достижение, не результат. Искра. Маленькая, живая, которая может разгореться, а может и погаснуть. Но пока горит — светло. И страшно, и радостно. И мы идём — в этом свете, в этом ритме, с этой искрой в груди.

Как в водовороте смятений — так и живём. Не спасаясь, не выплывая, не борясь с течением. Просто — позволяя себя кружить. И в этом кружении находить не то чтобы смысл, а что-то важнее — иллюзию, что мы не одни. И что сны обрываются не для того, чтобы умереть, а для того, чтобы перетечь в явь. Неожиданно. Нежно. Как этот ритм, который мы наконец услышали среди шума. И больше не хотим его терять. И не потеряем. Пока живы. Пока помним. Пока смеем мечтать по утрам. Даже если вечером сомневаемся. Утро всё равно наступает. И с ним — искра. Наша. Любовь. Успех. Который не измерить ничем, кроме тепла в груди. Тепло — есть. Значит, всё не зря. Значит, идём дальше. В этот новый свет, который ждёт не у пьедестала — у порога. Входи. Не бойся. Искра зажжена. Свет не погаснет. Обещаю. Иди. Дыши. Мечтай. И гори.

Как в водовороте смятений,
Сны обрываются, как нити.
Смахнув пыль с сердечных воображений,
Я вижу, как чувства кричат в обиде.

Но помимо упрёков и боли,
Одной неуемной страсти огонь
Мечётся в ночи — не отдолой
Соседей теней у окна в полный звон.

Как будто бы снова мы на карнизе,
Газета сплошь полна разочарований.
Но в каждом слове, что вдруг разразится,
Скрывается искра — в ситуацию сновидений.

И снова хожу по обычным тропам,
Держась за руки с призраками снов,
Постепенно вытирая те страхи
И находя ритм у нежных слов.

Судьба кружит, словно ветра в порывах,
Тянет за собою в пейзажи ночи.
Я верю, пустая мелодия снизу,
Вскоре загудит в анфиладах строщей.

Так будем же смело мечтать по утрам,
Светить волосами в ложах зарниц.
Взобравшись душами на новые пьедесталы,
Оставим позади старые страницы.

С каждым шагом уходит гнетущая тень,
Унылое бремя уходит навек.
И в том новом свете, что жаждет лишь пень,
Вновь загорится искра любви —как наш успех.