Глава 11 Эпилог

Вероятно, всем интересно, что же стало с друзьями Орона. Через несколько дней после расставания Маторг и Арун возвратились к великой движущейся стене. Это было не сложно, поскольку они не отступая следовали по глубокой борозде, вдоль белёсой бесконечной скалы. Однако когда они возвратились к стене, возникла проблема. Великая стена никак не желала вновь приходить в движение. Вероятно, день или даже больше Маторгу и Аруну пришлось ждать. Они уже начали беспокоиться и даже отчаиваться, но нет, спустя столько времени стена всё же вновь пришла в движение. Дворфы бросились обратно в своё королевство, правда, это было ой как не просто, ведь им пришлось бороться с ураганным ветром, они чуть было не оказались прихлопнуты великой стеной, возвращающейся в своё обычное положение, но сумели. Когда стена закрылась, они перевели дух и двинулись дальше. Только в этот раз Маторг повёл поредевшую группу не обратно на плато центральной житницы, а решил возвратиться в город всех дворфов – великий город Шкауф, располагающийся в главных землях.

В отличие от Орона, Маторг был весьма опаслив и осторожен, как раз как нравилось Аруну, он повёл группу по самой границе ворсистой степи. Пускай дорога заняла намного больше времени, но это был самый безопасный маршрут. Они аккуратно пересекли степь, прячась и затаиваясь всякий раз, как на горизонте им что-то чудилось. Через много дней они сумели выйти в главные земли, а оттуда было рукой подать до города Шкауф – всего каких-то полтора дня пути – но даже это время опасливые, мудрые дворфы растянули на три дня, поскольку боялись привлечь к себе внимание Которлага, который вполне мог находиться где-то в этом районе.

Когда дворфы возвратились в великий Шкауф, их встретили как героев. Маторг сразу же начал рассказывать об их великих приключениях. Спустя всего неделю его произвели в ранг в почётного летописца, мудреца, рассказчика, а также самого видного и уважаемого учёного всех дворфов. Маторг начал практически купаться в почитании и уважении, к которому он всегда тяготел и стремился. Он выступал на различных собраниях и в учебных заведениях Шкауфа, в деталях рассказывая и объясняя свои авторитетные решения в этом приключении, о великих чудесах, которые они видели, и о многом другом. Популярность Маторга росла как на дрожжах, и было за что: с незапамятных времён древних героев не было дворфа, который собственными глазами видел, как оживает великая движущаяся стена, и более того, кто сумел совершить экспедицию в пустыню забвения и вернуться оттуда живым.

Надо отдать Маторгу должное, вся эта слава и почёт не вскружили ему голову, он не забыл про своих друзей и практически сразу после своего возвышения начал добиваться установки статуи по-настоящему великому герою – Орону. Самому смелому, самому отважному, самому сильному среди всех дворфов. Маторг даже лично принялся за тяжелейший труд составления героического эпоса, посвящённого великолепному Орону. К несчастью, Арун пережил это приключение намного хуже Маторга: по возвращении в Шкауф его сразила диперпуперпрепепсия – крайне премерзкая хворь, при которой ничего не хочется, настроение постоянно плохое и, что самое страшное, при которой не хочется ложиться спать, потому что не хочется, чтобы наступал следующий день! Маторг лично занялся лечением несчастного Аруна. По его авторитетному мнению Маторга, Арун подцепил эту хворь в пустыне забвения, потому что там был этот крайне вредный периодический, пронизывающий до костей, леденящий тело и душу ветер. Лишь самые сильные и стойкие дворфы могли бы сопротивляться этому ветру. По мнению Маторга, всё зло от холодного ветра, да и вообще от всяких сквозняков! Худо-бедно, но лечение приятными поглаживаниями, вкусным питанием и постоянным душевным и телесным теплом сделали своё дело, и Арун пошёл на поправку.

Спустя много-много дней приключилась ещё одна удивительная история. Маторг только проснулся и нежился в своей замечательной мягенькой постели в своём новом особнячке, который он приобрёл, когда стал знаменитым и всеми почитаемым. Солнце уже давно взошло, а Маторг только решился подняться. Почему-то после того, как он стал знаменит среди дворфов, он взял за привычку крайне поздно просыпаться, да к тому же ещё и подолгу нежиться в постели перед подъёмом. Так же было и в этот день.

Наконец Маторг собрал волю в кулак и поднялся с постели. Как обычно бывает у него по утрам, он прошёлся по своей уютной просторной спальне и подошёл к окошку, чтобы восславить солнце. Только он отодвинул шторку и поднял ручки, как тут его взору предстало зрелище, которого он уж никак не мог ожидать: прямо перед его особнячком находилось прекраснейшее лицо богини, а её чарующие, великолепные глаза были как раз на уровне окошка.

– Доброе утро, Маторг, – спокойно и мягко, хотя с ноткой печали произнесла она.

– Ой! Богиня! Ой-ой! А я! Тут! – занервничал Маторг, заметался по своей спаленке, схватил богато украшенный комзольчик и со всех ног бросился наружу.

Он выбежал из особнячка в красивенький садик, раскинутый перед домиком, добежал до небольшой аллеи и склонился перед богиней в почтенном поклоне.

– Богиня… какая… неожиданность, – промямлил запыхавшись Маторг.

– Полагаю, нам нужно поговорить. Прошу тебя, подойди, – ответила богиня, переводя взгляд на край обширного уровня Шкауфа, на котором находился особнячок.

Маторг подбежал к краю, всё ещё не понимая, что от него может быть нужно богине. Она прислонила ладонь к краю и сказала:

– Перейди на мою ладонь.

Маторга обуял страх и трепет. Никогда ещё ни в современной истории дворфов, ни в древних летописях не было упоминания о таких событиях.

– На Вашу ладонь? Поговорить? – растерянно пролепетал Маторг.

– Да. Или тебе бы хотелось, чтобы весь город дворфов присутствовал при нашем разговоре?

Маторгу этого не хотелось, поскольку, вероятно, где-то в глубине его разума уже пробуждались некоторые воспоминания и чувства, которые он столько дней пытался похоронить и о которых желал забыть. В итоге, всё ещё трепеща и страшась происходящего, он осторожно перелез через ограждение и спустился на ладонь богини.

В тот же момент всё вокруг поплыло в удивительном водовороте света. Маторг почувствовал, что богиня куда-то несёт его с невероятной для любого дворфа скоростью. И спустя ещё пару мгновений вся эта пляска света и скорости прекратилась так же внезапно, как началась. Богиня перенесла Маторга на противоположную границу главной области дворфов – на самый север.

Богиня опустила свою ладонь и позволила Маторгу сойти на протяжённую равнину. Он осмотрелся: похоже, богиня перенесла его в область разноцветных моргающих ярких огней, которая была на расстоянии трёх дней пути от Шкауфа. Поразительно, что они преодолели это расстояние всего за пару мгновений. Дворфы практически никогда не посещали эту область: им тут было решительно нечего делать, лишь редкие разведчики и путешественники осмеливались доходить так далеко. Даже сам Которлаг почти никогда не забредал в эти земли.

– Расскажи мне, почему Вы решили покинуть своего дорогого друга Орона в пустыне забвения, – обратилась к Маторгу богиня.

– Я… Эм… Но как же Вы… – замялся Маторг.

Он взглянул в прекраснейшее лицо богини: оно выражало печаль и, возможно, даже небольшую требовательность. Маторг понял, что темнить или изворачиваться бесполезно: богиня желала получить ответы.

– Простите меня, богиня, дворфы не привыкли обманывать. Если Вы желаете знать, мне придётся говорить откровенно, – стараясь выражать максимально возможное уважение, ответил Маторг. Богиня лишь слегка улыбнулась и кивнула, а Маторг продолжил:

– Я решил прервать эту экспедицию, потому что она начала носить неподъёмный характер, потому что продолжать её было бессмысленно и неоправданно опасно. Это был разумный, правильный выбор.

– Если это был разумный выбор, то почему Орон не возвратился с вами? – спросила в ответ богиня, едва заметно приподняв бровь.

– Он… Его разум просто затуманился от всей этой слепой веры в важность его миссии. Он просто отказывался прислушиваться к голосу логики и разума, повинуясь своим беспочвенным убеждениям. Я ведь приводил ему аргументы, задавал вопросы – всё же было очевидно! К тому же я должен извиниться, богиня, но кое-что из того, что Вы говорили, вызвало большие сомнения, – обеспокоенно, если не сказать претенциозно, ответил Маторг.

– Что ж, похоже, ты желаешь услышать объяснения? – опечаленно ответила богиня.

– Это было бы замечательно, уважаемая богиня, если можно, – осознав свой неподобающий тон, ответил Маторг явно в более уважительной манере. – Ведь Вы сами говорили, что проклятое нечто прибыло из верхних королевств. Почему же Вы отправили нас куда-то в низ, в бездну? Разве не получается расхождение? Разве это не абсурдно? Но нет, Орон не пожелал прислушиваться к голосу разума, вместо этого он предпочёл просто слепо верить в то, что Вы говорили, просто доверяясь Вашей божественности. Вдобавок даже сейчас Вы продемонстрировали мне свои невероятные возможности: если бы Вы захотели, Вы бы в одно мгновение возвратили проклятое нечто туда, где ему место. Почему же Вы отправили Орона?! мы там чуть все не погибли! – всё ещё уверенный в своих доводах ответил Маторг.

– Хм… – многозначительно ответила богиня и слегка задумалась. – Почему же для тебя эта, как ты назвал, божественность входит в такое противоречие, даже конфронтацию с разумом и логикой?

– Как почему? – удивился Маторг. – Потому что очевидно даже из ситуации, в которую мы попали, что наука, то есть суждения, базирующиеся на разуме, лежит в диаметрально противоположной области относительно божественности.

– Тогда почему же ты, Маторг, дворф науки, дворф разума, не удостаиваешь мою божественность чести отнестись к ней хотя бы с той же трепетностью, внимательностью и беспристрастностью, с которой ты подходишь к своим научным поискам?

– Что это Вы такое имеете в виду? – немного недовольно переспросил Маторг, стараясь всё равно проявлять хотя бы видимую почтительность. – Всё же очевидно: наука базируется на доказательствах, опыте и наблюдениях, в то время как Ваша божественность… она… ни на чём не базируется… – ответил Маторг и немного замкнулся в себе.

– Разве? – многозначительно ответила богиня. – Когда вы, дворфы науки, пытаетесь изучить какой-то феномен, разве вы не выдумываете теории? Разве вы не пытаетесь найти объяснение, а после того, как выдумываете это объяснение, пусть даже оно совершенно абсурдное или немыслимое на первый взгляд, разве вы не экспериментируете с целью доказать истинность ваших суждений и теорий? Разве вы порой даже не искажаете статистику, чтобы ваши объяснения имели вес и достоверность? Почему же вы не подходите к тому, что вы называете божественностью, с тем же замотивированным подходом? Почему не строите теории, способные объяснить непонятные явления в божественности? Почему с тем же энтузиазмом не бросаетесь доказывать и объяснять феномены, сопряжённые с ней? Почему не ставите эксперименты, не ищете закономерности, не аккумулируете опыт? Путь даже в начале ваши теории могут показаться ошибочными, поскольку вы не сможете выявить чёткую закономерность, но почему бы после этого не постараться выдумать новую теорию? Вместо этого вы сразу отвергаете всё, что считаете божественным. Сразу. Без теорий, без попыток доказать, без попыток поставить эксперименты. Не потому ли, что божественность призывает вас действовать? Не потому ли, что если ваши научные феномены не определяют вашу жизнедеятельность, то такие же божественные феномены сразу влияют на ваши жизни? Но вам легче отвергнуть божественность, выдумать не доказательства, а опровержение, поскольку в этом случае вы сможете сразу же сбросить с себя обязательства. Ваш подход лицемерен и антинаучен, – богиня замолчала, наблюдая за смущением Маторга: вероятно, он не очень понимал, что имела в виду богиня, а может быть, не желал понимать.

Она выдержала паузу и продолжила:

– Вы отправились не просто в бездну, вы отправились туда, где сходятся все пути. Как вы слышали, мне было неизвестно, откуда прибыл этот магический артефакт, поэтому Орон отправился туда, где он смог повстречаться с теми, кто знал. А для этого артефакт нужно было доставить именно туда. Орон отправился, потому что он был готов. Потому что если бы он не прошёл этот путь, то так бы и остался маленьким отважным дворфом, о смелости которого знала только богиня. Он прошёл этот путь, чтобы испытать себя, чтобы окрепнуть духом и стать тем, кем он уже был готов стать.

– Но ведь мы же могли погибнуть… – придавленно ответил Маторг, хватаясь за эту идею как за спасительную тростиночку.

– А вы могли? Ты судишь об этом на основании опыта? На основании науки? Вы подвергли свою жизнь опасности, когда встретились с Которлагом. Но скажи, на твоей памяти или в твоих летописях упоминался хотя бы один случай, когда Которлаг кушал дворфов? Или хотя бы существенно ранил их? – богиня серьёзно уставилась на Маторга.

– Нет… Но… – тихо пробубнил Маторг.

– Которлаг мог навредить вам, но я бы вмешалась, если бы вам грозила настоящая опасность. Но вы ведь справились…

Маторг совсем сник. И тут лучик надежды забрезжил в его разуме, кажется, он что-то нашёл:

– Вы сказали: «…где Орон смог повстречаться с теми, кто знал», – произнёс Маторг и с надеждой и улыбкой поднял взор на богиню. – Это значит, что ему удалось? Это значит, что он жив?

– Ему удалось, – спокойно и мягко ответила богиня и замолчала.

– Но тогда… Зачем Вы всё это мне рассказываете? – непонимающе спросил Маторг и растерянно уставился на богиню.

– Ты это слышишь, Маторг, потому что тебе было нужно это услышать. Потому что тебе нужно понять, чтобы сделать следующий шаг, – ответила богиня и по-доброму улыбнулась.

– Какой шаг? – растерянно спросил Маторг.

– Ваш дорогой друг – смелый и отважный Орон – сумел выполнить свою миссию. Он отнес магический артефакт туда, откуда тот смог возвратиться домой. Но теперь смелый Орон не знает, как отыскать путь в родное королевство. И ему нужна твоя помощь.

– Моя?! – со всё возрастающим беспокойством воскликнул Маторг.

– Твоя, мудрый и умный Маторг. Ты готов теперь. И пришло твоё время. Время принять решение подобно тому, как это сделал Орон. Решить, готов ли ты отправиться в приключение, чтобы помочь своему другу вернуться домой.

– Но как же? Но я же… – залепетал Маторг совсем так же, как тогда, давно, Орон.

Богиня лишь улыбнулась в ответ, уже опуская ладонь к Маторгу.

– Но тогда, если Вы всё это знаете, почему сами не поможете возвратиться Орону к нам?! – воскликнул Маторг в нерешительности, а быть может, потому что нашёл выход, как ему показалось, самый оптимальный из всей этой ситуации.

Богиня вновь слегка опечалилась и даже отстранила свою ладонь.

– Отличный вопрос, маленький мудрый дворф. Теперь у тебя достаточно знаний и мудрости, чтобы самостоятельно найти ответ. Тебе недостаёт лишь времени. Того времени, которое ты потратишь на обратную дорогу в ваш Шкауф.

Богиня поднялась и постепенно растворилась в полупрозрачной дымке, оставив растерянного и немного напуганного Маторга в одиночестве.

Он опустил взгляд: неподалёку аккуратненько лежали небольшой кусочек печенюхи и дворфская фляжка – отличные припасы, которых хватит на несколько переходов до Шкауфа.

Маторг ещё долго сидел, пытаясь собраться с мыслями, после чего действительно побрёл обратно. Ему предстояла неблизкая дорога, полная тяжёлых размышлений и раздумий.


Что же в итоге решит Маторг?
Смогут ли Орон и София вернуться в королевство дворфов?
Только время может дать ответ.