Отложенная миссия. - 14. Если хочешь пулю

Кирилл улетал в Кабул с асадабадской и джелалабадской группами выписанных из госпиталя бойцов через военный аэродром Тузель. В Тузеле была своя таможня, своя комендатура, пересылка, даже своя гауптвахта.
Таможенники для себя постарались. У них было двух этажное здание, во всех окнах стояли кондиционеры. Вокруг здания фланировали толстые дяденьки и тётеньки в одежде болотного цвета. С пересылкой дело обстояло иначе - сложнее и мучительнее для пассажиров. Пришлось посидеть в изолированном накопителе – железном душном ангаре. До посадки на рейс перед Кириллом мелькали примерно около трехсот бледных или бледно–жёлтых лиц раненых или выписанных из госпиталей бойцов.
В Кабуле асадабадскую группу ждала зеленая коробка БТР–70 на восьми колесах с маленькими круглыми башенками. Этот БТР имел две двигательные установки. Именно эта особенность спасла жизнь группе. Аэродром как будто находился   под надежной защитой: не было слышно стрельбы, не нужно было пригибать голову. Вваливаясь в темноту зелёной коробки, каждый боец прощально помахал майору рукой.
Кирилл пока ждал вертолет, заинтересовался окрестностями. Аэродром был окружен сеткой рабицей с бетонированными столбами. Разглядел маскитные сетки, которые делили аэродром на две половины – афганскую и советскую. На афганской половине стояли палатки – «хаймы». Вспомнил о Ядвиге, о Наташе. На советской половине стоял грузовой самолет. Он отвлекся от сердечных воспоминаний, наблюдая, как подъехали к самолёту армейцы на трех БТРах, забрали почту у летчиков, подогнали грузовик, перегрузили на него боеприпасы.  Время шло, а борта на Джелалабад всё не было, и диспетчер ничего вразумительного не говорил. Подъехал медицинский УАЗик–«батон», из него вышла группа офицеров. И вскоре прилетела вертушка.
В штабе бригады с ним вели долгий разговор. Он запомнил этот рассказ как «отче наш...»
– Душманы провинции Кунар всегда жили богато и независимо: торговали наркотой, грабили соседей. Чтобы продолжать жить по  « законам гор», сколачивают банды, закупают оружие. Твой батальон один из тех, кому предписано сломать такие традиции и подчинить законам молодой республики. Осложняет выполнение задач их жизненная установка: погибнуть  смертью шахида во имя свободы. Для них свобода – это грабеж и террор мирного населения. Облегчает выполнение то, что они ещё не пуганные.   Хочу отметить: ваша рота отличилась, майор. С заданием вы справились – уверен, что и с новым тоже  справитесь.
Начальник штаба  поблагодарил за службу, объявил о представлении к награде, офицеры пожали руку.  Начальник штаба подвёл итог разговору:
– Майор, Асадабадский полк будет укрепляться. Вы замените майора Травникова. Со своей разведывательно–десантной ротой приписываетесь к асадабадской бригаде, остальные распоряжения получите в Асадабадском штабе.
Весь его отряд собрался у офицерского корпуса. После построения десантники бросились обнимать Кирилла, появилась на горизонте Ядвига. Она быстро шла со стороны госпиталя прямиком на десантников, казалось, колени одна другой мешали и она может упасть. Кирилл, отступив от группы, пошел ей навстречу. Первым поприветствовал. Она, утонув в его объятиях, порывисто вскидывала головку, пристально всматривалась в его лицо – и все равно не могла поверить. Может это всего лишь эмоциональный порыв?
–Я должна в группе сопровождения раненых вылететь в Ташкент. Так радовалась, что тебя увижу. Как же быть? Ты здесь, а я – там. Почему все не так? – в уголках глаз блеснули капельки слез. Она готова была зареветь, но на них смотрела команда терпеливых служивых мужиков, и она сдержалась. Тёплая волна признательности окутала Кирилла, он не выпускал из объятий терпеливое существо, которое связывало его с родной землей.
– Наверное, мы проходим какую–то странную подготовку. Как она будет оценена, нам неизвестно. Место дислокации отряда изменили, твой маршрут – Ташкент, мой – Асадабад. Завтра выезжать, – добавил, – родная!
Да он кривил душой, он дал ей надежду на продолжение мук ожидания. Может, лучше было резануть – сказать, что никогда к ней не возникнет вожделенных желаний, даже как к стерве.  А разве ему известен срок ожидания? Сегодня он живой, возможно, завтра – нет. С ней тоже всякое может случиться. При виде её у «охотников» слюнки текли,  иных  одолевало нескрываемое волнение. А ему нужно было понять, что спасая её от всяких охотников, он заслужил бы великую милость от создателя. Мужики дали ему отмашку, мол, понимаем, разошлись. Время до вылета в Асадабад ещё было, и Кирилл покорился большим глазам, её волнительным словам:
– Я хочу сохранить твой мир в себе, частичку тебя. Если женщина просит…
Субботний банный день – святой день, как пятничный намаз для мусульман. В каждом подразделении  своя баня – такая, насколько хватало смекалки у любителей или мастерства у  знатоков.   Строение на вид казарменное, сложенное из такого же камня, внутри углублено и обшито досками. Топка из камней, сверху - большой казан, он обложен булыжниками. Напоминало  баню по–чёрному – низкие стены, серые тона, ощущение замкнутого, тёплого пространства. Нужно только соблюдать безопасность: незаметно впрыгивать в чистилище духа и тела и также выпрыгивать. Помывка за один заход – человек пять.
Среди десантников существовала исключительная традиция: бойцу, отличившемуся за неделю, предоставлялось право ошпаривать веник, и обливаться этой водой в конце помывки. Отдельная традиция и по венику была: его заказывали у местных на бакшиш. Добыть самим ветки гималайской сосны или ели, дуба каменного с жесткими колючими листьями или березы (полезной) можно было случайно лишь в походе. После бани весь вечер пили чай, а до утра под гитару орали песни. Гарнизон старался чтить  традицию по пятнице,  душманы нашу по субботе – терпели. Кирилл помывку прошёл с первой группой сотоварищей. Каждый из них и словцом поддержал и вдохновил на мужицкий подвиг.
– Майор, девка – не огонь, не спалишься!
– Жить – сегодня пережить!
– Откуда ветер – туда не плюй!
Гоготали так, что камыши за гарнизонным дувалом не просто пригнулись, а легли – пастель приготовили.
–Женщина музыка. Женщина–свет…
Следующим днем Кирилла с ротой десантников ждал готовый к взлёту вертолёт. Загрузились быстро.  Рассевшись по местам, напряженно всматривались в очертания гор. К этому пейзажу они привыкли, словно, к верному стражу, и теперь прощались с ним с тихой благодарностью.  На подлёте к расположению полка вертолёт был обстрелян. Штурман тут же дал ответку по направлению одиночных выстрелов. Кирилл, откинув планшет с картами, рванулся в хвост вертолета грузовой кабины, залёг на гору матрасов перед вторым бортовым пулемётом. Ратная жизнь экипажа доказала необходимость такой постели.  Звук пуль по корпусу  снайперов отрезвил от спячки, они заёрзали на местах, готовя винтовки, другие стрелки пытались выглянуть из окон. Командир экипажа доложил обстановку диспетчеру, во все горло крикнул:
–Спокуха! Щас ещё рванем!
Командир вертушки ещё раз удачно сманеврировал бортом. Сбить вертушку душманам не удалось, фигурки охотников превращались в темные одинокие столбики. Отчитавшись по эфиру, командир экипажа обернулся, оглядел ценный груз.
–Все живы?!
- Живы! - как по команде проорали десантники и обернулись  в хвост, где ещё лежал на матрасах командир.
Петя-сказка даже сорвался с места и пополз к Кириллу. Кирилл неподвижно лежал с закрытыми глазами, раскинув руки по матрасу. Петя огляделся - рядом крови не было, догадался, что Кирилл отдыхал. Чтобы удостовериться,  шепнул ему на ухо:
 - Балдеешь? Поди,  ночку-то на этом матрасе провёл?
- Что с командиром? – стараясь перекрыть шум вертушки, крикнул штурман.
Запахло горючим… Уже и другие десантники заёрзали на местах в нетерпении, готовые рвануть на помощь командиру. Но раздался сначала хохот Кирилла, потом, с перерывами на вдох, подтянулось задушевное хихиканье Пети-сказки. За окном сменялись картины природы, но до них не было дела: внимание поглотила «картина маслом»: командир и Петя-сказка, не сдерживая смеха, неуклюже пятились назад – к ним навстречу. Вертолёт снижался под заразительный хохот десантников. Когда вертолёт приземлялся, сначала высадился десант, затем экипаж. Сразу стало понятно – откуда запах: правый подвесной бак был прошит пулей, и керосин струйкой вытекал на землю.
 На построении Кирилл увидел всю роту с приросшей группой бывшего командира Травникова. После представления, заметил удивлённые улыбающиеся лица. Его окружили бывшие соседи по госпиталю, начали наперебой рассказывать.
История вышла такая. На пути из Кабула группа спецназовцев была обстреляна. Большую часть пути проехали в колонне. Ближе к Асадабаду она поредела, рассредоточиваясь по местам назначения. Водитель Юра внимательно следил за полотном дороги, оно  изгибалось то вправо, то влево. Справа низина с клетками полей, слева поворот. На обочине дороги Юра увидел горящий Камаз. Вдоль откоса лежали и отстреливались солдаты. Явно машина напоролась на мину. Минирование стратегически важных путей было обычным делом для моджахедов.
 По команде старшего экипажа  Юра  остановил БТР. Как только загрохотал пулемёт, ответкой по броне  протарабанила автоматная очередь. Стрелки БТР выскочили через откинутый боковой люк,  распределились по откосу рядом с солдатами, включились в бой. Водитель Юра газанул и рывком сманеврировал, проскочив вперед к горящему Камазу. На выручку солдат с заставы, на которую их везли, подоспела тревожная группа из двух БТР, она мигом включилась в эвакуацию раненных бойцов: находили  и через  боковой люк затаскивали внутрь. БТРы рванули с места, когда за последним бойцом был закрыт люк.
Асадабадский БТР мчался  на всей скорости. По корпусу саданули, с железным скрежетом его прошили бронебойные пули. БТР содрогнулся всем корпусом и встал. Юра пробрался к боковому люку, выбрался наружу, пригибаясь, обежал корпус. В левом движке увидел  рваную дыру с сизым дымком. Правый движок был цел. Звонко продолжала хлестать автоматная очередь по броне. Обожгло бок. Юра хромая добрался до люка. Тем же путем – через спецназовцев вернулся на место.  Двигатель взвыл, нетерпеливо загудел.
–Доедем? – кричали пассажиры.
–Доползем, – натужно с хрипотцой ответил Юра, сдал назад,  разворачивая БТР.
Все БТРы вышли из зоны поражения. Пара БТРов свернула на свою заставу, Юрин БТР, набирая скорость, мчался к месту назначения. Вертушка с группой десантников прилетела кстати, но героического водителя БТР Юру спасти не удалось – запоздали с вылетом из–за ремонтных работ на прострелянном баке. Большая потеря крови оказалась невосполнимой. С такой истории началась служба Кирилла в полку. Седовласый розовощекий подполковник Горин встретил Кирилла наигранно сурово:
– Благодарю за своих бойцов. Надеюсь, не повторите ошибок майора Травникова. Вокруг почти не разведанная «зелёнка» и настроения местных не очень понятны. Нужна детальная разведка с картами. По легенде вы – отдельный мотострелковый батальон. Думаю, две недели твоим орлам хватит для обустройства, и физподготовки.
Кирилл сразу увидел недостатки места дислокации полка и высказал их командиру.  По его настоянию начались работы, чтобы жизнь в палатках была более безопасной. На месте палаток в каменистой почве рыли ямы,  накрывали настилом из досок. И только на настил ставили палатки. Работы ещё не были закончены, как стал появляться на КПП юркий пацан, любопытный и дерзкий. Он всюду лез, даже если его отгоняли. Кирилл высказал замечание охране:
– Никто не должен знать о хитрых палатках, пацана не пускать!
– Постовой  отрапортовал: – Так точно! – но тихо добавил, – Вы не знаете, а ведь Федя спас десантников. Ваших десантников!
Кирилл остолбенел. Его джалалабадская рота ничего не говорила об этом. Однако вспомнил про пройдоху по имени Федя, о котором вспоминали соседи по палате.
– Пока не пускать, – смягчился Кирилл.
По прошествии недели заметил в себе перемену – более жёстким стал. Заметил и то, что бойцы признали его авторитет. Не скрывал главной своей установки, ею подхлестывал разведчиков:
– Суждено погибнуть – то, как герой, а выживешь–станешь человеком. Разведчик должен стрелять из любого оружия,  ездить на всём, что движется, и бегать как конь.
Разведывательная рота спала по три часа в сутки. Кирилл  оправдывался: «еще благодарить будете». Разведка ведь шла первой, потом пехота по готовым  наводкам и картам. Выучка разведчиков шла полным ходом: действовали скрыто, осторожно. Двигались как тень, уходили незамеченными, как сами душманы, способны уходить даже загнанными в «мешок». Никто не знал –  куда и зачем пошли: ни свои, ни тем более афганцы. Научились общаться с местными, мирные афганцы могли ведь пополнить агентурную сеть. Первым агентом, конечно, числился Федя.