Отложенная миссия. - 17. Плоды дружбы

На шестом месяце беременности Наталья Владимировна стала ощущать великую усталость уже в середине рабочего дня. Напряженное стояние на ногах всю смену, эмоции и переживания за больных, за свою неудачную  личную  жизнь отнимали и физические и моральные силы. В любой момент она могла скинуть ребенка, который шевелился в её плоти.
В этот день снова навалилась усталость, ноги гудели, когда она зашла в ординаторскую. Ядвига сидела в кресле, читала газету, на подлокотнике стояла чайная пара.
 – Пожалуйста, дайте чаю, – произнесла жалобно, глядя на Ядвигу, осторожно села на краешек дивана, застонала.
Ядвига тотчас же просьбу исполнила, подала ещё горячий чай в чайной паре.
–Редко кто так делает – так подает, – похвалила медсестру, после первого же глотка села удобнее.
Наталья никогда не поддерживала доверительных разговоров - ни с врачами, ни с кем-либо другим. Участливость  Ядвиги вызвала у неё симпатию. Наталья догадывалась, что  все обсуждали её роман с майором - скорее всего и новенькая уже знала.  Захотелось узнать именно от неё: каков  градус состояния сплетен. Надо же! Её опередила Ядвига!
– Скажите, этот Валентин – ваш друг или любимый?
Наталью невинный вопрос как–то возмутил – но, увидев сочувствие в глазах Ядвиги, она обуздала себя и ответила так же  просто, без обиняков:
 – До некоторой поры был.  Безусловно, любимым. Начали встречаться ещё там – в Союзе. Приехала за ним… Хотела быть рядом. Но вышло иначе. Знаете что? А давайте дружить! У меня хорошая хозяйка – и она не против гостей. Приглашаю, вот и поболтаем.
 Хозяйка квартиры, где обитала Наталья, была добродушная приветливая узбечка Нагиля – мать врача летного отделения  Фариды.   Наталье сразу понравилась  богатая квартира с атрибутами сталинского ампира.  Однако поразило и насторожило то,  что хозяйка этого роскошного жилища  предстала перед ней  простой женщиной. В сталинских домах российских городов традиционно обосновался привилегированный слой общества – руководители крупных предприятий и учреждений с особо приближенными к ним  кадрами.
Ядвига не забыла о приглашении. Так началась их дружба. Она появилась на пороге квартиры совершенно–обаятельной кокеткой в сером элегантном полупальто.
– Хоть сейчас на подиум, – только и сказала Наталья, взяла её за руку и повела по коридору в свою комнату.  Остановившись перед открытой дверью, Ядвига обернулась, она заметила: их передвижение сопровождал острый взгляд тёмных глаз пожилой женщины, чьё платье пестрело сочными восточными орнаментами.
 – Добрый день!– сказав, помахала рукой в сторону хозяйки квартиры.
Угощенье было восточным. Ядвига спросила после нескольких обоюдно–дежурных фраз:
 – Хозяйка будет с нами?
– Нет, не принято. Чужой монастырь… 
Болтали о мирной жизни в Союзе, о родственниках. Наталья неустанно хвасталась – рассказывала, где побывала, что видела, чем обладала.  В какой-то момент, вероятно, осознала, что перегибает палку, и поспешила спросить:
– А у тебя любимый есть? Как ты – такая статуэточка здесь оказалась? За какие грехи? Или заслуги?
Сердечные дела раскрывать Ядвига не стала первой: только сказала, что в этот край её привело беспокойство за родственницу.
– Знаешь, очень плохо себя чувствую, наверное, надо в ваш класс переходить. На менее ответственную работу. Надо как–то два месяца продержаться до декрета. Хорошо ещё, что токсикоз не мучает.
Ядвига, услышав неожиданное признание, отнеслась к нему на удивление спокойно. 
– Наталья Владимировна, буду за Вами приглядывать. Рожать будете в  Союзе?
– Нет, у меня с маман конфронтация. Она категорически против рождения ребёнка вне брака - она старых традиций. Вот и выжидаю перемен, чтобы изменить статус. Ребёнок от другого человека, а хочу замуж за Валентина. Он пока упрямится. Другого мужа не надо.
– Может, отец признает ребенка?
Наташа рассказала об этом - другом человеке. Она познакомилась с ним на Золотых дюнах, когда отдыхала с подругой в Прибалтике. Интересно, что  Кирилл сразу понравился именно подруге.
– Я между ними встала, - тогда я была азартной и дерзкой. Словом, отбила его. Потом не знала, как подругу вернуть.
Ядвига с широко открытыми глазами слушала, отказываясь верить в череду совпадений.  Нервно схватив нож и вилку, Наталья постучали ими по столу, выдавая своё раздражение.   
– Вот какой интересный барьер сама себе выстроила…
– С этим Кириллом надо вам встретиться, рассказать о ребенке, – с трудом выдавила совет Ядвига.
– Встречались, он в госпитале нашем выздоравливал. Мне не до него было. С Валентином вопрос должна была решить. Кирилл обещал связаться, но молчит.
Ядвига сидела, опустив руки на колени, - сердце не радовало ничто. Она совсем расстроилась. Даже десерты с самого начала застолья, так и манившие к себе, теперь отвращали. Всё сошлось. Вот почему Кирилл был с ней холоден. Следовало признать, что страстная натура Натальи её пригнула и обесценила.
Вечерело, запахи из открытого окна становились терпкими. Заглянула в комнату хозяйка, поманила рукой Наталью к себе. Вероятно, чтобы решить общую проблему. Ядвига оглядела комнату, вот сейчас удивилась декору: по обеим сторонам от дверного проема пилястры, на потолке лепнина, да и мебель под стать стилю. Встала из–за стола, подошла к окну, всей грудью вдохнула незнакомый сладковатый запах. Подумала: «Наверное, так здесь пахнет только осень». Рядом встала Наталья, она приобняв за плечи, заговорила:
– Наргиз предупредила, что после выходки русских военных в ресторане «Ташкент» начались волнения в городе.  Ты такая красотка! – отстранилась, смеясь, – Я тоже! Из–за таких конфеток разборка и случилась. Местные тузы, теперь мстят всем русским через молодежь. Нам нужно быть осторожными, особенно вечером. Наргиз тебя проводит до общежития.
 Наталья после посещения Ядвиги, испытывала удивительное чувство обновления.  Ей казалось, будто она долго вдыхала свежий воздух – и каждая клеточка тела наполнилась новой энергией. «Вот что делает психоаналитика при добром человеке» – такой вывод сделала. Согласно выводу и здравому смыслу на следующий день она явилась к начальству с просьбой о переводе. Решение было бесповоротным: она родит ребёнка.  А там – будь что будет, как суждено. 
В связи с беременностью ей пошли навстречу – перевели на должность помощника хирурга с чётко очерченным кругом  обязанностей. Она ассистировала только в дневное время, а на экстренные операции не вызывалась. Так прошли более – менее спокойные два месяца. В мыслях Наталья  снова и снова возвращалась к поведению  Валентина. Она сомневалась, что он дистанцировался из-за беременности. Суть проблемы лежала глубже: многие мужчины не готовы терпеть рядом с собой сильных женщин. Хирурги от природы обладатели особых качеств – воли, решимости,  умения  брать на себя ответственность. «Видимо пережитое во время лечения – кровь, страдания – заставило его уклониться» – так себя успокаивала.
Наталья чаще стала встречаться и общаться с белокурой вежливой Ядвигой. В тот позднеосенний день боли усилились. Она  предупредила хозяйку, что той, возможно, придется вызывать неотложку. Боли были такими невыносимыми, что она  не помнила, как оказалась на коленях. Она молилась:
– Господи, помоги! Прости меня, Господи! Прости, Господи и помилуй! Мамочка–а–а!!!
Наверное, ей нужно было признать свою вину. У неё не было сил думать. Нагиля,  услышав эти  крики, тут же вызвала неотложку.
Роды у Натальи были трудными. Недоношенного ребенка сразу же поместили в инкубатор.  Наталья не захотела даже взглянуть на него. Инстинкта матери у неё не появился, как не было его и во время беременности.  Наталья три дня находилась в забытьи, никак не хотела вернуться в реальность, а только спала. Пила соки, которые ей приносили Ядвига и Наргиз,  и снова засыпала.
Ядвига сидела на стуле рядом, всматривалась в лицо спящей Натальи. До прихода  в палату Ядвига успела справиться о состоянии роженицы Голубевой Натальи.  Опытная,  по всему, акушерка объяснила поведение Натальи  послеродовой депрессией. Проснулась Наталья, откинула одеяло, вопросительно глянула на Ядвигу, та среагировала:
–Как вы, Наталья Владимировна?
Наталья вполголоса, почти шёпотом:
– Ой, Ядвига, я в такой прострации, я так себя виню. Уже и молилась всем святым. Ну, не мой этот ребенок. Не хочу я его. И вообще напишу рапорт и уеду домой. Только не бросай меня.
Эти слова Ядвига по–своему приняла – «не бросай его», наклонившись вполголоса объяснилась:
– Я буду приходить, и буду интересоваться вашим ребёнком, обещаю! Только не отказывайтесь от него. Это – не по – христиански. Мне не повезло, в двенадцать недель у меня в Афганистане случился выкидыш.
Ядвига помолчала. Наталья села, вжалась в кроватную спинку – вся во внимании. Соседки затихли, заинтересовались случаем. Ядвига продолжила рассказ.
– За любимым же поехала в Афганистан. В госпитале работала реанимационной сестрой. За пределы ограждений нельзя было выходить самовольно. Один мой коллега вышел ночью и пропал. Нашли его мёртвым... Только один раз удалось побыть наедине… А потом только работа. Ветер, пыль, а мы бежим со всех ног с носилками к вертолёту. Нужно быстро  "отсортировать": погибших – в морг, ещё дышащих – в реанимацию, их нужно здесь же обтереть, обмыть. Так и перетрудилась.
Случилась пауза,  наперебой заговорили сердитые соседки.
–Зачем вы влезли туда?
–Сколько народа погубили!
Ядвига не ожидала такой реакции, но нашлась что сказать:
– А зачем мы со своей помощью пришли восстанавливать Ташкент? Сколько средств потратили! Вы благодарны?
– Ну, помогли и «до свидания!», а вы остались. Захватили всё самое лучшее: квартиры, должности. Туда тоже хапать влезли!
У Натальи руки зачесались, перед глазами мелькнули кипы хранящихся в темнушке номеров газеты «Аргументы и факты». Вспомнила статьи по Афганистану, рассуждения своей просвещённой  матери.
– Немного просвещу, если хотите?
Твердость в голосе Натальи остудила пыл противостояния.
– Просвети! – ехидный молодой голос объявился, но себя не выдал.
–Строители современного Ташкента получили двадцать процентов от всех квартир и остались обслуживать. Вы им могли заплатить за работу? Нет! Вы торгуете фруктами на базарах Союза даром? Нет!
А теперь расскажу про Афганистан – «Страну молчаливых».  Афганцы были буддистами в шестом веке, а в восьмом веке переметнулись к исламистам. В средневековье Афганистан превосходил по развитию и культуре западноевропейцев. Много завистников – завоевателей было: Македонский, монголы и прочая нечисть... Чингиз-хан праздновал победу, когда вырезал восемьдесят процентов населения, превратил цветущую страну в руины. Позже англичане наследили, но и немало средств затратили.  Полезных ископаемых много, вот за этим иностранцы рвутся, но не мы. Говорят, что Масуд – «Пандшерский Лев»  закончил нашу военную академию, защитил диплом. А тема работы – «Ведение партизанской войны в годы ВОВ». Сейчас народный герой – главный владелец рудников лазурита в стране. Может себе позволить хоть кому противостоять. Кстати, он – таджик, а  начальником охраны поставил русского. Он не идет на контакты с государственной властью, зато подписал соглашение – отказался от диверсий против советских и правительственных войск. Видите, как всё сложно. У нас с Афганистаном всегда хорошие  отношения были, потому что у нас есть всё.  И мы - не завистники.   
Наталья сделала паузу. Убедилась, что её внимательно слушают, продолжила:
–  Вам известно, как запросто секли головы друг другу враждующие стороны: духовенство и власть. Из–за агрессивных исламистов власть не слышала народ, народ стал симпатизировать партизанам. По упрямству и свободолюбию афганцы сравнимы с русскими. Девять раз Амин обращался за помощью, мы отказывали. А сколько опять потрачено! Больше полусотни предприятий построено нашими специалистами. Дороги, тоннель пробивается.
Ядвига снова увидела нимб над головой Натальи, который стал тускнеть из–за её отношения к новорожденному, свою лепту в пропаганду внесла.
– Вы живете более в справедливом мире, не видите ужасов и крови, что видела я. Афганцы в феодализм опустились, больно видеть оборванных и злых. Если советские войска не будут здесь стоять, то не рады будите – в средние века упадете.
– Вот именно, благодарите бога или аллаха, что военные здесь,– поддержала  Наталья и услышала ответное уже более миролюбивое возражение от ближайшей соседки:
– Вы драчливые. Русские всегда пьяные и руки распускают!
– Распускают по делу. Да, пьют, но не настолько агрессивные, как южане. В Афганистане опий употребляют повсеместно –  это стало почти нормой. Под его воздействием сознание трансформируется, обретая звериную природу.
Когда затихли хлопки Ядвиги в знак благодарности за поддержку, Наталья спросила:
–Ты расскажешь, что было потом с женихом?
– Любимого перевели в другой городок, вообще не стало возможности увидеться. Как только освободилось место медсестры на эвакуационном самолете Ан–26М, попросила о переводе. Надеялась чаще его видеть.
Наталья взяла её руки в свои, погладила их.
–Я ведь не знала, какая ты отважная, спасибо тебе! Я подумаю.
Уходила Ядвига под пристальные взгляды смуглых рожениц с ощущением пока незримой неосязаемой победы. Несмотря на загруженность в госпитале, она приходила к Наталье, заглядывала в инкубатор к ребенку. Был канун Нового года. В этот день Ядвига после пробежки по магазинам за детскими товарами для новорожденного торопилась к Наталье, чтобы показать чудесные покупки. Добрый настрой сбила постовая сестра. Она подняла голову, удивленно посмотрела, усталым голосом с зевотой  протянула: – Вы к ко–му–у? – будто не узнавая её.
– К Голубевой Наталье! – почти прокричала Ядвига.
– Ваша Голубева уплыла. Выписалась.
– А ребенок?
– Ребенка ещё выхаживать нужно!
Продолжая сидеть за столом, опять зевнула и голову уронила на руки. Потому пришлось Ядвиге посетить ещё и  хозяйку квартиры, где Наталья жила. Открыла дверь Наргиз и тоже с удивлением спросла, будто её не узнала:
– Вы к кому?
– Простите, я у вас была! Я работаю с Натальей Владимировной. Мне нужно с ней поговорить!
Наргиз долго молчала, словно ждала от плохого переводчика перевод услышанного.
– Она же уехала домой! К матери! – Вздохнула, немного подалась вперед, продолжая держаться за ручку двери –  Ребенка оставила мне, обещала скоро вернуться.
На следующей смене выяснилось, что Наталья появлялась в отделении. Видели её похудевшую и расстроенную перед кабинетом заведующего отделением Марка Борисовича. Через неделю Ядвигу пригласил этот заведующий. В кабинете находилась врач из лётного отделения Фарида, она с нескрываемым  интересом посмотрела на Ядвигу. Состоялся довольно длинный разговор. Марк Борисович  спросил:
– Вы знаете, что ребенка Натальи Владимировны оставила на хозяйку?
– Знаю, – честно призналась  Ядвига.
– Вы, возможно, знаете планы Натальи Владимировны? Отличный хирург, отличный ассистент. К матери срочно просилась. В медицинской книжке не поставлена дата выписки из роддома. Я согласился.  Она не звонит.  Просто не пойму такую безответственность.
Ядвига включилась:
–Мне говорили врачи, что у Натальи Владимировны послеродовая депрессия. Я ничего не слышала о таком состоянии рожениц, и мне неизвестно, как оно может проявиться.
Фарида стояла, прислонившись одним боком к подоконнику, со сложенными накрест руками, прослушав диалог, подсказала:
–  Надо в кадрах узнать её контакты. Моя мама в панике. Наталья Владимировна никаких следов не оставила.
– Я узнаю. Детское купила, с ребенком помогу. Я пойду? – заторопилась Ядвига.
Так началась интересная детективная история, связанная с ребенком Натальи – новым человеком, рожденным в Узбекистане. В  Узбекистане в это время стали усиливаться русофобские настроения. Разговор с Натальей никак не случался – никто трубку телефона не брал. Наконец, на другой стороне голос проявился. Выяснилось, что Наталья живет у матери. Ядвига позвонила по предложенному квартиранткой телефону. Голос не узнала, только после  длинной паузы проявился  хриплый встревоженный голос Натальи. По всему,  она ожидала такое вторжение в свою жизнь.
– Постараюсь приехать к концу месяца,  ничего больше не могу сказать, передай Наргиз.
–Ну, что сказала? – на неё вопросительно смотрела Наргиз.
–Сказала, что приедет. Будем ждать.
–Ей же ребенка надо регистрировать! – прикрикнула Наргиз на Ядвигу.
Рассказывать ей чужие тайны было рискованно:  возьмёт да и отдаст ребёнка в милицию? Поэтому Ядвига приврала:
– Сказала, что всё успеет и вас благодарила.
Все случилось ко времени. Прибежала в отделение Фарида, сообщила, что у заведующего был Валентин Травников, хотел видеть Наталью. К ней приехал по срочному делу.
– Ты пойдешь, расскажешь? Или просто передать ему телефон?
Ядвига согласилась с ним увидеться, ведь дело щекотливое. Телефонный звонок от него по-разному мог отразиться на Наталье – предсказать последствия было невозможно. Возможные варианты дальнейших событий перебирала, пока спускалась в сад на лифте. На улице  её приветливо встретили стройные ряды  вековых платанов, они упирались в колокольню кафедрального Свято–Успенского собора. По дорожкам прогуливались лечившиеся военные – вся госпитальная братия. Иногда их обгоняли офицеры в военной форме с эмблемами военно–медицинской  службы на петлицах. Глаза разбежались… А где Валентин?
Валентин  сам подошёл к растерявшейся  белокурой медсестре. Он был одет в военную форму, приветственно козырнул, прищелкнув каблуками сапог.
– Ядвига, кажется? – улыбнулся.– Я – Валентин. Помните меня?
– Да, я от Натальи,– опять соврала она.
Понятно,  Валентин ждал не её, но ей был рад, всем видом это показывал.
– Приехал узнать о  здоровье Натальи.
Оба медленно шли по дорожке и молчали. Ядвига продолжала играть роль Натальи. Устав это делать, предложила присесть на скамью.
– Натальи нет. Она уехала к матери, наверное, за советом.
– Рожать там будет? – спросил он, услужливо взяв за локоток.
Такой вопрос Ядвига не предвидела.
– Она же родила здесь! В Ташкенте! – таким восклицанием самой себе возмутилась,– Ребенок здесь остался, боюсь, что она от него откажется, – наконец, решилась на откровенность, лукавила - «кого же ещё брать в соратники, если не отца ребенка?».
– Где он?
– Пока в роддоме, – опять соврала Ядвига, – я за ним ухаживаю.
– Вы чудеснейшая женщина и подруга, такой должна быть мать.
В этой фразе она услышала кроме  горечи и разочарование. Решилась действовать.
– Вы, удочерите? – он вздрогнул, она поправилась, – Вы зарегистрируете ребенка и признаете его, если Наталья напишет отказ?
–  Если нет, то что?
– А зачем вы приехали? – Ядвига смотрела сердито, готовая сорваться и убежать. Он понял это, заторопился высказаться:
– Если бы такая женщина, как вы, признали его своим ребенком, то я готов стать ему отцом!