Девочка с зелёными волосами. Гл. 16

                Глава 16.

Они проплыли мимо небольшого гаванца, от которого отходил наискосок вглубь города канал.

- Он ведёт к прудам для разведения рыбы и к провиантским складам, - объяснила старшая сестричка. – А впереди ещё одна гордость горожан - цепной мост.

Сооружение невдалеке было совсем не похоже на виденные Русалочкой раньше: однопролётный, с небольшим горбиком мост висел на цепях.

Цепи были перекинуты через колонны чугунных порталов, возвышавшихся на берегах как триумфальные арки. Концы цепей закреплялись в гранитные плиты устоев моста и защищались от колёс экипажей каменными тумбами. От натянутых между арками цепей уходили вниз стальные прутья, на которых и висел мост. И вместе они - дуги цепей и частокол прутьев - напоминали надетую на реку металлическую кружевную диадему. Дополняли к ощущению лёгкости всей этой сверкающей чёрным лаком чугунно-стальной переправы, и сужающиеся кверху, с тонкими рёбрами колонны, и сияющие золотом украшения моста: расписанные орнаментами арки и фризы, маски гривастых львов, с торчащими из их пастей цепями, и висящие в порталах фонари, и прикрывающие стыки тросов, колец и ограждений цветочные розетки.

- Он ещё и поёт, - заплывая под мост, поведала старшая сестрица. – Цепи и прутья, как натянутые струны, откликаются на движение подвод, людей, всадников. Горожане называют мост «эоловой арфой».

Русалочка высунула головку из воды и услышала похожий на вой ветра звук. То усиливаясь, то ослабевая, примешивались к нему, и напряжённый осиный звон, и комариный писк, и далёкое, заунывное, похожее на погребальное пение.

- Мост не только поёт, он ещё и пляшет, - заметив колебание пролёта, с тревогой доложила Русалочка старшенькой. – Как бы не свалился на нас!

Сестрички замерли, прислушиваясь и присматриваясь к мосту. А мост, тем временем, то ровно и слегка раскачивался, то вдруг, сбиваясь, начинал колебаться резко, с перебоями, а потом неожиданно заколыхался широко и редко.

- Пошёл обоз ломовых, - шепнула Русалочке сестрица.

За телегами послышался размеренный шум сапог, и прозвучал окрик «Идти не в ногу!», сменивший чеканный шаг на нестройное топанье, тут же придавшее мосту бойкую колеблющуюся жизнь.

- Не упадёт, - заверила сестрица. - Дальше по реке есть похожий цепной мост. Вот он однажды свалился. Горожане по своей глупости, обвинили тогда в крушении военных. Якобы они, маршируя, раскачали пролёт. В армии после этого даже ввели новую команду «Идти не в ногу!»

- А на самом деле? – спросила Русалочка.

- На самом деле мост уронили охраняющие его сфинксы. Это львы с женскими грудью и головой, покрытой немесом, символом власти - синей, с золотом и с длинными фалдами повязкой. Эти загадочные существа обитают в двух мирах - здесь, и в потустороннем, куда вторгаться смертельно опасно. И как-то раз сфинксы заметили бредущую по набережной барышню. Она была не к месту и не ко времени нарядно одета. И сфинксы разглядели невидимое никому – то, что в том, потустороннем мире её душу захватили в плен бесы. И ведут девушку к мосту, чтобы сбросить её в реку. И сфинксы разрушили перед ней мост, не пустив барышню в царство мёртвых. Почему они пожалели её, непонятно. Ведь сфинксы беспощадны. Само это слово означает душитель. Но так случилось.

- А что потом стало с девушкой?

- Бесы испугались грозных защитников и оставили её.

- А люди, которые были на мосту, не погибли?

- Никто даже не пострадал. Сфинксы как-то хитро, углом сломали мост. Вымок лишь эскадрон егерей, пара извозчиков с седоками и лошадьми, и несколько прохожих. Кого-то вытащили, кто-то выбрался сам. В крушении обвинили военных – мол, эскадрон своим дружным шагом раскачал и уронил переправу.
Сестрички помолчали, думая о судьбе чудесным образом спасённой девушки.

- Люди сочинили и другие объяснения обрушения, - продолжила старшенькая. - Говорили, что устои моста были облицованы плитами из древних капищ. И это месть людям за богохульство от идолов и от душ умерших жрецов.

- Похоже на правду.

- Если б в действительности плиты не были взяты с набережной засыпанного канала. Но это ничем не лучше, - ухмыльнулась старшенькая. – Уничтоженный канал окружал замок с привидениями, в котором произошло несколько таинственных убийств. Есть и ещё одно магическое толкование. Обрушение - это проклятие влюблённой. Якобы во время прохождения по мосту военных, некая Мария, дочка почтмейстера, увидела из окна своей квартиры поручика, который бросил её. И крикнула в сердцах, сгоряча: «Да будь ты проклят, провались в Тартарары!»

- Вряд-ли дочка почтмейстера была так могущественна, что смогла обрушить мост, - возразила Русалочка.

- Конечно. Поэтому в это предположение верят только такие же как эта Мария. И угрожают своим ненаглядным, что тоже отправят их в Тартарары, если посмеют разлюбить их.

- А что такое Тартарары?

- Это ледяные и бесплодные окраины потустороннего мира. Но поручик, ни в какое загробное царство не провалился, только вымок. Его не за что проклинать. Ну разлюбил он свою Марию, что с того?

- Однако проклятие – это опасно.

- Если заслужила, то да - бойся, дрожи. Но если оно несправедливо, то опасаться нечего. Один мудрый сказал: «Как воробей вспорхнёт, как ласточка улетит, так незаслуженное проклятие не сбудется». Дело вовсе не в Марии. Разве, что она была ведьмой, - неожиданно предположила старшенькая. - Тогда определённо могла…

- Но зачем ей? – не согласилась Русалочка. - У ведьм всё просто. Им не нужно ничего ломать. Они умеют в два счёта приворожить.

- Ну да, ведьмы не причём. Мосты между берегами и влюблёнными рушатся от другого, - задумчиво произнесла старшенькая.

Сестрички выплыли из-под висячего моста на простор реки, разделявшейся в этом месте на два рукава.

- Нам туда, - показала старшенькая на правую протоку. – Там ещё один мост. Его охраняют Медузы Горгоны. Это также надёжно, как и сфинксы.