У страха глаза велики

Чего только в жизни не бывает, какие только казусы не случаются?! Поделюсь я с тобой, читатель дорогой, историей из жизни.

     Работала я тогда администратором в салоне заказов «Товары от ИКЕА». В один день у меня было срочное дело, вопрос, который захотела решить до десяти часов утра, то есть, до начала работы. После своих дел в городе я подъехала к салону, где меня уже ожидала видная, ухоженная женщина – одна из наших постоянных заказчиц. Увидев её, я быстро отпустила такси и поспешила к ней навстречу. Не успела ещё подойти, едва поздоровавшись, она мне задала вопрос: «А Вы не родственница … (назвала фамилию женщины - мэра нашего города). Я удивлённо подняла на неё взгляд и сказала, что нет, и никакого отношения к ней не имею.

     – Вы так похожи на неё! Когда Вы вышли из такси, я подумала, что это она и есть…
     «Ну, да, – иронично подумала я, – будет мэр города в своём же городе кататься на такси, когда в наличии – несколько личных авто с водителями…»

     – Ну, о-о-очень похожи… – продолжала она ещё что-то говорить, когда я открывала салон. Эта женщина любила поговорить о духовном, о красоте жизни, о добре и зле, и во мне находила, по её словам, «духовно родственную душу, чуткую и внимательную собеседницу»…

     Поговорив, как обычно, о чём-то глобальном, женщина заказала что-то из мелкой мебели, взяла номер моего телефона, сказала, что на какое-то время уедет по делам и вернется в середине месяца. Как только приедет, непременно позвонит, чтобы узнать, можно ли уже забрать заказанный товар. Обычно я сама звоню заказчикам и ставлю в известность о наличии товара, но эта женщина всегда делала устные заказы, а потому сама звонила или заходила в салон, когда может. Но на этот раз в назначенный день не явилась и не позвонила.

     По прошествии какого-то времени, заказчица объявилась и начала объяснять причину своего отсутствия: в её квартиру, когда дома никого не было, забрались грабители.
     – Всё перевернули вверх дном, даже ящик туалетного столика, где лежала моя парфюмерия. Но почему-то ничего не взяли, кроме орденов и медалей, – ужасаясь, рассказывала она. И тут же заявила:

     – Мне нужны красивые коробочки для парфюмерии, которую держу в бумажных коробках в ящичке туалетного столика. Хочу заменить эти бумажные коробки другими – красивыми и дорогими. Вот уж тогда эти грабители удивятся, когда они заберутся в дом в следующий раз…

     После этих слов, затаив дыхание, я вопросительно и с недоумением посмотрела на женщину: вроде бы приличная, без странностей особых, а так уверена, что эти же самые грабители ещё раз заберутся к ней в квартиру и увидят дорогие и красивые коробочки из-под её парфюмерии.

     – А почему Вы думаете, что эти же грабители заберутся к Вам в дом ещё раз? – спросила я.
     – Они меня просто хотят «сломать», довести до крайнего психологического состояния. На эту мысль меня следователь навёл. Да и я сама так подумала.
     – А… не женского ли пола следователь? – поинтересовалась я.
     После того, как моё предположение подтвердилось, задала свой очередной вопрос:
     – И что же женщину-следователя навело на такую мысль?
     – Дело в том, – продолжила моя собеседница, что в ту ночь, когда приехала следственная группа, я думала, что ничего не взяли, а просто всё разбросали. На вопрос следователя: «Что пропало?» я ответила, что всё на месте, ничего не пропало. Тогда она сказала, что меня хотят просто морально подавить…

     – Подождите, – перебила я её, – Вы же говорили, что пропали медали и ордена?
     – Да, конечно, – подтвердила она, – но эту пропажу я обнаружила только на следующий день, а не в ту ночь, когда следователь приехал. Я тогда не догадалась посмотреть, на месте эти награды или нет. Но на следующий день, после обнаружения пропажи, я поехала в прокуратуру и заявила об этом.
     – Теперь всё понятно, – говорю я. – Только почему Вы, даже после обнаружения пропажи, думаете, что Вас кто-то преследует?
     – Абсолютно уверена, – говорит моя собеседница, – они даже дошли до того, что оставили мне записку с телефоном под подписью «Товарищ от Икса».

     «Странные какие-то грабители, – подумала я, – ограбили, и ещё набрались наглости оставить записку с телефоном под загадочной подписью…»

     – В таком случае, наверняка, они попали к Вам в дом не случайно. Скорее, это кто-то из ваших знакомых так балуется. С другой стороны, украсть из дома награды, – кощунство, какое же это баловство?
     – Так, вот же! – воскликнула она. – Вы же знаете, как их легко продать сейчас! Да и покупают же! Находятся же те, кому это надо!..

     Постепенно от этой темы мы перешли к делу, с которым заказчица пришла в салон, после решения которого разговор перешёл на тему «философия жизни». Догадываясь, что беседа не так скоро закончится (благо, никто не мешал), я предложила ей присесть на стул рядом с моим рабочим столиком. Продолжая беседу, я не забывала исполнять свои обязанности по работе: необходимо было определить стоимость заказанного товара и вывести сумму для предъявления заказчику. Не прерывая собеседницу, я начала выводить на калькуляторе сумму. Но изнутри мне что-то подсказало, что лучше написать на бумаге. Мой ум противится подсознанию: «Зачем мне записывать? Я запомню!». Опять так называемый второй голос настаивает: «На бумагу записать надо!». Ум: «На калькуляторе посчитаю!» Подсознание: «На бумагу!» В конце концов, второй голос, т.е. интуиция во мне побеждает, – беру канцелярскую рабочую бумагу и вывожу сумму, которую должна объявить заказчице. И вдруг, совершенно неожиданно, собеседница умолкает, смотрит на листок бумаги расширенными глазами, а я – на неё, в полном непонимании, что она так резко прервала свой рассказ. Женщина отрывает свой взгляд от бумаги и смотрит на меня так, что мне немного не по себе стало. На бессловесный вопрос, отразившийся, видимо, на моём лице, она воскликнула:

     – Вот!.. Вот на такой бумаге грабители и оставили мне своё послание! Представляете! Мало того, что ограбили, в доме всё вверх дном поставили, так ещё и записку оставили…

     Что-то изнутри говорило, что здесь что-то не так, как она говорит. А что не так, понять умом до конца я не могла. Видимо, от того и задала вопрос, сама не понимая, зачем:
     – Вы уверены, что записку Вам оставили грабители?
     – Да, конечно! Совершенно уверена! В ту злополучную ночь эта самая сумка, – показала мне свою белую дамскую сумочку, что держала в руках, – стояла в шифоньере совершенно пустая. Сумку тоже они не забрали, просто оставили открытой.
     – А когда Вы обнаружили записку?
     – Не сразу. Потому что она, записка, лежала в боковом кармане, а туда я редко лезу, потому что карманчик маленький, а мои кольца большие, – и она продемонстрировала мне действительно немаленьких объёмов серебряные кольца, затем пальцами руки, на которых были кольца, полезла в боковой карман сумочки и добавила, – видите, неудобно. Поэтому я туда и не лезла…
     – Ну, и… всё же, как Вы могли обнаружить записку там, куда Вы, как сами говорите, «не лезете»? – не унималась я почему-то.
     – А-а-а, так я из другого города возвращалась, в электричке и обнаружила, когда хотела предъявить кондуктору билет на проезд. Вместо билета из кармашка сумки я достала записку. Не сразу я поняла, что это. Но потом до меня дошло, что это грабители её мне оставили.
     – Раз Вы решили мне всё это рассказать, то осмелюсь попросить Вас показать и записку.
     – А её у меня уже нет, следователь забрал.
     – А можно узнать, что там было написано? Просто очень интересно, случай особый какой-то…
     – Да, конечно. Там был номер телефона, а подписано: «Товарищ от Икса».
     – Номер телефона не помните?
     – Не-е-е, не помню…
     – По прошествии какого времени Вы обнаружили записку?
     – Дней через пять после ограбления. Как только я приехала к себе в город, сразу же пошла к следователю и сообщила об этом.
     – И что с запиской сделали? Как отреагировали?
     – Взяли, сняли копию и пришили к «делу».
     – Так, что, говорите, писали грабители?
     – Номер телефона товарища от Икса.

     «Товарищ от Икса… Странная подпись, – подумала я. – Что это может значить?» По сути своей я – человек недостаточно любопытный до чужих личных дел, тем не менее, что-то меня заставляло задавать этой женщине вопросы, и чем дальше, чем больше мне думалось, что в этой истории что-то не так. Историю с такими действиями преступников я находила нелогичной. Существует какая-то неразбериха…

     – Так, Вы говорите, бумага была точно такая же: и цветом, и размером?
     – Да, – отвечает она, – точно такая же. Представляете, что я пережила?! Следователь меня даже спросил, не сама ли я писала эту записку? Но, помилуйте, как я могу написать сама себе?! У меня даже нет такой бумаги. У меня бумага другого цвета, – достала из своей сумки канцелярскую бумагу для записей и показала мне. – Видите, она другого цвета. А другой бумаги у меня никогда и не было. – И далее продолжала с обидой рассказывать, что следователь с недоверием относится к ней. – Представляете, она (женщина-следователь) с самого начала невзлюбила меня. И следствия никакого не проводит. Уже две недели прошло, как я написала заявление, но никаких действий с их стороны, кроме того, что меня туда вызывают без конца…

     «Ну и система следствия у нас в стране! – подумала я, сочувствуя бедной женщине. – Мало того, что человек пострадал, так его ещё и недоверием нервируют». А вслух, не боясь быть навязчивой, ещё раз попросила вспомнить, было ли ещё что-нибудь в записке, кроме телефона и странной подписи Икса.
     Женщина обратила свой взор наверх и начала, видимо, визуально представлять, что ещё там было написано. И вспомнила:
     – Там был написан номер телефона. Под ним: «Малина» и подчёркнуто. Ещё ниже: «Товарищ от Икса».
     Текст мне что-то напоминал, а когда поняла ЧТО, с трудом сдержала смех, а вот улыбку спрятать не удалось.
     Женщина посмотрела на меня и сказала:
     – Вот, Вы улыбаетесь, а я постоянно думаю, что за мной кто-то следит. Дома все окна закрываю, а на улице оглядываюсь постоянно, потому что, возможно, за мной следят. Ведь не зря же оставили такую записку! Как сказал следователь, меня кто-то хочет морально «добить» после ограбления…
     – Не стоит думать о плохом! – остановила я её. – Вы зря ввергли себя в такое напряжение. Давайте разберёмся. В записке было написано не «товарищ», а «тов.» (тов точка), не так ли?
     – Да-а-а, а откуда Вы зна-а-а-ете? – у неё от удивления приподнялись изящно «отточенные» брови.
     – Вы говорили, что эту сумочку какое-то время не носили. Но когда Вы пришли сюда в салон в предпоследний раз, ещё до ограбления, на Вас было надето что-то белое, во всяком случае, по цвету было преобладание белого, насколько я припоминаю.
     – Да, я была в белом – приятно улыбнулась она, как женщина «согреваясь» тем, что запомнили то, что на ней было надето, что приравнивается к комплименту.
     – А кроме этой сумочки у Вас есть другая белая сумочка?
     – Нет.
     – В таком случае получается, что Вы сюда приходили в белом одеянии, и, следовательно, при Вас была именно эта белая сумочка?
     – Да-да, я брала с собой именно эту сумочку!
     – А теперь вспоминайте: в тот день Вы заказали товар, сказали, что уезжаете на какое-то время из города и попросили меня написать Вам мой номер телефона, чтобы по приезду могли позвонить и узнать о наличии заказанного товара. Так же просили подписаться, чтобы не забыть, чей это номер…
     – Ну, да… – согласилась она, вспоминая тот день.
     – Я Вам написала свой номер телефона и по Вашей просьбе подписалась своим именем, а чтобы не гадали, чьё это имя, ниже написала: «товары от Икеа», но в спешке написала не полностью, а сокращённо: «тов. от Икеа»… Вот на такой бумаге, – подняла листок для записей и показала ей. – Вы взяли листок и положили в боковой карман вот этой самой сумочки. Впоследствии забыли про записку и, когда случайно Вы её обнаружили в своей сумочке, под действием происшедших накануне с Вами неприятных, мягко говоря, приключений, неправильно прочли запись. Когда от руки пишется, несложно спутать буквы «е» и «с», что заставит прочитать не «Икеа», а «Икса», что с Вами и случилось. И теперь тоже Вы думаете, что грабители оставили Вам эту записку? – спросила я, улыбаясь от удовлетворения того, что секрет с запиской раскрыт.

     Потеряв дар речи, женщина сидела неподвижно какое-то время и смотрела на меня глазами, удивлённо округлившимися от услышанного. Я тоже молча смотрела на неё и ждала, пока она опомнится.
     – Но… почему-то и следователь прочёл эту запись так же, как и я: «товарищ от Икса», – опомнившись, но всё ещё растерянно промолвила она.
     – Это произошло потому, что Вы со следователем чисто психологически подействовали друг на друга. Следователь навязал Вам, если можно так сказать, манию преследования, то есть, что Вас хотят морально «уничтожить», а Вы, сами того не подозревая, навязали следователю свою расшифровку текста. Всё просто и объяснимо…
     – Но… подождите… Хорошо, с «Иксом» мы разобрались. А что значит под телефоном надпись «Малина»?
     – Наверняка, эта, как Вы говорите, «надпись» напомнила Вам криминальный фильм ещё советских времен, где воры-бандиты под кодовыми словами «идём на малину» подразумевали сходку на так называемой «хате»? – улыбаясь, спросила я.
     – Ну, да. Следователь тоже, когда прочел, спросил меня: «Вас что, на «малину» зовут?» Видимо, он тоже это самое и имел в виду...
     – Дело в том, что в записке «Малина» идет не как надпись, а как подпись, – с трудом сдерживаясь от смеха, заявила я. Я написала Вам свой номер телефона и по Вашей просьбе подписалась своим именем. А зовут меня… Малина.

     На некоторое время все эмоции женщины «зависли», затем мы обе, вспоминая криминальный фильм советского периода, разразились смехом. И вдруг она резко остановилась, посмотрела на меня и очень серьёзно сказала:
     – О-о-ой! Представля-а-а-ете, ка-а-ак я оплаша-а-а-ла?! М-м-м-м…– сокрушённо качала она головой из стороны в сторону. – Как я могла забыть, что брала у Вас Ваш номер телефона?! Что теперь делать? – о чём-то думая, медленно проговорила она. И вдруг резко схватилась ладонями за лицо, как будто призывала свои руки закрыть от посторонних глаз её неловкость за произошедшее.
     – Не стоит так расстраиваться. Ничего страшного не произошло. Просто пойдёте к следователю и признаетесь, что произошла ошибка, – посоветовала я,  – а то Вы говорили, что следователь с каким-то недоверием относится к Вам. Как бы не обвинили Вас в даче ложных показаний.
     – Да-да! – согласилась она. – Следователь (эта женщина) почему-то невзлюбила меня с первой встречи. И такое может быть…
     – Да нет, за это ничего не будет. Всё случилось из-за Вашего шока или стресса, что получили от грабителей, залезших в Вашу квартиру. Как говорится, у страха глаза велики! – попыталась я её успокоить. – Да и самим следственным органам выяснить, чей телефон в записке – пара пустяков: один официальный запрос в телефонную компанию и всё выяснится. Но лучше будет, если Вы сами признаетесь в своей ошибке. Тогда Вас никто ни в чём не обвинит…
     – Представляете, следователь же меня спрашивал: «Вас что, на «малину» позвали?» Я ответила, что не знаю. А когда я вышла от следователя, на улице стоял помощник следователя, который при опросе присутствовал в кабинете. Он тоже, увидев меня на улице, улыбаясь, спросил: «Так, значит, Вас на «малину» позвали, да?..» В ответ я пожала плечами и сказала: «Не знаю, наверное…»

     И снова вспомнился эпизод криминального фильма, в котором шифрованное выражение «сегодня идём на малину» означало сбор криминальных лиц в определённом месте. И, несмотря на осознание нелепости, случившейся с «невинной» запиской, возможно ли было в данной ситуации удержаться от смеха?! Обеих снова охватил смех. Но у моей собеседницы неудержимый смех чередовался с огорчением: говорила, что ей так неловко, что не знает, как быть. И каждый раз при смене настроения мне приходилось успокаивать её разными доводами.    
 
     Наконец-то, насмеявшись, мы обе успокоились.
     – Как хорошо, что я к Вам зашла, что поговорила с Вами! Всё же я переживала, думала, что записку оставили грабители. А теперь, когда всё выяснилось, я в душе уже успокоилась, исключив предположения, что меня кто-то преследует. Представляете, всё это время я была в таком напряжении, что трудно передать словами. А теперь так спокойно стало…
     Вдруг она резко вскочила и сказала:
     – Всё! Сейчас же иду к следователю и рассказываю всё, как есть…
     И так же резко остановилась и говорит:
     – Мы всегда так подолгу общаемся, а вот даже не знакомы до сих пор. Значит, Вас Малина зовут? А меня – Татьяна. Будем теперь знакомы.
     – Очень приятно, Татьяна, – ответила я. – Будем знакомы.
     – И мне очень приятно. И спасибо Вам, что поговорили со мной, выяснили недоразумение с запиской. Если бы Вы знали, что я пережила за эти две недели, думая, что меня преследуют! А теперь я так спокойно себя почувствовала! Как «камень с души»… – сказала она, и мило улыбнувшись, попрощалась и направилась в сторону выхода, сама себе приговаривая: «Х-м-м… А имя-то какое интересное… Малина… Х-м-м…»