Саня приехал со сборов

Соревнования

Не в каждой школе есть чемпион по области. А в этой был. Причём был именно в том классе, где учился Кастян.
Саня Колесниченко в этом году взял первое место по лыжам на областных соревнованиях. Через некоторое время он уехал на сборы, где готовился выступать уже на Российском первенстве. На выходные он вернулся домой и вот сегодня, в понедельник, пришёл в школу.
Рослый и физически крепкий Саня был парнем ещё и очень спокойным и скромным. Утром, придя на занятия, он как ни в чём не бывало поздоровался с парнями, бросил сумку на свой стул и вышел в коридор. До звонка ещё времени оставалось достаточно.
Никто не знал, где был Саня, а его не было в школе аж две недели, поэтому парни стали постепенно настойчиво допытываться и расспрашивать про его отсутствие.
- Сань, ты чё? Болел?
- Да не. Нормально всё.
- Сань, а чё тя так долго не было?
- Да на сборах был, - буднично ответил Саня и хотел было уже пойти в класс.
- А-а. Погоди, а что за сборы? В область опять ездил?
- Да не, в Кострому.
- Куда???
Тут народ начал проявлять ещё больше заинтересованности: кучка из трёх одноклассников стала постепенно обрастать большим количеством мальчишек.
- Сань, а почему в Кострому?
- Ну там сборы просто были, - скромно ответил Саня.
Подошедший Серёга Вершков, который сам был спортсменом и выступал на соревнованиях по лёгкой атлетике, сходу догадался что происходит.
- Вы что, забыли? Перед вами чемпион области стоит! – Серёга, торжественно улыбаясь, похлопал его по плечу.
- Что, на союзные готовят?
- Не, пока на Россию, - Саня заулыбался.
- Ничего себе! – загудели со всех сторон.
Потихоньку стали сыпаться разные вопросы: про тренировки, как день проходил, как быт устроен, что спортсмены делают в свободное время. Саня на переменах вновь собравшимся спокойно, но с удовольствием, воспоминая сборы, рассказывал, как тамошние тренеры считали, что перед ними не спортсмены, а "универсальные солдаты", и поэтому в день заряжали по нескольку «конских» тренировок. А вечерами у них была гитара, и они под неё пели песни. Много песен было из репертуара Виктора Цоя, который в то время стремительно набирал популярность. Кормили на убой. Была даже дискотека несколько раз. Рассказывал, конечно, и какие там были хохмы, и интересные случаи. Особенностью всего этого было то, что Саня рассказывал это так спокойно и так буднично, как будто он ездил не на всероссийские сборы, а к бабушке картошку копать: и там вкалывали с утра до вечера, и, прикинь, ещё и вот такие приколы были. За то, что Саня никогда не кичился своими достижениями, одноклассники его очень уважали.
Большая двадцатиминутная перемена подходила к концу. Следующий урок - история. Класс постепенно собирался около кабинета, половина школьников заняла свои места за столом.
- Ладн, я в буфет схожу, - Саня собрался уходить.
- Сань, так через три минуты звонок уже.
- Да ничё, успею.
Саня, как и все старшаки, не любил стоять в очереди, однако в отличие от всех остальных, он категорически не любил лезть по головам, прорываясь без очереди в буфет. Он заходил, либо когда там никого не было, либо ждал, когда все уйдут на урок, брал нужное и немного опаздывая, возвращался в класс. А покупал он в буфете всегда одно и то же – котлету. А если быть точнее, то несколько.
Котлета была зажаренная здесь же, в этом буфете сегодня утром. Причём из настоящего мяса, она была просто замечательная, даже ещё теплая, знаете ли, такая… с корочкой и ароматом. Как пахнет котлета из бургерной в двадцать первом веке? Помните? Да никак она не пахнет! Уж извините, вот что было и что есть. А к аромату той котлеты присоединялся ещё аромат черного хлеба, на ломтик которого её укладывали. Того самого хлеба в виде кирпича, у которого можно было съесть треть корочки по дороге домой. Ноздрястый, ржаной хлеб был действительно ароматным! Почему? Потому что тогда не знали, что такое дешёвые химические разрыхлители теста, а мука была настоящей, без добавок непонятного содержания. Да и вкус у этого хлеба вообще-е-е был!  Самой вкусной казалась хлебная корочка. А если отрезанную корочку натереть чесноком и посыпать солью, то она была ещё вкуснее.  А ломтик хлеба с котлетой - это и вкусно, и ароматно, а к тому же и сытно! И совсем недорого, всего-то 13 копеек.
Как вы помните, котлету Саня брал всегда не одну, минимум - две, а чаще - три. У спортсменов, а тем более молодых, метаболизм хороший, питание требуется усиленное!
Опаздывающий в класс Саня, торопясь, на ходу целиком запихивал в рот одну котлету и начинал быстро её жевать. Туда же сразу запихивал и вторую, а подойдя к дверям класса, запихивал третью. Причём последняя явно во рту не помещалась, она начинала выскакивать наружу, и Саня пальцем запихивал её обратно.
Таким образом, с тремя котлетами во рту, он садился за парту и начинал незаметно для остальных медленно пережёвывать и глотать, как удав, заглотивший кролика. Причём, он делал так часто: даже тогда, когда не надо было никуда торопиться. Наверно, по привычке.  Бывало, стоя в коридоре в компании одноклассников, к восторгу последних он проделывал ту же самую процедуру, отправляя в рот сразу три котлеты. Всё это хозяйство начинал медленно пережёвывать под весёлые возгласы одноклассников. Особый восторг вызывало то, как Саня пальцем запихивал не помещающуюся котлету. На парней эта картина производила неизгладимое впечатление.  Некоторые из одноклассников пробовали повторить такой трюк, но ни у кого не получалось: даже две целиком жевать во рту, не говоря уже о трёх.
Сегодня было всё по той же самой схеме. Саня с опозданием вошёл в класс, все уже сидели на своих местах. Молча кивнул учителю, типа "здрасьте", и направился к своей парте в конце третьего ряда.
Татьяна Фёдоровна, учитель истории, обычно к опаздывающим была лояльна. Чаще всего она просто махала рукой, дескать, садись скорее. Она была вся погружена в предмет. В одиннадцатом классе по истории проходили раздел новейшей истории - это история XX века. В перестроечный период началась волна пересмотра исторических событий времён революции и послевоенного времени. Лекции по этому разделу Татьяна Фёдоровна давала, уткнувшись в какие-то газетные вырезки, книги, свои записи в блокнотах и тетрадях. Она периодически меняла их местами в руках и диктовала нам на ходу выстроенный текст. Как потом будет вспоминать одноклассница Наташа Лунина, поступившая в радиотехнический институт: "Я брала свою школьную тетрадку, в которую записывала всё, что диктовала Татьяна Фёдоровна, и по ней готовилась.  И в институте историю сдавала на пятёрки несмотря на то, что тетрадь школьная". Лекции этого преподавателя были всегда объёмистыми и содержательными.
На прошлом уроке Татьяна Фёдоровна была сама доброта, весёлая и радостная. Классу она объявила, что её муж вчера получил майора, поэтому всем нам повезло - у неё хорошее настроение, и опроса не будет. А опрос у неё был всегда жёсткий. Ещё она просветила всех присутствующих: жена офицера имеет звание на одно выше своего мужа. Поэтому вчера у них дома был праздник по поводу получения мужем майорской звезды, а сегодня они будут отмечать её повышение.
Но это было всё на прошлой неделе, а вот сегодня Татьяна Фёдоровна была совершенно иная. Вероятно кто-то с утра успел её уже разозлить, и было заметно, что она чем-то или кем-то заведённая. 
- Так, Колесниченко, я не поняла, ты куда пошёл? - как-то неожиданно для всех прозвучало из её уст.
 -Ты что забыл, как себя вести? Что нужно сказать? - её холодный голос не предвещал ничего хорошего.
Саня остановился недалеко от своего стола и молча посмотрел на неё. Татьяна Фёдоровна выпрямилась на стуле.
- Так! Ну-ка вернись на место! – железно отчеканила она, как настоящий майор на плацу.
 Саня вернулся к двери.
- Ты опоздал! Вошёл в класс! Что ты должен сказать?! - она явно не скрывала своего раздражения.
Саня молча на неё смотрел. Что сказать-то он знал: "Разрешите войти в класс". Только как это сделать, если у тебя три котлеты во рту, и всё речевое пространство занято?!
- Колисниченко, я не слышу!
Саня перемялся с ноги на ногу.
В классе парни стали улыбаться, и кто-то хихикнул. Все представили себе такую картину: Саня идёт после звонка из буфета по пустому уже коридору, подходит к двери класса и пальцем запихивают третью котлету в рот. При этом пытается двинуть челюстью, котлета выскакивает, он её пальцем запихивает обратно, еле закрыв приёмное устройство. А затем открывает дверь и заходит. И вдруг вместо обычной мягкой посадки на аэродроме своего стола, он попадает в резкий боковой ветер, неожиданно меняется курс и ему приходится идти на второй круг.  А топливо слить никак нельзя, потому что ты на виду, и рот не освободить. Идиотская ситуация усугубляется погодными условиями с молнией в виде праведного гнева Татьяны Фёдоровны. Ну и как тут не засмеяться? Однако зря они не прикрыли свои улыбки да ещё сделали это в слух.
Ох, что тут началось...
Обычно твёрдая, но уравновешенная Татьяна Фёдоровна настоящим штормом обрушилась сначала на Саню, а потом и на весь класс. Чётко и по-военному она раздавала в разные стороны вспышки мыслей: что думает по поводу отношения к учёбе юных недорослей, к дисциплине, к жизненной серьёзности и разгильдяйству. Саня, опустив голову, стоял и молчал, как партизан. Так и не добившись от него ни слова, Татьяна Фёдоровна пообещала сначала ему, а потом и всему классу, что если они не изменят своего отношения к жизни, то совсем скоро, когда они покинут школу и перейдут в ранг взрослого населения, с таким подходом к серьёзным вещам очень трудно будет жить дальше. 
Вылитые мегаватты электроэнергии на головы присутствующих  подействовали. Все притихли.
Татьяна Фёдоровна опять обратилась к Сане. Тот стоял молча, так же опустив голову. Она, вероятно, посчитала, что своей молнией немного раздавило его, и тот молчит, потому что полностью подавлен. Татьяна Фёдоровна как-то вдруг смягчилась в голосе и немного изменилась в лице. Вся мощь гнева стала перемежёвываться с некой неловкостью – "возможно я немного переборщила".
Наконец-то диспетчер дал добро на посадку, и Саня с потухшими бортовыми огнями и с опущенными крыльями, но с полным баком котлетного топлива благополучно приземлился за своим столом.
Далее всё пошло своим чередом. Сначала все, уткнувшись в свои тетрадки, лихорадочно повторяли прошлую тему. Буквально через несколько минут начался мощный опрос. И пока отвечал один, остальные также лихорадочно готовились к следующему вопросу.
Саня как ни в чём не бывало, поглядывая в свою тетрадку, меланхолично перерабатывал мясное топливо. Причём он это делал так спокойно, как будто весь этот ураган был не с ним.
Потом все яростно работали авторучками, пытаясь успеть записать новую тему, которую диктовала Татьяна Фёдоровна, снова уткнувшись в свои разномастные источники.
После звонка все облегчённо выдохнули и побрели из класса.
Выходя из аудитории небольшими группами, парни с живостью стали перекидываться мнениями о последних событиях. Сначала обсуждали комичность и необычность ситуации, потом абсолютную невозмутимость Сани. Но больше интересовало всех, что ещё расскажет Саня про своё путешествие в Кострому.
Белов, поправляя сумку на плече, перебил галдящих:
- А я вот что хочу сказать… У нас тут один из нашей  "качалки" ездил в Москву на какие-то соревнования непонятные.  Где-то там в каком-то ДК занюханном они типа выступали. Что за место - не понятно, что за соревнования эти - не понятно. А приехал оттуда: столько понтов, столько понтов -  с ума сойти. Ходит, крылья расправил и при каждом удобном случае пальцы гнуть начинает: я в Москве выступал, да вот когда мы в Москве выступали, ну и так далее. А где там выступал-то: фик поймёшь! Может, там вообще какая-то дворовая команда соревновалась.
Белов иронично заулыбался. Затем снова сделал лицо серьёзным.
- А Санёк - вот реальный чемпион области, и вообще не понтуется. И смотрите, Саня едет на Россию выступать!  Прикиньте! Займёт он там что или не займёт - да какая разница. Сам факт того, что человек выступает на таких соревнованиях, такого калибра - это уже обалдеть, как круто! И смотрите, ведёт себя, как нормальный человек.
- Скромность всегда украшает мужчину, - раздался сзади голос улыбающейся Оли Пятикашевой, - да, да, и к вам это тоже относится!
Она подтолкнула впереди идущего, так же улыбаясь.